Страница 12 из 30
Вижу, Владыко, что Святых Своих, как избранное золото, берешь Ты из суетного мира сего в упокоение жизни.
Как земледелец, видя плоды хорошо созревшими, с предусмотрительностью поспешает собирать их, чтобы не потерпели они повреждения от чего-нибудь, так и Ты, Спаситель, собираешь избранных, трудящихся праведно.
А мы, ленивые, слабые произволением, пребываем в ожесточении своём, и плод наш остается всегда незрелым; потому что нет у нас решимости потрудиться, не жалея себя, чтобы созреть в добрых делах и праведно быть собранными в житницу жизни.
Увы мне, увы! Скажи, душа, и плачь, лишившись так скоро совершенных отцов и праведных подвижников. Где у нас отцы? Где святые? Где молитвенники? Где трезвенники? Где смиренные? Где кроткие? Где безмолвники? Где воздержники? Где сокрушенные сердцем, которые в чистой молитве стояли пред Господом, как Ангелы Божии? – Переселились отсюда к Святому Богу, имея светильники свои горящими.
Горе нам! В какие живем мы времена? В какую пучину зол зашли мы? Отцы наши вошли в пристань жизни, чтобы не видеть им скорби и соблазнов, постигающих нас за грехи наши. Они венчаются, а мы дремлем, спим и предаёмся самоугодию.
О Господи, сжалься над нами! Отрезви мысли наши, кружащиеся в суете. Даруй нам сокрушение и слезы, чтобы ими несколько просветлилась слепота сердца нашего, и мы могли узреть путь, которым шли во след Тебя отцы наши. Даруй нам желание и силу идти этим же путём, чтобы вместе с ними получить нам и часть спасаемых, во славу имени Твоего.
Псалом 54.
(Дни проходят; не отлагай покаяния.)
Любовь побуждает меня вещать к Богу, а недостоинство моё заставляет меня молчать. Мучительные болезни душевные вынуждают меня говорить, а грехи заставляют хранить молчание. Душа моя болезнует, глаза мои жаждут слёз.
Согрешила ты, душа; покайся. Ибо вот дни наши проходят, как тень. По страшным и ужасным пойдем мы местам. Не откладывай же день за днём обращения своего ко Господу; приди, наконец, в сокрушение, душа моя.
Приди в сокрушение при мысли о всех благах, которые получила ты от Господа и не сохранила; приди в сокрушение при мысли о том, что сделала ты, и как Бог был долготерпелив к тебе; приди в сокрушение, чтоб на страшном суде Христовом не предали тебя кромешной тьме.
Горе мне, грешному! Ибо по слабости своей осквернил я, и всегда скверню чистоту сердца своего. Нерадение и леность посрамили дерзновение сердца моего; лукавое вожделение повелевает мною, как властелин рабом, и я, как ребенок, тотчас со страхом повинуюсь ему. Оно вводит меня в прегрешения, и я услаждаюсь тем.
Увы мне, Господи! Благодать Твоя влечет меня к жизни; а я предпочитаю скорее смерть. Ты прилагаешь попечение о том, чтобы я стал равночестен Ангелам; а я, по испорченности своей, унижаю сам себя. Умножились грехи мои, Господи, и непрестанно умножаются, и нет предела их множеству.
И кто оплачет меня, или умолит за меня? Ты Сам, Спаситель мой, преклоняемый на милость благостию Твоею, милосердно воззри на меня, отчаянного! Ибо как стану умолять Тебя, Владыко, когда уста мои наполнены злословия? Или как буду песнословить Тебя, когда совесть моя осквернена? Или как возлюблю Тебя, когда полон я страстей? Или как будет обитать во мне истина, когда поругал я себя ложью? Или как призову Тебя, когда не сохранил я заповедей Твоих?
Псалом 55.
(Образец самоиспытания и самоукорения.)
После того, как уже приобрел я познание истины, стал я убийцею и обидчиком, ссорюсь за малости, стал завистлив и жесток к живущим со мною, немилостив к нищим, гневлив, спорлив, упорен, ленив, раздражителен, питаю злые мысли, люблю нарядные одежды; и доныне еще очень много во мне скверных помыслов, вспышек самолюбия, чревоугодия, сластолюбия, тщеславия, гордыни, зложелательства, пересудов, тайноедения, уныния, соперничества, негодования.
Не значу ничего, а думаю о себе много; непрестанно лгу, и гневаюсь на лжецов; оскверняю свой храм, тело, блудными помыслами, и строго сужу блудников; осуждаю падающих, а сам непрестанно падаю; осуждаю злоречивых и воров, а сам и вор и злоречив. Хожу со светлым взором, хотя весь нечист.
