Страница 128 из 211
После отпадения Адама от Бога ум его помрачился, и он перестал воспринимать Бога непосредственно. В Библии сказано, что он был изгнан из рая. Рай - это общение с Богом, а изгнание из рая есть потеря этого общения. Но Адам слышал слова Господни, что настанет время, и он будет спасен. И он веровал в это и ждал. Долго ждал, но дождался и был выведен из ада. И все дети Адама разделялись, как разделяются и до сих пор, именно по вере. Одни из них веровали в то, что Искупитель придет. А кто-то забывал об этом, уклонялся в другие, ложные веры. Среди тех, кто оставался верен Единому Богу и никогда о Нем не забывал и Ему молился, был, например, Авраам. И эта вера, как сказано в Писании, вменилась ему в праведность.
У каждого человека, когда он рождается, свой особенный характер, у каждого свои немощи, у каждого свои особенные дарования. И если мы будем рассматривать святых, то увидим, что они тоже все разные: одни мужественные борцы, другие смиренные труженики. Одни, как мы сегодня читали в Послании к Евреям, "верою побеждали царства, творили правду... заграждали уста львов, угашали силу огня", то есть всякие творили чудеса. А другие, наоборот, жили незаметно, таились от людей, и об их подвигах часто узнавали за несколько дней до их смерти, а бывало, что и после смерти. То есть разное у всех людей проявление характера и проявление каких-то добродетелей и свойств.
Вот, например, Александр Невский прославился своим смирением, мужеством, храбростью. А Филарет Милостивый не был, может быть, таким храбрым, как Александр Невский, но с радостью творил милостыню. Третий святой был великим пастырем - например, Макарий Великий или Исаак Сирин. Каждый какой-то добродетелью прославился, а некоторые даже многими. Например, Иоанн Кронштадтский был и пастырь, и молитвенник, и чудотворец, и целитель, и проповедник - очень много даров было у него.
И вера является такой же добродетелью. Авраам совершил подвиг именно веры. Он, будучи уже старым, потерял надежду на то, что когда-нибудь у него будут дети. Но Господь ему сказал: не только будут, а из тебя народ великий произойдет. Действительно, вскоре у него родился сын. И тогда Господь говорит: пойди и сына своего принеси Мне в жертву. И Авраам ни секунды не усомнился, что это сделать необходимо; что, хотя Господь и требует сына в жертву, все равно из него произойдет великий народ. И он взял сына и повел на гору, уже костер разложил, чтобы его заклать и сжечь,- и тогда Господь его остановил.
Господь таким образом испытывал веру Авраама вопреки всякому так называемому здравому смыслу. Вот возьмем отца, у которого маленький сын, очень поздний, и родился по какому-то чуду, потому что уж очень отец стар. Если ребенок единственный, да еще поздний, как обычно над ним родители трясутся! А здесь Господь дает повеление: иди его убей. И Авраам идет его убить, но не просто убить ради какой-то корысти, злобы, зависти - нет, а приносит его в жертву Богу. То есть рука его не дрогнула, сердце его нисколько не усомнилось.
Если мы примерим эту ситуацию на себя, то сразу увидим, что у нас такой веры нет. И вот эта-то могущественная, несокрушимая вера, убежденность в истинности Божественных слов - она и сделала Авраама отцом всех верующих. И вера эта передавалась от Авраама к Исааку, от Исаака к Иакову, от Иакова к его чадам. Вот так она шла, шла, как река, и дошла до родителей Пресвятой Богородицы Иоакима и Анны и до Самой Богородицы.
Вера есть высочайшая добродетель. Поэтому и сказано, что вера вменилась Аврааму в праведность. Хотя, если его жизнь сравнивать с жизнью, допустим, какого-нибудь новозаветного святого, Авраам не был столь уж праведен. Взять и сравнить его с Сергием Радонежским. Конечно, высота Сергия неизмеримо больше с точки зрения нравственной. Но Авраам явил свою веру такой сильной, что Господь ему обещал: из тебя произойдет народ. Потому что Господь от него требовал сверхъестественного усилия, а Авраамова душа обладала такой способностью к вере, что эта добродетель - его вера - просто затмила все его недостатки. В свете этой огромной веры все немощи Авраама как бы тускнеют.
