Страница 10 из 40
- Co-рок пудов! воскликнул Мухомор, - Всякого семени-зерна. Да они нам с лихвой отплачивают, чистят дерева во как! Всех этих мух окаянных, заразу эту без них бы всему погибель!..
Он сорвал свой "гриб" и хлестнул по балахону в исступлении.
- Берегитесь, страшитесь проклятых мух!.. - завопил он, выкатив в ужасе глаза. - Это чума, холера, гнусная нечисть окаянная чтоб им издохнуть! черт их нам припустил!.. опыты изобретаю, замучили, окаянные!.. Уу-у, про-клять!.. на каждом волоске тифозная горячка тыщи миллионов безвинных человеков пропадают от такого ничтожества!.. В газеты подавал, а те на смех: "Ставьте мухоловки!" Погубят они нас, страшные сны мне снятся у-у, гнусы!..
На изможденном лице его был ужас, катился пот. Алеша катался по траве от хохота. Не выдержала и Дарннька. Мухомор даже растерялся.
- Голубчик, успокойтесь - сказала она, - я тоже не люблю мух. В церкви молятся даже - избавить от гнуса. Всегда молятся. Если муха попадет в сосуд, его очищают молитвой, такая молитва есть окропляют святой водой.
- Молитва?.. есть молитва?!.. - воскликнул Мухомор. - От мух?!.. Эт-то вот замечательно. Не знал Значит, и в церкви опасаются?..
- Да обо всем молятся! Вода осквернилась чем, овечка ли родилась, новое жилище построили, первые плоды вкушают все освящается молитвой, на все призывается Божне благословение. Вот новую вы яблоньку посадили - всегда православные молятся, хоть в сердце. Как это хорошо, памятуют о Господе, все сотворшем и человека, и яблоньку. Ведь все на радость человекам, и Церковь разделяет со всеми эту радость и молится о всех и за вся
Она разгасилась от возбуждения. Мухомор слушал как зачарованный. Восторг был в глазах Алеши.
- Как вы говорите - сказал он тихо.
- Не знал!.. - крикнул Мухомор, осматриваясь растерянно. - Не знал! Ведь это самая филозо-фическая правда! За всех и про все!
- "О всех и за вся". Разве вы не слыхали? Каждый день, в обедню, во всех храмах возносят молитву - песнь - "о всех и за вся": "Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим, Господи"
- Не знал, не слыхал! И никто мне про это не сказал, из самых даже мудрых ученых!.. Это я запишу такая мысль высокая!.. - шарил он тетрадку в балахоне. - Чего вы мне, барыня, сказали!.. Будто и во мне я свои молитвы сочинял, как вот сюда дойдет - и он уныло махнул рукой.
- Зачем же сочинять, все же есть!.. - воскликнула Даринька. - Молитвы Ах, какие молитвы есть не знаете вы. Вы, бедный, ничего не знаете. У нас в Страстном - она остановилась и, тряхнув головой, будто решила что-то, мешавшее, сказала:- Я раньше в монастыре была, белицей Там была очень ученая монахиня, знатного рода, матушка Мелитина. Она училась на ученых курсах и все знала. Все травки, все цветочки знала и была святой красоты! Белицы говорили, что ее жених был убит на войне и она ушла в монастырь. Она часто звала меня, баловала, учила на фисгармонии Чудесно она играла на фисгармонии!.. В покоях у ней было много книг, и несвященные были даже, и мне давала читать, хорошие, чистые и где самые возвышенные молитвы. Ах, какие молитвы есть!.. И говорила, что самые духовные молитвы написали славопевцы, псалмопевцы помню, говорила - "как знаменитый Пушкин". И вот, даино, один знаменитый псалмопевец злой царь велел отсечь ему руку, а рука приросла, звали его Иоанн Дамаскин. Его молитвы и теперь поются в церкви
- Не знал! - воскликнул Мухомор. - Поэт Пушкин молитвы сочинял?! И все древние сочинители то-же?.. И никто мне вы первая мне открыли. Вот не знал, и никто мне Спать в шалаше по ночам не мог все хотел выразить из себя, как хорошо!.. яблоньки цветут, а там звезды мигают и петь хочется, и плакать, до чего хорошо!..
- Это вам молиться хочется! как сказано - "от избытка сердца уста глаголят". И звезды поют, и моря, и горы поют, и бездны отзываются все славят Того, Кто сотворил все. Об этом поется в зачале всенощного бдения: "Вся премудростию сотворил еси" Вы читали Псалмы?
- Псалмы?.. какие псалмы? - спросил Мухомор. - Там про это?..
- Там про все! Там "бездна духовная", матушка Мелитина говорила. "Дарочка - говорила, - только сердцем можно познать Господа. Молитва, песнопения, духовная музыка умягчают душу и открывают пути к Нему".
- Ах, как вы говорите это ангел поет, ангел!.. - возопил Мухомор. - Сколько мне духу придаете!.. как все проникнуто!.. А там самые ученые мне не говорили, в Петровской академии!.. почему это, а?!..