В церквах и за трапезами хочу быть на первом месте. Вижу иноков, и величаюсь; вижу монахов, и кичусь. Домогаюсь того, чтобы казаться приятным для женщин, величавым для чужих, смышлёным и благоразумным для своих, совершеннейшим для благоразумных; с благочестивыми обхожусь, как мудрейший, неразумных презираю, как безсловесных.
Если оскорблён, мщу; если почтен, гнушаюсь почтившим; если требуют чего от меня по праву, начинаю тяжбу; а кто говорит мне правду, тех почитаю врагами. Обличаемый, гневаюсь; но если льстят мне, не совсем недоволен.
Не хочу почтить достойного, а сам, будучи недостоин, требую почестей. Не хочу утруждать себя; а если кто мне не услужит, гневаюсь на него. Не хочу идти вместе с работающими; а если кто мне не поможет в деле, злословлю его.
Брату, когда он в нужде, горделиво отказываю, а когда сам нуждаюсь, обращаюсь к нему. Ненавижу больного, а когда сам болен, желаю, чтобы все любили меня. Высших знать не хочу, низших презираю.
Если удержу себя от неразумного пожелания, тщеславлюсь; если преуспеваю в бдении, впадаю в сети непокорности и прекословия; если воздержусь от пищи, утопаю в кичливости и высокомерии; если неусыпен в молитве, препобеждаюсь раздражительностью и гневом; если вижу в ком добродетель, не останавливаюсь на нем вниманием.
Презрел я мирские приятности, но не отстаю от суетного пожелания оных. Если вижу женщину, развеселяюсь. По наружности смиренномудрствую, а в душе высокоумствую; по видимому нестяжателен, а на самом деле страдаю любостяжанием. И к чему распространяться? По видимости отрёкся я от мира, а на деле опять все думаю о мирском.
Во время службы занимаюсь все разговорами, блужданием помыслов, суетными припоминаниями. Во время трапезы вдаюсь в пустословие: имею алчность к подаркам; принимаю участие в чужих падениях, вдаюсь в гибельное соперничество.
Такова моя жизнь! Столько худого противополагаю я своему спасению! И моё высокомерие, моё тщеславие не дозволяет мне подумать о своих язвах, чтобы уврачевать себя. Вот мои доблестные подвиги! Таким множеством грехов ополчается на меня враг! – И при всем том я домогаюсь прославиться святостию, окаянный. Живу во грехах, а желаю чтобы почитали меня праведником.
Одно у меня оправдание во всем этом: диавол опутал. Но это не послужило в оправдание Адаму. Конечно, и Каина научил диавол; но и он не избежал осуждения. Что же буду делать, если посетит меня Господь? Никакого нет у меня оправдания в нерадении моём.
Боюсь, чтобы и мне не быть в числе тех, которых Павел наименовал сосудами гнева, которые подвергнуться подобной с диаволом участи, и которых Бог за пренебрежение их к Нему предал в страсти безчестия. Итак, опасно, чтобы и на меня не было произнесено такое же определение.
Если хочешь спасти меня, недостойного, милостивый Господи, положи покаяние мне, грешному, оживотвори умерщвлённую грехами душу мою, Жизнеподатель. Изгони каменное ожесточение из бедного сердца моего и даруй мне источник сокрушения, – Источивший нам жизнь из живоносного ребра Своего.
Псалом 56.
(Диавол в нерадивых успевает, а усердным венцы уготовляет.)
Лукавый диавол, после решительной над ним победы, одержанной по благодати Божией святыми подвижниками, сев, сам на себя жаловался с плачем и – говорил: увы мне, бедному! Чему я подвергся? Как проиграл битву, уступив над собою победу? Впрочем сам я стал виновником своего стыда, надолго завязав с ними борьбу.
Побежденному на первом и втором сражении надлежало бы мне тотчас удалиться, видя, что с ними Христос; а теперь, погнавшись за победой над ними, увеличил я только награду их к безчестию моему.
Вразумиться мне надлежало уже после того, что потерпел я от Христа, после того, как Им низложена вся сила моя. Ибо всё тогда сделал я, чтобы распяли Его; но смерть Его меня же поразила.
То же самое потерпел я от мучеников. Я подвигнул царей, приготовил мучения, чтобы мученики, видя это, пришли в ужас и отреклись от Христа. Они же не только не ужаснулись различных казней, но до самой смерти исповедывали Христа.
Так и теперь, хотев победить этих подвижников в брани, с великим стыдом отступил побеждённый. Хвалился я хитрыми замыслами, но все они разорваны, как сеть паутинная. Я хотел одолеть их различными страстями, но они обратили меня самого в бегство силою креста. И не знаю, что, наконец, мне делать?
Оставлю я этих мужественных подвижников и пойду к друзьям своим, избравшим безпечную жизнь, где не будет мне труда, и не нужны никакие ухищрения.