Слова, беседы, речи

Она предает анафеме тех, которые не признают безмужнаго зачатия Сына Божия и почитают Христа Иисуса простым человеком. — Но это слепые иудейские книжники.

Она осуждает тех, которые утверждают, что пророки и апостолы писали свои писания не по вдохновению Духа Божия и Дух Святый не действует в сердцах верующих; осуждает тех, которые не принимают св. таинств. Но это опять люди, не понимающие ни себя, ни истории человечества и довольные языческою правдою.

Наконец она осуждает не считающих грехом бунтовать против государей. Но это враги человеческие и Божии.

Таким образомь церковь поражает анафемою таких людей, которые осуждены откровением Божиим. Послушайте, что пишет возлюбленный ученик Христов Иоанн? Всяк дух, говорит он, иже не исповедует Иисуса Христа во плоти пришедша, сей от Бога несть и есть антихристов (1 Иоан. 4, 3). Послушайте, что проповедует ап. Павел? Он учит: аще кто не любит Господа Иисуса Христа, да будет проклят (1 Кор. 16, 2). Аще мы, или ангел с небеси: благовестит вам паче, еже благовестихом вам; анафема да будет (Гал. 1, 3).

Что скажут еще против суда церкви? Страшно, говорят, подумать, какой грозный суд произносит церковь, — церковь, которой глас, казалось, должен быть гласом одной любви? Да, братия, страшно; страшно потому, что суд церкви есть суд Божий, суд Сына Божия. О! кто даст нам трепет Иеремии, трепетавшаго за Иерусалим, поражаемый гневом Божиим? Кто даст потоки слез, которыя проливал пророк Божий, оплакивая участь Израиля нечестиваго? Но что говорю я о трепете и слезах Иеремии? Такой ли трепет, такия ли слезы, такая ли скорбь необходимы нам, когда слышим суд Божий, осуждающий грешника на вечныя муки? О! братия! страшно впасти в руце Бога живаго. А суд церкви, повторяем, есть суд Божий.

Но зачем он — не суд любви? Затем, братия, что нераскаянный грешник не понимает, не принимает суда любви, тогда как церковь одного и желает для всех — спасения вечнаго. Самолюбивы, величавы, горди, хульницы, нагли, напыщени, сластолюбцы, имущии образ благочестия, силы же его отвергшиеся (2 Тим. 3, 2-5) не внимают никаким внушениям любви и, по гордости своей, ставят себя выше церкви, отделяются сами от нее.

Пусть так, говорят, пусть Арий, пусть Македоний поражены анафемою: к чему же повторяется она теперь? Да, еслибы мы были столько внимательны к себе, чтобы не было между нами Ариев и Македониев: церковь не повторяла бы грознаго суда своего. Не несчастные мы! Сколько между нами является Ариев и Македониев, даже более дерзких в богохульствах, чем были и те и нагло проповедуют ложь! Сколько людей, которые отлучались, как отлучился гордый Новат, от общения с церковию и употребляют меры увлекать вместе с собою многих других! Не разумея яже глаголют, не понимая, чего хотят, о чем говорят, что видят в обветшавшей грамате, они упорно уклоняются от тех, которые хотели бы и могли бы сказать полезное душе, уклоняются сами и отклоняют других. Что остается св. церкви в таком положении? Не сама ли любовь обязывает ее поражать суемудрие страхом и безславием анафемы? Гордость суемудрия находит себе пищу в том, что думает жить ненаказанно по своему. Пусть же слышит она, что есть суд на гордое суемудрие, суд, произносимый на земле и повторяемый на небе. Врач не от жестокости, а по мудрой любви, отнимает заразившийся член тела: он желает тем спасти прочие члены тела от заразы. Тоже самое делает и св. церковь. Страхом суда на непокорных предостерегает она неосторожных от общения с людьми непокорными; предавая позору заблуждение, она спасает умы простые от общения с заблуждениями.

Так заповедал поступать апостол Божий: еретика человека, если он по первом и втором наказании, вразумлении не исправится, отрицайся, удаляйся (Тит. 3, 10). Молю вы, братие, блюдитеся от творящих распри и раздоры и уклонитеся, удаляйтеся, от них (Рим. 16, 17).

Нет, не суд, чуждый сердцу матери, выражает собою суд церкви. Вы увидите, вы услышите, как она со всеми чадами преклонит колена пред Господом за спасение заблуждающих. Вы увидите, вы услышите, как будет она умолять Господа Иисуса заслугами Его, дабы он дал дух раскаяния тем, которые подвергают себя анафеме. О! когда бы сами заблудшие тронулись слезами матери, которыя проливает она за них пред Господом и пред всеми святыми Его! Прославляя поборников православия, чего желает церковь, как не торжества для истины, как не славы для того имени, которое одно достойно славы?

Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и во веки. Аминь.

1850 г.

Источник: Слова, беседы и речи Филарета (Гумилевскаго), архиепископа Черниговскаго и Нежинскаго. В 4-х частях. — Издание третье. — СПб.: Издание книгопродавца И. Л. Тузова, 1883. — С. 514-519.

Слово в неделю Православия.

Грозный суд, который вы вскоре услышите, слушатели, относится, между прочим, к «отмещущим вся таинства святая, церковию Христовою содержимая». По благодати Божией, все мы, принадлежащие к православной церкви, твердо содержим святыя таинства; не смеем и думать, чтобы можно было отметать их. Но близ нас довольно таких, которые не страшатся отказываться и от такой тайны, какова тайна святой евхаристии; не страшатся даже произносить иногда и страшныя хулы на сию страшную тайну. Не для чего скрывать болезни и некоторых из нас, братия. Довольно между нами таких, которые, хотя не отмещут языком святой тайны, и однакож не участвуют в ней по разным предлогам. Приблизимся к смыслу суда церковнаго на отмещущих тайны размышлением о том, как нужно нам всем приобщаться святаго таинства евхаристии, и как неосновательны предлоги, по которым многие не приобщаются сего таинства.

Кто установил таинство святой евхаристии? Сам Сын Божий, Господь Иисус. Приимите, ядите, говорил Он ученикам, сие есть тело Мое, за вы ломимое. Пийте от нея вси, сия есть кровь Моя новаго завета. Слышите ли, Господь Сам повелевает: Пийте от нея вси. Повеление решительное, повеление, относящееся ко всем без исключения, повеление самаго Господа. Чего больше? послушаем другаго свидетеля о том же. Аз бо приях от Господа, говорит апостол, еже и предах вам, яко Господь Иисус в нощь, в нюже предан бываше, прием хлеб, и благодарив преломи, и рече: приимите, ядите: сие есть тело Мое, еже за вы ломимое; сие творите в Мое воспоминание. Такожде и чашу по вечери, глаголя: сия чаша новый завет есть в Моей крови. Елижды бо, присовокупляет апостол, аще есте хлеб сей и чашу сию пиете, смерть Господню возвещаете, дондеже приидет (1 Кор. 11, 23-25). Что может быть яснее слов сих? Апостол с точностию повторяет волю Господню: приимите, ядите. Апостол передает волю Господа в словах, совершенно ясных и определенных; для всех принадлежащих к новому завету, говорит он, установлена сия вечеря: сия чаша новый завет в крови Моей; все, которые хотят помнить Господа, должны участвовать в сей вечери: сие творите в Мое воспоминание. Апостол присовокупил еще и свои слова о смысле слов Господних; дотоле, говорит он, имеет совершаться сия вечеря, пока приидет Господь на суд, т. е.

до скончания века: елижды ясте хлеб сей и чашу сию пиете, смерть Господню возвещаете, дондеже приидет. Теперь спрашивая: нужно ли исполнить волю Господа? Без сомнения, нужно; ибо горе непокаряющимся воле Господа. Нужно ли исполнять такую волю Господа, которая простирается на все времена? Еще более нужно; ибо в этом случае горе каждому, кто бы он ни был, и когда бы он ни жил, если только презирает он эту волю. Итак, подумайте, нужно ли приобщаться вечери Господней, когда она установлена самим Господом, установлена на все времена, установлена для всех?

И что такое предлагается на вечери Господней? Чаша благословения, поучает апостол, не общение ли крове Христовы есть? Хлеб, его же ломим, не общение ли тела Христова есть (1 Кор. 10, 16)? Итак, на трапезе Господней предлагается под видом хлеба самое тело Господне, и под видом вина животворящая кровь Господня. Скажите же, от чего удаляются, удаляясь от вечери Господней? Чем пренебрегают, пренебрегая вечерею Господнею. Страшно подумать!

Какия действия совершает евхаристия в причащающихся ея? Чего лишаются отступающие от нея? Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь, говорит Господь, во мне пребывает, и Аз в нем (Иоан. 6, 56). Вот первое действие великой тайны! О, таинство чудное и славное! Приобщающийся тайны евхаристии соединяется с самим Господом. О, дивная, непостижимая благость Божия! Братия! Укажите мне, какого блага — более высшаго мог бы желать человек после сего неизмеримаго блага? Брение соединяется с Создателем! Грешный соединяется с Всесвятым! Бедный, немощный, полумертвый — соединяется с Животворящим и Всемощным! Чего желать еще человеку? И чего нельзя надеяться ему от такой милости?