Страница 7 из 52
О СТРАСТЯХ
Без сокрушенного сердца невозможно освободиться от страстей.
Преподобный Нил Синайский
Мы очень своевременно начинаем разговор о страстях – в преддверии Великого поста, который как раз и дан Церковью, чтобы со страстями бороться. Я думаю, что мы весь Великий пост про них проговорим и Светлую неделю захватим. К сожалению, разговор этот долгий.
Что такое страсти? В миру это слово иногда даже употребляют как положительный термин. Им именуются сильные, хорошие, положительные чувства. Я как-то слышал слова режиссера Пырьева, который ставил известные фильмы по Достоевскому: «Идиот», «Братья Карамазовы». Он говорил, что в творчестве Достоевского его привлекает желание показать величие страстей человеческих. В богословии, в литературе святоотеческой, на языке церковном страсти – это всегда термин сугубо отрицательный и никогда как положительный не используется.
В мирском языке все перемешано. Поэтому мы не будем разбирать светское понятие страсти, а скажем, что под этим подразумевает Церковь. Я приведу определение знаменитого церковного учителя преподобного Иоанна Лествичника. Это общепринятое определение и, конечно, не только у него одного есть. Он говорит, что страсти – это пороки, которые уже перешли в навык сердца. От долгого злоупотребления они сделались привычкой сердца и стали его частью, его внутренними желаниями (Слово 15, гл. 73). Что тут важно подчеркнуть? Для человека, неопытного духовно и необразованного в науке борьбы со злом, страсти воспринимаются как некое желание естества. Он еще и задумывается, а стоит ли с ними бороться, если это свойство нашей природы25. Из определения аввы Иоанна видно, что это – не свойство нашей природы. Некоторые из страстей имеют основания в требованиях плоти, некоторые – не имеют, но никакая из страстей сама по себе в нашу природу не заложена. Однако от незаметного для самого человека постоянного употребления этих пороков они становятся как бы внутренней частью нас и исходят из сердца уже как естественные его пожелания. Поэтому их естественность и соприродность нашей душе только кажущаяся26. На самом деле, как свидетельствует двухтысячелетний опыт Церкви, человек с помощью Божией способен совершенно искоренить страсти из души своей27.
Своей природы, Богом сотворенной, человек не в состоянии изменить, а вот страсти отсечь может. Значит, это есть не естественная наша часть, а некий болезненный нарост, причем тоже происшедший не сам по себе, а по нашим произвольным злым деяниям.
Святые Отцы разбирают в своих трудах на основании собственного опыта борьбу со страстями. Учение святых написаны теми, кто сам преуспел в борьбе с ними и искоренил страсти полностью, или практически полностью, или низвел их до следового состояния в душе своей. Зная на опыте, как страсть побеждается, как с ней бороться, хорошо изучив это явление, они дали картину того, как страсть рождается. Я приведу описание, данное преподобным Иоанном Лествичником (Слово 15, гл. 73). Оно присутствует в трудах и многих других святых. Началом является прилог, когда в уме нашем появляется мысль, помысл о чем-нибудь, о каком-нибудь предмете. Имеется в виду предмет, не богоугодный или для нашей души неполезный. Часто эта мысль появляется по действию злого духа, беса-«хранителя», если так можно выразиться, который приставлен к каждому из нас и всеми силами старается вести нас к погибели28. Бес, как существо очень опытное, хорошо понимает, что для нашей души полезно, а что вредно. И то, что, может быть, в общем смысле не вредно, но конкретно вредно для нас в данных обстоятельствах, он тем более будет усердно в нас внедрять, потому что оно имеет благовидную оболочку и само по себе вредом как бы не является. Мысль о всяческих таких вещах, делах, действиях, намерениях именуется прилогом. Сам по себе прилог никоим образом не является грехом.
