Страница 12 из 30
бы иметь правдивые, честные отношения с
Богом, и когда-нибудь и к Нему отнеслись бы
те живые чувства,
которые мы имеем друг ко другу.
Подумаем об этом очень серьезно,
потому что кто не хранит заповедь Господню
— не как закон, не как
приказ, не из страха, а просто потому, что Он
нам дорог — тот не может
сказать: Люблю Тебя, Господи...
Возлюбим друг друга, возлюбим
Господа серьезным, творческим, взрослым
образом и будем строить на этом жизнь. Аминь!
1972
Проповедь о слышании, 1973
Митрополит Сурожский Антоний
О СЛЫШАНИИ
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Есть слово в Священном Писании:
Обращайте внимание на то, как вы слушаете...
Это слово могло бы быть для нас источником
такого вдохновенья и такого углубления в
жизни! Как слушаем мы? Как слушаем мы друг
друга? Как слушаем мы голос нашей совести?
Как слушаем мы слово Самого Бога?
Мы друг друга слушаем
поверхностно, невнимательно; нам,
порой, бывает страшно услышать то горе,
которое звучит в непроизнесенных словах;
нам бывает страшно вслушаться в
человеческую речь, потому что услышать —
это значит отозваться, и не только на одно
мгновенье, а сердечным трепетом, не
мимолетной мыслью, но отозваться навсегда;
как Христос Бог отозвался
на человеческое горе и ужас обезбоженности
и стал человеком навсегда. Мы боимся
слушать именно из-за этого, и мы не умеем
друг друга встретить, и потому наши
отношения остаются поверхностными —
завязываются и распадаются. На мгновение
кажутся они вечными и потом оказываются
мимолетным сном.
Так слушаем мы и голос нашей
совести; мы не внимаем ему, мы не хотим
слышать каждый ее упрек или каждое ее
внушение, мы не хотим того вдохновения или
вразумления, которое совесть может нам дать.
Нам и тут страшно, и мы слышим только то, что
хочется, а забываем остальное, и проходим
мимо себя самих, мимо того, что мы знаем о
жизни, о себе, о людях; вместо того, чтобы
вырасти в полную меру возможностей, быть
всем тем, чем мы можем быть, мы
мельчаем и изуродываемся.
А что сказать о слове Божием? Сам
Бог говорит в Евангелии, Дух Святой веет в
нем; одного такого слова, если его
воспринять глубоко, честно, серьезно,
достаточно было бы, чтобы преобразить нашу
жизнь, чтобы она разверзлась и стала такая
же глубокая, как жизнь Божия, такая
просторная, что в ней вместилось
бы все человеческое, такая же чистая и
огненная, чтобы она не боялась осквернения
и могла бы сжечь все плевелы. Но мы слушаем
слово Божие изо дня в день, из недели в
неделю и из года в год, и остаемся такими
холодными, потому что и тут мы не хотим
слышать. Мы хотим услышать то слово, которое
нам желанно, но когда Господь говорит
Свои слова, мы поступаем так, как афиняне
поступили с апостолом Павлом: отходим,
говоря, что “об этом мы услышим в другой раз”...
И жизнь остается мелкой и бедной,
двухмерной жизнью времени и пространства,
без глубины, без вечности и без вдохновения...
Апостол нам говорит: Внимайте,
как вы слушаете... Вот, задумаемся на этой
неделе о том, как мы слушаем; как мы слушали
сегодняшнее Евангелие и Послание; как мы
слушаем слово проповеди, как мы слушаем
молитвенные слова Церкви, т.е., в конечном
итоге, наши собственные слова... Посмотрим,
как мы послушаем людей, которых нам пошлет
Бог, вот сейчас, в течение наступающих дней,
и потом поставим перед собой вопрос: чем же
я живу? Голос совести до меня не доходит ни
предупреждением, ни вдохновением; голос
ближних до нас не доходит —
я выбираю только то, что я хочу слышать;
голос Божий не доходит до меня —
я пропускаю и прохожу мимо всего того, что
мне не любо... Чем же остается жить? Откуда же
брать глубину, откуда брать вдохновение,
откуда черпать жизнь?...
Вот почему жизнь бывает такая
тусклая, почему она медленно, тоскливо
течет, когда она могла бы бить ключом —
и уже на земле бить ключом в жизнь вечную...
Обратим внимание на то, как мы слушаем, и
окажется, что нам откроется путь к тому, как жить.
Аминь.