Когда человек какую-то добродетель исполняет и основное усердие проявляет в ней, то даже если остальные добродетели у него присутствуют не в таком развитом виде, то эта главная, в такой ее сверхъестественной форме, она как бы подтягивает все остальные. Поэтому бывает, не идет у человека молитва. Как он ни старается, но не может в молитве достичь того, что, допустим, Арсений Великий достиг. А как же ему спасаться? А ему можно милостыню, допустим, творить. Или исполнять добродетель любви: взять какого-нибудь убогого человека и начать за ним ходить, помогать - исполнять добродетель любовного служения и в этом преуспевать для того, чтобы Богу угодить. И исполняя одну какую-то добродетель, человек постепенно приходит в полное христианское устроение души.
В основе каждого подвига христианского лежит вера. Потому-то сегодня это родословие и перечисляется, что с тех пор, как Христос пришел в мир, благословение веры передается не от отца к сыну и от сына к внуку, а по вере в Иисуса Христа. То есть праотцы веровали в то, что Он будет,- и вот Он пришел. И мы тоже веруем в то, что Он был и есть. И в зависимости от того, какова глубина нашей веры, настолько мы можем нести и подвиг христианский, настолько мы можем преуспевать и в добродетели. Чем сильнее вера, тем больше подвиг. Чем больше подвиг, тем больше благодать. Чем больше благодать, тем ближе человек к Богу. Чем ближе человек к Богу, тем, значит, все больше и больше в нем раскрывается Царствие Божие, то есть Господь начинает царить в этом человеке, и все дела, слова, мысли его становятся Божественными, потому что Господь поселяется в нем и начинает в нем жить.
Простой пример. Читает человек вечерние молитвы. Чем больше его вера, тем молитва его более сосредоточенна. Можно читать, просто, как говорится, знакомые буквы в тексте отыскивая. Можно читать, думая о чем-то, совершенно в слова не вникая. Но если человек твердо верует, что когда он встал на молитву, то Господь перед ним,- как же он может умом рассеиваться? Вот представьте себе, что вместо меня здесь стоял бы Сам Господь Иисус Христос. Разве у нас сейчас были бы такие мысли? Разве мы так бы стояли? Разве мы так бы слушали? Это присутствие Божие было бы для нас совершенно сокрушительно. А ведь на самом деле Он здесь и стоит невидимо. Он стоит и при нашей исповеди, недаром обращение всегда читается: "Се, чада, Христос невидимо стоит..."
А что нам мешает видеть Христа? Почему мы видим священника, видим крест и Евангелие, видим аналой, а не видим Христа? Почему мы не видим, что храм - это есть горний Иерусалим, это есть Царствие Небесное? А потому, что глаза нашей веры помрачены. Почему мы своей молитвой не двигаем горы, не совершаем чудеса? А потому, что у нас нету такой веры. Если бы мы имели веру хотя бы с зерно горчичное и сказали бы любой горе: двигнись, она бы подвинулась и упала в море. Это слова Господни. И Господь не пошутил, это действительно так. Так, значит, наша вера еще меньше горчичного зерна, еще более скудна.
Вера - это не есть доверие тому, что Христос когда-то жил на земле, воскрес и вознесся на небо. Это все вполне научный факт, наука уже давно это показала. Но вера в этот факт не приближает человека к Богу. Та вера, о которой говорится в Писании, которую имел Авраам и все святые,- это не вера на слово, а в'идение духовное. Именно в ту меру, в какую человек видит Бога, он и есть верующий. Просто в силу исторических причин эти два слова как бы слились в одно, а на деле эти веры разные: вера в факт существования Бога и вера как инструмент познания Бога, благодаря которой можно Его видеть и можно с Ним общаться.
Во все времена и у всех народов была только одна возможность с Богом соединиться - через веру. Не через доверие тому факту, что Бог есть, а через живую связь с Богом. Поэтому если человек не идет навстречу Богу, не собирается как-то прислушиваться к тому, что Господь говорит, это значит, что у него нет веры. А чем больше человек верует, чем больше он видит Бога, чем больше он видит, как Господь действует в его жизни, тем больше в человеке растет и подвиг его. Поэтому если человек встает на молитву и твердо знает, видит глазами своего сердца, что он действительно встал перед Богом, тогда у него не будет вопроса: стоять ли ему, сидеть ли? благоговейно ли, неблагоговейно ему читать? зевать ему во время молитвы или не зевать? Он стоит перед живым Богом. "Страшно впасть в руки Бога живаго". И ощущение человека, трепет его сердца говорит ему, что он стоит перед живым Богом. А ведь когда человек встал на молитву и обращается к Богу, Бог-то уже рядом. Он так близко к человеку, что можно молитву даже вслух не произносить - а Бог уже слышит. Какая близость человека к Богу! Никогда двое людей так не бывают близки, как человек и Бог. И вот человек начинает молиться, обращаться живым своим сердцем к живому Богу, Который здесь рядом стоит и его слушает.