Страница 32 из 52
Степень преуспеяния в подвиге может быть разная. У одних она больше, у других меньше. И мы не можем с этим не считаться. Мы должны жить по нашей мере, а не по мере каких-то, пусть очень высоких и добрых примеров107. Если мы не достигли той меры власти победы духа над плотью, той меры бодрости духа, которая позволяет нам совершать те или иные труды, то мы их просто не понесем, несмотря на все наше благое желание. Мы должны действовать по нашей силе, а Господь будет возводить нас от силы в силу. Если мы не будем ослабевать, если мы не будем лениться, если мы будем действовать по нашей силе, то завтра сила наша будет больше, а послезавтра – еще больше. Мы будем двигаться маленькими, незаметными для нашего глаза шажками. Пусть никто не надеется, что он будет видеть: «Вот, сегодня я уже лучше, чем вчера». Мы этого не видим, и это правильно. А если мы начинаем так видеть, то это признак очень плохой. Это значит, что мы впадаем в духовную прелесть и в сети бесовские. Правильная ситуация, это когда нам кажется, что сегодня мы еще хуже, чем вчера, и становимся все хуже и хуже. Эта правильная духовная ситуация характеризуется словами святителя Григория Богослова: «Ты хочешь узнать, насколько ты стал лучше, посмотри, насколько ты стал хуже». Насколько ты больше осознаешь свою скверность, немощь и неспособность, настолько ты продвинулся в духовном пути.
Мы это продвижение не видим, да и не должны видеть. Но на самом деле оно происходит, и мы можем наблюдать это со стороны. Конечно, здесь есть и свои подъемы, а потом и спады бывают, но в среднем человек, который творит по силе своей, постепенно от силы в силу восходит.
Один из основных законов духовной жизни гласит, что мы не должны брать на себя труд сверх своих сил. Но, как правило, мы страдаем оттого, что мы и до своей силы недотягиваем. Хотя, конечно, бывает, что заводят нас бесы и по другую сторону, когда мы беремся за подвиг, превышающий наши силы. Особенно способны на это бесы гордости и тщеславия. О тщеславии мы будем говорить особо. Бес тщеславия побеждает любого беса. Преподобный Иоанн Лествичник приводит о себе следующий пример. «Однажды я, сидя в келии, впал в такое разленение, что думал почти ее оставить. Но пришли странники и наговорили мне, как безмолвнику, много похвал; и помысл разленения тотчас оставил меня, будучи прогнан тщеславием» (Слово 27, гл. 44). Итак, мы должны творить по силе своей и не поддаваться гордости и тщеславию. И вот здесь нам нужно уметь отличать, когда действительно немоществует наша плоть, чтобы, сожалея и скорбя о своей немощи, уступить ей, или когда это обман. Святые Отцы дают такой совет: «Не доверяй, но проверяй». То есть голосу плоти не доверяй, а проверь, так это или не так. Она тебе говорит, что не может стоять, а ты попробуй. Не сможешь – ляжешь обратно. Не можешь молиться? Попробуй. Не сможешь – оставишь молитву. Преподобный Никодим Святогорец в своей книге «Невидимая брань» очень художественно описывает, как подвижник, стоя на молитве, отвечает обманом на обман.
Плоть пытается обмануть его и говорит, что больше не может. А он отвечает: «Еще пятнадцать минут, а потом брошу». Пятнадцать минут помолился и говорит: «Еще пятнадцать минут, и все». И так интервал за интервалом стоит на молитве часами (гл. 20)108.
Как правило, такая проверка обнаруживает истинное положение вещей. Иногда мы действительно ни на что не способны. Стараемся, но видим, что мысли не удержать, мысли уходят, невозможно молиться. Но если мы попытались, то можем сказать: «Господи, видишь – мы стараемся, но не можем. Прости». И после этого отступить. Это надо делать, конечно, не с чувством собственного достоинства: «Я не могу, так уж не взыщи с меня». У нас должно быть чувство смирения и уничижения себя, осознание того, что эта немощь телесная соответствует нашей немощи духовной: «Господи, прости, что я такой немощный, и больше пока на сегодня не могу. Уповаю, что предаю себя в Твои руки, и надеюсь на то, что Ты меня, немощного, помилуешь и сделаешь меня сильным, поскольку Ты можешь это сделать». Но обычно обман (когда это обман) улетучивается, и мы видим, что возможно и встать, и с ног не упасть, и все правило исполнить, и сделать прочие дела духовные. Может, бес и дальше нас мучил бы, но Господь, видя наше произволение, приходит к нам на помощь со Своими ангелами. Не зря же мы молимся: «Уныние бесовское далече от меня отгони Твоими ангелами». Но для того чтобы привлечь ангелов, нам надо проявить собственное усердие, собственное усилие, дать хоть маленький импульс109.