- Это вы поставили чудесные колокольчики? я никогда таких не видала.
- Глоксинии? Покойная Ольга Константиновна обожала их. В полной силе теперь, я их и выставил. Вам нравятся?..
- Это же райские цветы! Будто они поют дремлют и тихо-тихо позванивают, будто я слышала
- Слышали?..
- Сердцем слышала. Вы чувствовали когда, как цветы шепчутся будто когда очень тихо?.. будто это тишина поет будто она живая?..
- Яблони когда цветут! - воскликнул Мухомор. - Уж спят все, а еще заря, все птички спят тишина-а И вот, слышу раз, цвет-то яблонный, молочко розовое чу-уть будто поигрывает, шелесток такой, чу-уть с подзвоном! Прямо обомлел. Живое будто свой голос подает во мне-то, слышу, поет!.. Сказал доктору Ловцову, а он мне- "в ухе у тебя звенело". Я ему сказал: я знаю, когда в ухе, а это внутри!..
- Когда большая радость радость это поет. Я слышала сегодня утром на овсяном поле. Жаворонки пели, и будто овсы тоже пели. Пришла, и колокольчики ваши играют, слышу
XII ВЕЩИЙ РОЙ
Она чувствовала себя на крыльях, спешила увидеть все. Мухомор был в мыслях. Алеша молчал. Она спросила его, почему он опять молчит, - устал показывать?
- Я?! - будто проснулся он. - На вас молиться можно - смущенно сказал он тихо и опустил глаза.
- А вон, за сиреньками, - показал Мухомор, - Ольга Константиновна церковный сад устроила
Даринька хотела спросить про "церковный сад", но ее отвлекла сиреневая заросль. Не только заросль, а высившаяся над ней рябина, завешенная гроздями. Толкнулось сердце в испуге, и она остановилась перед сомкнутыми сиренями.
Эта рябина над сиренями напомнила ей московский сад, то место, где недавно простилась она с Димой. Было совсем как там. Она вспомнила большую клумбу, засаженную маргаритками. Она выкапывала тогда в лоточек маргаритки, и вот, белея в деревьях кителем, нежданно явился Дима проститься с ней. Теперь, увидав рябину, она почувствовала тоску и боль. Не темная была тоска эта, и боль - не больная боль, а светлая тоска и боль-грусть.
- Совсем как тогда!.. - невольно воскликнула она, - там клумба, в маргаритках
- Маргаритки?.. - крикнул удивленный Мухомор. - Сейчас увидите маргаритки!..
Он шарахнулся, разодрал и примял сирень, и она увидала большую клумбу, покрытую маргаритками, и лавочку, как и там.
- Господи - прошептала она в испуге, смотря на клумбу.
- Присядьте, барыня, на лавочку, устали - услыхала она голос садовника, еще державшего кусты сирени.
Она почувствовала большую слабость, села на лавочку и смотрела на маргаритки. Грустны были они, розовые и белые, немые, как таимая в сердце боль. Это были другие маргаритки, махровые, но они были грустные, как и те. Она видела те, и белое, то, платье, свои руки, в земле от маргариток слышала треск кустов, видела белую фуражку на сирени Все помнила. Взял он с куста фуражку, слышала, как сейчас: "До свиданья?.." Как потянул белую сирень, которой она укрыла слезы Последнее слово слышала - "Чудесно!.." - крикнул он там, за садом.
Даринька поглядела на небо.
Чудесно было в лазури, в набежавшей снежности облачка. "Какая чистота - думала она, смотря на таявшее облачко. - Такая его душа тогда открылась"
Мысль, что Дима-чистый, что он понял ее, смирился и выбрал достойный путь, свеяла грусть, и она снова почувствовала себя "отпущенной". Чудесное какое небо, какое чистое, - смотрела она в безоблачную голубизну.
- Смотри-ка ты, что а!.. - услыхала она голос. Алеша и садовник смотрели на рябину. Мухомор указывал на что-то, тряся пальцем. Она спросила, что это там.
- Рой, рой сел!.. и, - сказал шепотом Мухомор, - Егорыча надо, он умеет их огребать - и побежал на пчельник.
Даринька увидала в рябине отблескивавший золотцем темный ком, державшийся чудом в воздухе, под сучком. Вокруг этого, с голову, "яйца" вились и налипали пчелы.
- Рой увидеть- к счастью, - сказал Алеша.
- Никогда не видала к счастью?..
- Такая примета. Вчера мы с Костей разбирались в чердаке. И вот в маминой шубке она проветривалась перед слуховым окошком вдруг увидали рой, в рукаве шубки, и Костя сказал: "Какое-то нам будет счастье?" И вот, приехали вы вспоминали сегодня ночью. Будто мама дает нам знак. Костя не признает примет, а сказал: "В маминой шубке, счастье!" Пчелы всегда облепляют матку, где она сядет. И все говорили: "Будет счастье, вас мамаша не забывает". Вы приехали и сняли тяжесть, Костя веселый уехал