1973
Проповедь о сотнике, 1974
Митрополит Сурожский Антоний
О СОТНИКЕ
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Евангельский рассказ о сотнике
говорит нам о человеке, вера которого, хотя
сам он был язычник, превзошла веру
израильского народа. Был болен дорогой ему
человек, и он приступил ко Христу, прося о
чуде, прося о том, чтобы Господь помиловал
его — как поступаем мы
все время, обращаемся к Богу, ожидая от Него
чудодейственной помощи... И Христос ответил
ему: Я приду и исцелю его... И вот здесь
проявилась изумительная вера этого
человека. Когда мы молимся, мы так часто, так
настойчиво просим, чтобы Господь
приблизился к нам, чтобы Он нам дал Себя
почувствовать и нам бы стало ясно, что Он
имеет власть. Этот же человек поступил с
удивительной простотой: Нет, —
говорит он Спасителю, —
не утруждай Себя; я человек грешный, я
недостоин того, чтобы Ты вошел под мой кров,
но скажи одно слово — и
исцелеет слуга мой... Одного слова Божия, не
той радости встречи, о которой мы все
мечтаем, — вот о чем просил этот человек.
Мы просим, чтобы Господь исполнил
то, что нам нужно, но еще сверх того дал нам
чудодейственную радость Своего
присутствия. Этот человек понимал сердцем,
как свят Господь, как Он велик, и был готов
отказаться от этой радости, только бы
исцелел его слуга, только бы выздоровел его
друг. Часто мы могли бы обратиться к Господу
и сказать: Господи, помоги; но мне не нужно
знать, что случилось, ни почувствовать
Твоего действия; только соверши безмолвно,
издали как будто, неприметно для меня то,
что Твоя воля... Если мы могли бы с такой
верой, с таким сознанием святости Божией к
Нему обращаться — как
близок бы нам был Господь! Потому что Он
приближается к нам всегда. Он всегда близок,
но мы Его ощущаем только сердцем любящим и
сердцем смиренным. Искорка любви у нас
бывает; смирения очень мало. И вот если мы к
Богу обращаемся и говорим: Господи, пусть
будет то доброе, то святое, о чем мечтает моя
душа для моих близких —
но меня Ты можешь обойти, пройди мимо меня к
ним... — какая радость
была бы у Господа о такой любви, которая
готова положить жизнь и радость свою ради
других. Аминь!
1974
Проповедь об исцелении
Митрополит Сурожский Антоний
ОБ ИСЦЕЛЕНИИ
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Какая радость и какое
вдохновенное ликование охватывает душу,
когда читаешь в евангельских рассказах о
чудесах Христовых, о той силе Божией и о той
Божией любви, о той личной, сильной заботе
Господней о всех нас. И вместе с этим из
каждого рассказа можно чему-то научиться. И
вот вдумаемся только в сегодняшний
евангельский рассказ:
Человек болел долго; тридцать
восемь лет своей жизни он пролежал больной
в месте, где вокруг него лежало множество
других больных. Евангелие их описывает
тремя словами, которые, с одной стороны,
указывают на их недуг, а с другой стороны
так ясно и так резко описывают нашу
духовную болезнь: слепые, хромые, сухие...
Слепые — которые не
видят то, что перед их глазами, глухие —
которые не слышат слово жизни, иссохшие
— в которых уже нет жизни
самой... И ждали они движения воды, ждали они
чего-то, что извне их коснется...
Как часто и мы в этом притворе
небес, которым является земля, находимся,
как эти люди, слепые, глухие, иссохшие, и мы
ждем чего-то, ждем, чтобы сошел ангел
Господень и закипела вода, и мы чудесно,
действием извне, стали бы снова людьми
зрячими, чуткими, ожившими. И это бывает; мы
видим вокруг себя, как вдруг из купели
крещения выходит человек новый,
обновленный; мы видим, как приобщившись
Таинств, тот или другой человек воссиявает
новой жизнью; мы видим постоянно, как
прикасается благодать, как вскипевшая вода
в купели Силоамской или в Вифезде оживляет
людей. Но это относится не ко многим, — к тем,
которых почему-то, по неведомым для нас
причинам, взыщет сила Божия. А другие, мы все,
продолжаем лежать слепые, иссохшие, ожидая
чуда.
И слышим мы в сегодняшнем
Евангелии ясное, четкое слово Христа.
Подошел Христос к этому больному, увидел,
что давно лежит он в своей болезни, и
обратился к нему с вопросом: А хочешь ли ты
исцелиться?... И это вопрос, который мы
должны бы все ставить себе самим. Да, я прошу
исцеления, да, я хотел бы, чтобы со мной
случилось чудо — но
готов ли я для чуда, готов ли я чудо взыскать
и принять?... Вспоминается тут исповедь
блаженного Августина, который в книге о
себе самом говорит, что он долго молился
Богу, сознавая, что он живет в грехе, что он
гибнет, что он мерзок, молился Богу такими
словами: Господи, дай мне целомудрие —
но только не сейчас!...
И разве мы, молящиеся Богу о том,
чтобы стать нам людьми евангельскими,
живыми, Божиими, не повторяем постоянно
подобной молитвы: сделай это, Господи, —
но дай мне еще время пожить по моей воле
против Твоей воли, по моим грехам,
независимо от Твоего креста и Воскресения...