Бес уныния следит за каждым нашим шагом, и все время старается нас сбить с духовного пути, по которому мы пытаемся шествовать. На что он в нас опирается? Ведь бес действует в человеке тогда, когда находит в нем некую опору, то есть живущую в нас страсть. Откуда она берется? Изначально это есть следствие первородного греха, падения человеческого, в котором все духовное становится человеку как бы чуждым и крайне тяжелым110. Мы помним, как Адам, который раньше услаждался богообщением, после грехопадения пытался спрятаться от Бога в кустах (см.: Быт. 3, 8). То есть то, что раньше было желанным и радостным для его души, стало для него тягостным. И вот это мы все наследуем. Святое крещение, которое мы принимаем, освобождает нас от ответа за грех Адама, мы за него больше не ответственны перед Богом. Но не освобождает от последствий этого греха. Они все так же давят на нас. Но здесь есть существенная разница. До крещения они властвуют над нами. После же крещения мы имеем благодать Духа Святаго, даруемую нам через таинства крещения и миропомазания и обновляемую через все таинства церковные: покаяние, причастие, и вообще через всю нашу церковную жизнь. А благодать Божия дает нам силы противостоять, бороться и побеждать последствия первородного греха и все наши грехи и страсти. Тем не менее последствия первородного греха на нас тяготеют.
Для нас духовная жизнь это все равно что медведю ходить на задних лапах. То, что для нас естественно, ему крайне тяжело.
Это видно из самых простых рассмотрений. Сколько занимает утреннее и вечернее правило? В зависимости от темперамента и скорости чтения, 20–30 минут, от силы 40. Однако 20 минут утром и 20 минут вечером оказываются трудными и тяжкими, а для кого-то и непосильными. И нет ни единого человека, для которого бы это было легко. Я помню, когда мне объяснили, как молиться утром и вечером, я подумал: «20 минут и 20 минут – ничего страшного. Мы без труда тратим гораздо больше времени на другие вещи». Но оказывается, что это труд, да к тому же труд, к которому никогда не привыкаешь. Любой, даже самый тяжелый физический труд входит в привычку и уже человеку дается без напряжения. А к труду духовному человек не привыкает. Конечно, человеку, раз за разом в течение многих лет исполняющему определенные правила, становится легче, но окончательного избавления от труда не наступает никогда. Впрочем, не буду говорить «никогда», потому что, когда мы входим в область очень высокого духа, здесь бывает все: и молитва становится самодвижущей, и человек восстанавливает себе еще при жизни то первозданное состояние Адама, когда духовное для него было радостной пищей. Это мне незнакомо, поэтому не будем рассуждать о том, как чувствуют себя люди святой жизни. Однако по их же собственным свидетельствам мы знаем, что и для них духовная жизнь не перестает быть трудом, пока они пребывают в этом теле111.
Они усиливают свои подвиги, они берутся за такие дела, которые нам кажутся невыполнимыми и совершенно для человека невозможными. Мы читаем об этом и не верим. Мы думаем, что это выдумки и сказки, по крайней мере помысел об этом в душе шевелится. Но тем не менее и для них не может быть духовной жизни без труда, иначе она загнивает и умирает, даже для самых высоких подвижников. Впрочем, я повторяю, что не берусь изнутри анализировать их состояние, потому что оно мне незнакомо.
Итак, мы до конца не понимаем, как протекает духовная жизнь святых, но что касается нас, немощных, то для нас она является хождением на задних лапах. Я вспоминаю одного своего приятеля юности. Сразу после школы он отслужил в армии и пошел работать на завод. Он привык вставать около шести часов утра, потому что смена у него была ранняя, а до работы надо было еще ехать на поезде. По этой привычке он и в выходной день поднимался в шесть часов. Особенно после каких-нибудь загулов это было мучительно. Хочется выспаться, а он начинает тебя будить и говорит: «Вставай, мне скучно, а спать я не могу». Когда я решил для себя установить какой-то духовный режим, я стал вставать в шесть часов утра ежедневно. И сколько уже прошло лет? Почти двадцать, а я к этому не привык. Если я будильник не поставлю, просплю до двенадцати. Никакой привычки не вырабатывается. Хотя, я уверен, если бы это касалось дела недуховного, не ради Христа, а ради здоровья, или чтобы бегать с утра, или чтобы успеть больше сделать мирских дел, то вставал бы я в шесть и все было бы нормально. Я бы привык, выработалась бы у меня такая привычка. Здесь и коренится та страсть, на которую бес и опирается. Все духовное для нас тяжко, трудно и безрадостно, то есть в обычном нашем состоянии не доставляет нам удовлетворения.