Следующую стадию Отцы называют сочетанием, или собеседованием. Можно либо сразу отсечь прилог, отринув его, либо мы его принимаем и начинаем его рассматривать и обсуждать. И здесь уже в малой степени проявляется наш грех. Вспомним Еву, когда к ней подошел бес и сказал: «Правда ли, что Господь не разрешил вам вкушать ни от каких деревьев в саду?» Если бы не произошло сочетание, это был бы прилог. С ее стороны еще не было ничего плохого. И если бы Ева тут же сказала бесу: «Иди отсюда, ибо ты представляешь мне Бога злым, жестким и черствым, а я знаю, что Бог есть любовь, поэтому не желаю тебя слушать», то не было бы ничего и дальнейшего. Но ей стало интересно: а что же он дальше-то скажет? И она вступила с ним в собеседование. Не поддалась еще, даже мыслей еще никаких не было, просто она отвечает ему: «Да нет. Мы можем вкушать. Вот только от одного дерева мы не можем вкушать». В общем, стала с ним разговаривать (см.: Быт. 3, 1–3).
Святые Отцы говорят о том, что некоторые, просиявшие в духовной брани, специально сочетались с каким-либо помыслом для того, чтобы не сразу его отринуть, а разрешить ему войти, и потом благими помышлениями и твердостью произволения победить его в себе29. И в этом случае это тоже не является грехом, а, наоборот, особым подвигом. Они испытывали радость от того, что, низлагая бесов, таким образом посрамляют их. Но к нам это никоим образом не относится. Это нам только для того, чтобы знать, какой высоты достигает добродетель. Для нас сочетание – всегда грех. Это нездоровое любопытство к запретному плоду30.
Следующую стадию Отцы именуют сосложением. Это когда мы сердцем мысленно уже вкушаем запретный плод, пробуем его на зуб с удовольствием. При этом он может выглядеть как явный грех, а может быть хитро завуалирован и выглядеть внешне как вещь безобидная. Ясно, что все дальнейшее есть разные степени греха.
Следующая ступень именуется пленением. Это происходит, когда сердце уже охватывается пожеланием и не может ему противиться. Сердце. Но человек еще противится. И тут начинается стадия борьбы.
Отметим, братья и сестры, что до этого момента никакой борьбы еще не было. Достаточно было нам приложить произволение наше, и все это отошло бы от нас. Все дело было только в том, что мы по невниманию, неумению, незнанию, неопытности или по небрежению и нерадению о тщательном исполнении заповедей Божиих самопроизвольно допускали заигрывание с грехом. Итак, достаточно было только захотеть воспротивиться греховным атакам, и победа была бы за нами, и она не стоила бы нам никаких усилий.
После того как сердце уже пленено, наступает борьба. Здесь, если мы опомнимся, – то начинаем бороться; и то ли победим, то ли нет. Но борьба бывает не всегда. Некоторые сдаются без борьбы, даже не заметив своего пленения. И тогда наступает падение. Эти падения могут повторяться на деле, а могут только в сердце, когда сердце без борьбы сдается на милость победителя, в данном случае дьявола. Падение может быть только в сердце, в силу того что у человека нет обстоятельств или времени для совершения греха. А бывают грехи мысленные по своей природе, которые не осуществимы, мечтательные грехи. Например, я буду мечтать, что я самый лучший, самый духовный и все вокруг меня прославляют. Я не могу так согрешить на деле по причине полной невозможности этого. Но если я предамся этим мечтам, прекратив сопротивление, то это уже будет падение, хотя и мысленное31.
После многократных падений порок переходит в незаметную привычку сердца и становится как бы исходящим изнутри нас. В самих нас, уже без внешних прилогов, вновь и вновь начинает возбуждаться, даже без помощи дьявольской, желание повторения греха. И вот это именуется страстью.
Святые подвижники, просиявшие в борьбе с грехом, согласно учат, что грех надо побеждать в зародыше. Чем раньше мы вступим в борьбу с ним, тем легче нам дастся победа. Еще два раза на всенощных бдениях субботних будет петься псалом «На реках Вавилонских», где есть строчки: «Дщи Вавилоня, окаянная... блажен, иже имет и разбиет младенцы твоя о камень» (Пс. 136, 8–9). Иногда атеисты приводят эти слова, говоря: «Вот какая жестокость в церковных песнопениях, в псалмах». На самом деле здесь имеются в виду страсти, которые нам надо умерщвлять во младенчестве. Блажен тот, кто побивает грех, когда он еще младенец.