Страница 6 из 6
Если священник обнаруживает в процессе исповеди, что у ищущего святого Причастия нет ни веры, ни благоговения, что он явно хочет приступить к Святым Таинствам ради соблюдения формальностей, то допускать таких людей к таинству Церкви - значит отдавать Святыню на поругание ("Настольная книга для церковно-священнослужителей"). В церковно-практической литературе нашего времени в дореволюционный период часто поднимается вопрос о правах священников открытого или публичного, а также тайного отлучения от святого Причастия тех, кто того заслуживает. Если в отношении первого - публичного отлучения - решения были однозначны: священник сам, своей властью, не может никого подвергать публичному или открытому отлучению от Святых Таин, а должен представить это правящему архиерею (Духовный Регламент. Добавление О правилах Причта Церковного), то в отношении права священника тайного отлучения через исповедь было много полемики; большинство канонистов считало, что такое право священник имеет в силу своего сана, если же отлучение от Причастия встречало прямой протест кающегося, окончательное решение должен был принять архиерей.
В завершение нашего обзора нельзя не коснуться самого актуального для всех вопроса: какое место в практике совершения таинства покаяния и исповеди в настоящее время отводится древнейшим исповедальным канонам. Ведь современный пастырь, проводя исповедь, не держит на аналое перед кающимся свод правил и епитимий для точного установления виновности согрешившего и меры прещения, должного обрушиться на главу исповедника. Такая практика ушла в прошлое. В то же время совершаемые иереем Божиим чинопоследования исповеди, сложились не без влияния и прямой органической связи с покаянными канонами. Они заложены в самую ткань наших исповедальных руководств. Все дело в том, что в современной практике исповедания посредническая роль законоправильников упразднена. Уже в XIX столетии слышен укор неопытным иереям, крепко вцепившимся в требник и не способным самостоятельно, в силу своего священнического сана и власти и знания основ Священного Писания, решить недоумения ("Настольная книга...").
В современной практике исповедания основой и подлинным пособием стали сами заповеди Божии: Десять заповедей Моисеева закона, Евангельские блаженства, а также святоотеческое аскетическое учение о восьми порочных состояниях человеческой души: гордости, самолюбии, сребролюбии, плотоугодии, прелюбодеянии, унынии, лености, воровстве - и о средствах врачевания этих пороков. В этом можно усмотреть положительное явление - в своем руководстве пастырь нашего времени имеет возможность без опосредования по времени уже изживших себя правил черпать из первоисточника слова Божия и опыта святых отцов-аскетов ведение и руководство в деле врачевания страждущих. С другой стороны, лишаясь правовой поддержки канонов, многие пастыри смущаются по поводу правильности своих действий. Им легче руководствоваться не интуицией, как бы ни глубока она была, но уставами и нормами покаянной дисциплины. В то же время нельзя не поставить на вид, что при возможных недоумениях священник на многие вопросы может получить если не прямые, то косвенные ответы в уникальном сборнике, вместившем в себя все наработанные как в XVIII, так и в XIX столетии материалы, касающиеся всех сторон практической деятельности священнослужителей, и богослужебной, и практической. Этот сборник известен всем как "Настольная книга для священно-церковнослужителей" С.В. Булгакова.
В него вошло все, имевшее место в периодических церковных изданиях, публикуемых Епархиальными ведомостями, Церковными ведомостями, работы Синодальных комиссий, в Церковном вестнике, в руководствах и инструкциях по пастырскому служению. Эта огромная работа пресеклась в XX веке, отделившем жизнь Православной Церкви от жизни общества.
Духовный уровень современного человека не позволяет понести тяжелоносного свода епитимий и канонов. В Духовном Регламенте XIX века обращалось внимание на то, что "Древние святые Отцы и пастыри не так рассуждали о епитимиях, аки бы не удобь применимых догматах, но переменяли и переменить оные попускали, имея к тому некия благосклонныя вины, что зде неких отец свидетельствы показуем" ("Настольная книга...").
Для нас, христиан, стоящих на пороге XXI столетия, эти святоотеческие рекомендации читаются как благие заветы, побуждающие к серьезной и подлинно духовной работе по приведению канонов и древних правил в соответствие откровенным истинам Священного Писания и духовному состоянию членов Церкви Христовой.
Примечания
1. Духовный регламент Петра Первого. Добавление О правилах Причта Церковного и чина монашеского. М., 1904. С.109.
2. Вполне естественно, даже исторически необходимо допустить, что по упразднении должности покаянного пресвитера епископы и прежде, и после Трулльского собора, не имея возможности самолично наблюдать за всеми преданными публичному покаянию церковному, отдавали каждого епитимийца под надзор его приходского священника с тем, чтобы последний свидетельствовал о нравственном состоянии кающегося, и в случае благоприятного о нем свидетельства сокращали первоначально назначенный срок епитимии. Так устранялась граница, отделяющая публичные церковные покаяния, налагаемые формальным судом епископов, от тайных епитимий, назначаемых тайным судом духовников.