Страница 8 из 43
Конечно, раз мы пришли в храм — пришли Бога прославлять, пришли помолиться Ему, пришли постараться почувствовать Его, оставили все свои дела, пожертвовали субботним отдыхом, — значит, есть у нас какая-то любовь к Богу. Но какова должна быть мера этой любви? Святитель Василий Великий говорит, что любовь заключается в том, чтобы душа непрестанно, через силу напрягалась исполнять волю Божию с целью и желанием славы Божией. Вот какая мера любви! Мы должны стараться жить так изо всех наших сил, чтобы Господь был доволен. Мы должны всегда помнить, что Он на нас смотрит, и думать: а приятно ли Ему на нас смотреть? какие мы сейчас? в каком мы сейчас состоянии духа? в каком настроении? какое у нас выражение лица? приятно ли Ему то, чтó мы в данный момент говорим или что проносится в нашем уме? И если мы зададим себе такой вопрос, ответ придет тут же: нет, мы сейчас не таковы, какими Он нас хотел бы видеть. Поэтому надо изо всех сил направить все усилия своей души на то, чтобы всю эту нечисть изгнать. Вот это и есть мера любви: какую силу человек употребляет ради Бога, так он Его и любит. Кто что для любимого готов сделать, кто на что способен, такова мера его любви.
Если любит человек Бога, он всю свою жизнь подчиняет Ему: и ум свой, и все дела свои, и детей своих, и весь дом, и весь свой распорядок дня — все. Вот когда это происходит, тогда это истинная любовь. А если немножко себе, немножко еще кому-то и что осталось, то Богу — это, конечно, не есть любовь. Это «на тебе, Боже, что нам негоже». Так кое-чего Богу уделим из своего бюджета телесного, душевного, духовного, и хватит с Него. Это, конечно, не любовь. Любовь человека захватывает целиком. Любит, к примеру, человек деньги, и он ни о чем не думает, только о процентах, барышах, только как ему побольше накопить. Куда ни смотрит, он все прикидывает: сколько стоит, как это достать, как здесь купить, а там продать; у него все время комбинации в голове. Вот это истинная любовь к деньгам. А если он, допустим, часть денег пропивает — значит, помимо денег он разменивается еще на вино, и это уже не истинная любовь. Любовь настоящая поглощает человека целиком. Вот как бабушку, бывает, поглощает любовь к внукам настолько, что и молиться ей некогда, и в храм ходить некогда, Священное Писание читать некогда, ничего некогда, только внуки. Вот это истинная любовь к внукам. Хотя, конечно, это не та любовь, которую Господь хочет от нас видеть. Он хочет, чтобы такая любовь у нас была к Богу.
И если человек обретет истинную любовь к Богу, то она обязательно будет проявляться в молитве. Почему молитва называется зеркалом духовного преуспеяния? Потому что как ты молишься, так ты и Бога любишь. Если человек молится непрестанно, а когда его что-то отрывает от молитвы, он считает это для себя потерей, огромным горем, и он бежит из мира, старается куда-нибудь спрятаться, чтобы только ему не отрываться от молитвы, — вот это есть истинная любовь к Богу. А у нас как? Нам нужно себя заставлять молиться. Мы как зерно мелем тяжелыми жерновами, мысли у нас путаются, молиться нам неохота, мы ничего не понимаем, мы пробираемся сквозь какой-то ельник колючий. Стоя на молитвенном правиле, мы и спим, и зеваем, и шатаемся, и глядим по сторонам, и что только ни выделываем. Но исполнение нашего правила еще далеко не молитва, хотя, конечно, это первый добрый шаг к ней. И насколько мы преуспеем в истинной молитве, настолько преуспеем и в любви к Богу.
И здесь открывается ключ к достижению любви. Оказывается, один из способов достичь любовь к Богу — это молиться Ему. Молиться много, молиться постоянно, молиться всегда, на всяком месте стараться все время к Богу взывать. Тогда, находясь в постоянном диалоге с Богом, в постоянной беседе, в постоянном покаянии перед Ним, мы постепенно начнем ощущать Его присутствие рядом с нами, мы почувствуем сладость этого общения, жизнь наша начнет исправляться, сердце наше возгорится любовью к Нему, оно затрепещет, оно будет гореть. И тогда мы познаем, чтó есть любовь к Богу и чтó есть любовь Божия к нам.
