Страница 32 из 47
54. Если нашедший на Деву [Марию] Дух Святый не стал плотью сам, но [стала плотью] ипостась Слова, то, следовательно, одно — ипостась Духа, и другое — наитствовавшая на Деву благодать и энергия, «ради чистоты плоти ее, — как говорят богословы [411], — и ради способности понести зародыш спасения», ибо через это сообщена была Духом и «сила Вышнего» (Лк. 1, 35).
55. Если исходящая от Господа и исцеляющая всех сила была божественным Духом («Духом Божиим, — сказал, — изгоняю демонов» [412]), но не была самой ипостасью Духа (иначе Он не сказал бы о ней: «разумел силу, исшедшую от Меня» [413]), то, следовательно, одно — ипостась Духа, и другое — от Сына подаваемая сила и благодать.
56. Если апостолы и прочие приняли, по обетованию, от божественного «Духа, изливаемого на всякую плоть» (Деян. 2, 17), то, следовательно, не тварь возникший в них Дух, по которому они стали действовать как духоносные [414].
{С. 137} 57. Если бы для Павла Дух был тварен, то и ум Христов, который он имел [415], был бы тварным, как и сам Христос, глаголющий в нем [416]. Однако все это указывает на божественную благодать и энергию нетварную и вечную.
58. Если Богородице и апостолам был возвещен «Дух Святый и сила Вышнего» (Лк. 1, 35), но не нашла на Богородицу ипостась Духа и не воплотилась в ней, то, следовательно, и наитствовавшее на апостолов не было ипостасью Духа, но — благодатью и энергией, которая и наполнила их, явившись и разделившись в виде огненных языков (Деян. 2, 3); о сущностном же наитии Духа говорится [417] тогда потому, что не какая–нибудь часть энергии излилась, как раньше [418], но всецелая энергия, которая находится в соединении с сущностью и неотделима от нее и обща трем [Лицам], как и сущность.
59. Если благодать божественного Духа, наитствующая на таинства, претворяет их в обоженное Тело и Кровь, то как же может быть она тварью, сверх–природно могущая [соделывать] столь многое.
60. Если почившие на Христе, согласно пророчеству, семь духов (Откр. 1, 4) были бы самим Духом Божиим, наитствовавшим своими энергиями, ибо в таком значении они и вводятся, то [тем более] они не были бы тварью, — но, по–моему, конечно, духовными дарами благодати.
{С. 138} 61. Если «всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Отца светов» (Иак. 1, 17), то, следовательно, нет ничего совершенного в нас из природного или из приобретенного старанием и даже не есть что–нибудь и [само] обожение, которое установлено, очевидно, только Богом.
62. Если мы, участвуя в боготворном даре, делаемся «божественного причастницы естества», как говорил божественный Петр (2 Петр. 1, 4), то не может быть тварным этот дар, называемый богоначалием и обожением и еще также — божеством.
63. Если мы обожаемся через тварь и твари, надо полагать, служим, то это есть эллинское [дело] и полно безбожества.
64. Если бы обожение было посеваемым естественным семенем, то нам не нужно было бы ни возрождение [во св. Крещении], ни прочие таинства, от которых наитствует божественная благодать на чистых и по жизни.
СВЯТЕЙШЕГО ПАТРИАРХА КОНСТАНТИНА–ГРАДА КИР ФИЛОФЕЯ ПРЕДАНИЕ СВОЕМУ УЧЕНИКУ О ТОМ, КАК ВНИМАТЕЛЬНО ПРЕБЫВАТЬ В КЕЛЬЕ ВМЕСТЕ СО СВОИМИ ПОСЛУШНИКАМИ
Перевод с древнерусского монаха Алимпия (Вербицкого)
под редакцией и с примечаниями А.Г. Дунаева
[Предисловие][1] [419]
Поистине стыдно, о любезный, законодателю выставлять свою немощь, особенно в столь малых и [лишь] отчасти исполняемых заповедях[2] [420]. Ибо для чего ему, законодателю, дан чин и достоинство, если он так говорит о себе или думает? А еще намного хуже и бедственнее, если он не только говорит, но и на самом деле знает о своей немощи, необученности и невежестве. И как научит, как расскажет и передаст то, чего прежде сам многими трудами не исполнил и не исправил?
Зная это о себе, восхотел я молчать, а не говорить, и не писать ничего такого, чтобы не навлечь на себя стыда, в котором виновен я сам, поскольку долго говорил больше о чужих достоинствах, нежели являл свои, подобно тем, кто в игрищах переоблачаются в царей, князей и воинов, будучи в действительности нищими и недостойными лицедеями. Но любовь к тебе нашей души, а более величие твоей веры и надежды, с которыми ты духовно пришел к нам, ничего не значащим, словно к кому–то великому, заставляет нас отказаться от своих намерений из–за твоего усердия и веры, для которой возможно все, по слову Владыки[3] [421]. Итак, скажем совсем немного из [установлений] божественных отцов.
