Страница 49 из 61
Это были главные, так сказать, постановления Замойского Собора, но были еще и второстепенные, как то: поминать за богослужениями папу, посвящать в священники и безженных лиц, одеваться униатским священникам в одежды латинского покроя; освобождать униатов от соблюдения Петрова поста, если они того пожелают; ввести в число церковных богослужений читанные литургии (cicha msza). Постановлениями Собора внесено было также много обрядовых изменений в совершение таинств. Сверх того Замойский Собор даровал базилианам новые привилегии и права, подтвердив вместе с тем и все прежние, дарованные им ранее, – словом, признал за ними первенство в Униатской Церкви и их самостоятельность. В заключение всего этого Замойским Собором было постановлено: издать для униатов новые богослужебные книги в соотвествии с теми догматическими и обрядовыми изменениями, какие введены были им в Униатскую Церковь. Постановления Собора были рассмотрены конгрегацией de propaganda fide, и папа Бенедикт XII в 1724 г. их утвердил.
Таким образом, Замойский Собор оправдал все те ожидания, которые возлагали на него Рим, латинское духовенство и польское правительство. Он безусловно подчинил Униатскую Церковь власти Рима; принял от лица всей Униатской Церкви учение Римской Церкви с обязательством распространять и утверждать таковое и немедленно применил его к обрядам и дисциплине Униатской Церкви – словом, довел унию до такого состояния, при котором переход из унии в латинство становился нечувствительным и которое предвещало, по видимому, в недалеком будущем полное слияние унии с латинством. Сторонники латинства в среде униатов, в особенности базилиане, радовались этому, но униаты – ревнители православия в Униатской Церкви, – в особенности униатское белое духовенство, ничего от этого Собора не выигравшее, были далеко не в радостном настроении. Такая постановка дела на Замойском Соборе повела Униатскую Церковь к самым безотрадным для нее последствиям. Тотчас же после окончания Замойского Собора представители униатского духовенства принялись за извращение униатского богослужения в духе постановлений этого Собора и за исправление униатских богослужебных книг, в которые рабски вносились латинские новшества. Сначала этими изменениями горячо занялся митрополит Лев Кишка, а потом его преемник Афанасий Шептицкий, но особенную ревность в этом деле обнаружили базилиане.
Последние по своему усердию стали вводить в Униатской Церкви многое такое в духе Церкви Латинской, о чем Замойский Собор не упоминал. В униатских храмах стали появляться открытые алтари, конфессионалы (исповедальни), органы, боковые престолы и т.п.
Совращение униатов в латинство
Много приходилось претерпеть гонений от униатов православным за веру, но наступило время, когда и униатам пришлось испытать те же ужасы преследования от латинян. Одновременно с латинизацей богослужения Униатской Церкви шло и усиленное совращение униатов в латинство. Этому делу с особым усердием помогала шляхта и латинское духовенство. Буйные и ничем не сдерживаемые шляхтичи, привыкшие безнаказанно обижать православных, перенесли свое буйство на униатов. Они повели натиск на униатов горячо, не стесняясь в средствах, с обычным своеволием и грубостью; стали совершать наезды на униатские церкви и монастыри, причинять униатским священникам без всяких поводов побои; требовать с них барщину, захватывать и отчуждать церковные и монастырские земли. Помещики стали вмешиваться в церковные дела, разверстывать по своей прихоти униатские приходы; не допускать строить храмы и праздновать храмовые праздники; налагать на священников запрещение исполнять требы и прочее. Вместе с этим шляхта на каждом шагу старается унизить униатов, дать им почувствовать, что уния не более как вера людей невежественных, что она, как и православие, «chlopska wiara», и потому можно с ее последователями разделываться столь же своевольно и бесконтрольно, как и со своими подданными «хлопами».
Неудивительно, что после этого униатским священникам приходилось выслушивать от шляхты такие угрозы: «Я здесь (в приходе) епископ и владыка, как совершу над тобой освящение, то с места не встанешь».
Подобное отношение дворянства и шляхты к унии и униатскому духовенству давало возможность католическому духовенству совершенно открыто изменить свою политику по отношению к Униатской Церкви – политику, которая с половины XVIII в. принимает уже характер систематического совращения униатов в латинство по строго обдуманному плану. План этот составлен был в 1752 г. Перемышльским латинским епископом, впоследствии архиепископом Львовским, Сераковским. Сераковский утверждал, что, хотя уния пользовалась покровительством Римской Церкви, она не представляла надлежащей полноты и чистоты ее учения; что униаты слишком еще тесно связаны в обрядности с Восточной Церковью, воспитываются в национально русском духе и поэтому при всяком удобном случае могут перейти обратно в православие. Чтобы избежать этого, Сераковский рекомендовал пользоваться всевозможными обстоятельствами и не упускать ни одного случая, как частного, так и общего, для совращения униатов в латинство. Напрасно униатское духовенство, встревоженное такой постановкой дела, составило Собор и выразило на нем протест против посягательств латинян на самостоятельное существование Униатской Церкви: протест этот остался без всяких последствий, ибо программа Сераковского последовательно вытекала из давно обдуманного латинянами плана действий, к которому латино польская партия стремилась в Польше уже с конца XVI в.
и от которого отказываться она не желала. А между тем, согласно плану Сераковского, дело совращения униатов в латинство было поведено весьма успешно: тысячи униатов переходили в латинство, и Униатские церкви стали все более и более пустеть. Католическое духовенство пускало в ход все свое искусство, чтобы сделать унию возможно более противной для ее последователей, чтобы доказать ее несостоятельность и вместе с тем во всем величии представить католичество. Пропаганду свою оно вело не столько доказательствами превосходства учения и обрядов Католической Церкви, сколько издевательством над униатами и их верой. В целом ряде своих проповедей католическое духовенство старалось унизить Униатскую Церковь, утверждая, что уния не более как ересь, сравнивало ее с нехристианскими вероисповеданиями. Иезуиты в своих проповедях утверждали, что «обряды Униатской Церкви достойны посмеяния, что ее учение хуже веры турецкой, еврейской, лютеранской, что никто из ее последователей не может быть спасен; что церкви униатские хуже еврейских синагог» и т.д. Эти отзывы повторялись везде, где только было возможно, сделались ходячими и, подрывая авторитет унии, настраивали против нее ее исповедников. Насмешки и презрение к униатам в особенности практиковались в школах, и дети, не выдерживая насмешек, спасались от них только переходом в католичество.
Чтобы показать простому народу наглядно, что униатская вера не равноправна с католической, католические ксендзы употребляли различные средства: например, запрещали униатам звонить в колокола в Пасхальную ночь в том случае, если униатская Пасха случалась раньше католической и совпадала с последними неделями католического поста. За неисполнение же этих незаконных запретов подвергали униатских священников преследованиям и заключению. Даже в тех случаях, когда униатским священникам приходилось принимать участие с ксендзами в исполнении каких либо христианских обрядов, католические ксендзы во всем старались подчеркнуть свое превосходство и унизить униатских священников. Для иллюстрации приведем следующий характерный пример. Когда несколько униатских священников были приглашены для участия в погребальной процессии в кармелитский монастырь, их не поместили за обедом вместе с католическим духовенством, а угощали в конюшне, вместе с панской прислугой. Но более всего католическое духовенство пользовалось для совращения униатов скрытыми мерами, закулисными. Имея полный доступ в Униатскую церковь и полное право исповедовать там униатов, они совращали их на исповеди. Особенное внимание обращено было католическими ксендзами на семьи смешанных браков.