Человек создан трехсоставным: у него есть плоть, есть душа и дух. И все три эти состава способны на любовь: любовь может быть плотская, любовь может быть душевная, и любовь может быть духовная. И в каждом из нас какой-то из этих видов любви преобладает. Если человек стремится только к чувственным удовольствиям, которые можно ощутить кожей, гортанью, еще чем-то, то это любовь плотская. Сюда относится любовь к еде или стремление полежать на диване, свое тело понежить, желание именно телесного покоя, телесных удовольствий, чисто физических. А есть любовь душевная. Это когда человек любит душе своей доставить удовольствие, помечтать, пофантазировать, что-то вспомнить, что-то сентиментальное почитать, душу свою немножко почесать, и она начинает мурлыкать, и все забывается, начинаются какие-то грезы. Или музыку особенную послушать, от которой можно куда-то улететь в другие места.
Но Бог требует любви духовной. А так как главное в человеке — это его дух, то, чтобы дух наш воспрял, чтобы он окрылился, чтобы он воспарил, необходимо плотское и душевное угнетать. Возьмем балерину: если она хочет танцевать, то должна мало есть, иначе она не сможет прыгать. И приходится: хочешь прыгать — сиди голодная. Или был такой скульптор Микеланджело в Италии в эпоху Возрождения. Ему говорили: что ж ты не женишься? А он отвечал: если я женюсь, тогда то, что я отдам жене ночью, я не смогу отдать своей работе. Он рубил из мрамора огромные статуи, живописью занимался и так любил свое искусство, что не мог делить его ни с чем. И его душевная радость от занятия искусством победила чувства вполне естественные, ему пришлось принести их в жертву, потому что, если бы он был женат, он бы не смог столько создать.
Поэтому человек, если он хочет быть духовным человеком, должен в себе плотское и душевное обязательно угнетать. Для этого святая Церковь и устанавливает посты — чтобы мы воздерживались в пище, воздерживались от всяких удовольствий душевных и старались упражняться в молитве, в добрых делах. Раз мы не можем постоянно быть в такой бодрости, ну хотя бы постараемся в среду и пятницу или в длительные посты церковные. А окончательная цель этих упражнений — чтобы все душевное и плотское в конечном итоге победить, потому что в Царствие Небесное оно войти не может. Поэтому в течение нашей жизни, сколько нам отмерено, нам надо успеть это все с себя сбросить. Как змея кожу меняет, когда по камням ползает, так и человек, если он возжелал духовной жизни, должен не искать себе что-то повкуснее поесть, не выбирать себе жену покрасивее — не этим его душа должна заниматься. Если он хочет быть духовным человеком, то, наоборот, он должен стремиться к тому, чтобы это все в нем постепенно уступило место духовному. Иначе просто никак невозможно.
Именно поэтому, живя в миру, достичь истинной молитвы очень сложно. И люди, которые действительно Бога возлюбили, обычно уходили в монастыри, где ни забот, ни хлопот ни о чем мирском, только служба, чтение Священного Писания, труд по силе, для того чтобы не разлениться. Собирались единомышленники, чтобы молиться Богу, стремиться к лучшему, и пренебрегали всем, давали обет нестяжания, обет безбрачия. Отказывались от того, что даже Бог разрешил. Господь брак не запрещает, но кто уж особенно хочет Богу угодить, тот себя лишает и этого, чтобы не отвлекаться ни на что. Потому что семейная жизнь действительно требует от человека очень больших усилий, двойных. Допустим, живет одинокая женщина — ну долго ли ей на себя постирать? А семейной надо и на мужа постирать, да еще и на деток. А молиться когда? Только в перерывах между полосканием и отжиманием. Конечно, этот труд тоже способствует духовной жизни, но это гораздо сложнее. Женщины спасаются через свои труды, через чадородие, но этот путь уже не прямой, он гораздо более сложный.
От семейной жизни человек получает большое утешение, но утешение это душевное. Вот смотрит он на деток, какие они у него хорошенькие, пригоженькие, ласковые, и сердце его умиляется, ему бывает отрада. Но разве сравнить эту отраду с той, которую человек получает, когда он на Бога смотрит? Это же ни с чем несравнимо, ни с любовью душевной, ни тем более с плотской, потому что плотская любовь — это проявление животного начала в человеке. А если человек вкусил любовь духовную, стал уже ангелом, как же ему опять становиться скотиной? Для него это просто невозможно. Из пушки в него стреляй, он никогда на это не согласится. Потому что духовные ощущения очень тонкие, и их надо очень хранить.