{С. 140}
[О продолжительности молитв]
Мерою[4] [422] времени или часами не исчисляется у усердного истинная служба Богу: пения, молитвы, чтение божественных писаний. Ибо сказано: «Благословлю Господа на всяко время» (Пс. 33, 2) и «седмикраты днем хвалих Тя» (Пс. 118, 164), то есть многократно; «поучуся во оправданиих Твоих выну» (Пс. 118, 117); и другое, подобное этому. Законоположитель и Владыка всех Христос говорит: «Стойте на всяко время молящеся»[5] [423], и рассказывает притчу о вдовице и судье неправедном (Лк. 18, 2—7), по которой надлежит постоянно молиться и не ослабевать. В согласии с этим поступали все апостолы и учители, которые научились сами и учат, как ты знаешь, всех нас. Так, один из богоносных [отцов], достигнув старости, говорил[6] [424]: Я в юности своей не имел определенного времени для правила, но всякое время было для меня временем службы. А время и определенные часы те же святые отцы назначили для нас как для более слабых, чтобы, словно некоторой уздой, мы были по необходимости принуждаемы добрым этим долгом и от правила не отторгались, как объявил великому Пахомию святой ангел: «Эти немногие молитвы определил я для того, чтобы и меньшие были способны придерживаться этого правила и не скорбеть, совершенные же в законоположении не нуждаются, ибо мой устав для тех, которые не имеют совершенного ума»[7] [425]. И мы говорим то же.
{С. 141}
[О распорядке служб]
Знай, что с тех пор, как ты настоятельствуешь над этим малым братством, необходимо, чтобы каждую службу ты совершал в храме с братьями твоими. Пусть это будет неизменно, если только не воспрепятствует тебе болезнь, ибо твое присутствие полезно во многих отношениях и созидательно для них.
Когда встанешь со своей постели в час утрени, то прежде славословь Бога устами в таких малых словах: Слава Тебе, Боже наш, слава тебе, всяческих ради (трижды), затем прочти какую–нибудь небольшую молитву из тех, которые определены отцами для этого времени, то есть: От сна восстав, благодарю Тя, Святая Троица…, или Господи многомилостиве, Иже свет неприступен…, и вместе с ней любую другую похожую, краткую и небольшую. Священноизображение святой нашей веры[8] [426] произноси по пути в церковь. Если есть время, твори в тот час пятьдесят коленопреклонений из назначенных в течение суток, что хорошо и необходимо. Затем, по окончании службы в церкви, не вдавайся ни в какую беседу, ибо это причиняет уму немалое смущение и урон[9] [427], и не понуждай себя ни к какому чтению или псалмопению независимо от того, ночь еще или день уже настает, но лучше приступи, как знаешь, к краткой умной молитве: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, если можешь, то сидя, а если не встаешь, то в постели, и если даже наступит сон, когда ты будешь так молиться, то не страшно, ибо это свойственно естеству в тот час, не вредит ничем и не противоречит разуму. Если же, когда ты так молишься, поднимется {С.
142} движение плоти, которое в такое время бывает, когда бес одолевает с большей силой, и не сможешь отразить прилог умной молитвой, то встань и соверши из уставных коленопреклонений, по меньшей мере, скажем, тридцать, произнеси небольшую молитву ко Христу и Его Матери против этого борения, которую представлю тебе в конце настоящего писания[10] [428], и сядь, как прежде, на умное поучение молитвы. А если снова восстанет брань, то сделай то же и опять садись. Если же все равно бес не перестает и продолжает бороть, тогда, встав, начни пение твоей дневной службы, которое ты должен исполнять каждый день[11] [429], кроме Воскресения, с Божией помощью следующим образом.
Если не имеешь обыкновения петь часы в церкви[12] [430], то соверши обычное начало молитвы и пой третий и шестой час с обедницей и одну кафизму из Псалтири зимой из–за уменьшения дня, а при длинных днях — две. Ибо хочу, чтобы ты за неделю полностью прочитывал псалтирь в келье, не только в Четыредесятницу, но всегда. Поэтому, когда читаешь с утра одну кафизму, как сказано, из–за краткости дня, то на Повечернице при продолжительной ночи читай две. А в другое время — в обратном порядке, когда изменится длительность дня и ночи. Если же ты, возможно, поешь часы в церкви, то в келье, после указанного начала и Приидите, поклонимся, сразу читай псалом 50–й Помилуй мя, Боже. Затем, как было сказано, начни стихословие псалтири. После этого читай также канон Владыке, какой угодно. Затем прочти, как установлено, часть из Святого Евангелия, ибо каждого евангелиста ты должен прочитывать за неделю, разделяя по частям на семь дней. Затем твори пятьдесят коленопреклонений и отпуст. Также, если не препятствует тебе никакая необходимость, то удели умной молитве небольшую и краткую часть, ибо это очень полезно после описанного псалмопения. После этого возьмись за какое–либо небольшое чтение. Прежде всего, глав из слов святых отцов: Лествичника и Исаака — листа два или три. Потом примись за чтение Божественных Писаний — Ветхого и Нового [Заветов] — и толкований к ним святых. Затем {С.