Страница 2 из 3
Вопрос из аудитории: А как же архиереи благословляют на участие в олимпийских играх?
Ответ: Мы сейчас говорим не о владыках, не об иереях, не о профессорах и не о богословах, а мы говорим о христианстве. Не будем смешивать.
Кстати, это вопрос очень серьезный, с которым вам придется тысячу раз встречаться. Вот там же в Новосибирске на конгрессе мне был задан очень неприятный вопрос. Встает один человек и начинает излагать мне факты, которые я не буду повторять, потому что это неудобно. Нужно было ответить, потому что весь зал замолчал. Он указал на конкретных лиц. И вам придется с этим сталкиваться. Я ему ответил: мы верим не в Римского Папу, не в Патриарха, не в епископа, не в богослова, мы верим во Христа, и называем праведным только то, что соответствует учению Христову, а не то, что соответствует поведению того или иного конкретного человека, независимо от того, какое положение в Церкви он занимает.
Вы знаете, что у нас был осужден Патриарх Несторий как еретик, Папа Римский Гонорий как еретик? У нас нет поклонения человеку, у нас только один Бог, и мы в Него веруем. И поэтому каждый человек ответит по своей совести и по своему разуму за те деяния, которые он осуществляет. И поэтому данное "сильное" возражение просто нас не касается. Это дело отдельного человека, конкретного человека. Есть такое хорошее выражение: "каждый барашек за свои ножки подвешен будет". Вот так.
И в данном случае мы тоже с вами касаемся вопроса православного понимания проблемы, а не того, кто как ее понимает. И критерием в данном случае являться (должно являться!) именно Евангелие, а не поступки или деяния кого бы то ни было. Меня это совершенно не интересует. Вот с этой точки зрения мы должны подходить.
И с этой же точки зрения вы должны посмотреть на тот же спорт. Помните, как Антоний Великий говорит ученику: "Натяни лук". Тот натянул. А он говорит: "Ну-ка, натяни еще". И когда тот завопил: "Ой, лук сломаю!" - он говорит: "Вот так, то-то же!" То есть: всему своя мера и свое время. И никто не говорит против того, чтобы были какие-то физические упражнения; есть какие-то соревнования, которые не связаны с таким накалом страстей, не развивают страсти.
И, напротив, есть целая совокупность видов спорта, которые буквально античеловечны, но к которым мы привыкли: тот же бокс, те же драки, тот же дикий футбол и многие другие вещи. И я не вижу ничего в том, что мы открыто и честно скажем: да, мы не можем принять этих вещей. Не можем! Они безнравственны. Безнравственно бить человека в лицо и тем более - делать его инвалидом. И ничем вы мне не докажите, что это действительно хорошо. В христианстве есть критерий, а у вас, его нет, и вы ошибаетесь.
И вот это развитие культа спорта, независимо от того, что это за виды спорта и как проходят соревнования, - это уже печальное явление, если хотите, нашей цивилизации. Мы должны быть очень осторожны. Это не означает, что мы вообще категорически исключаем все виды соревнования, все виды спорта. Ничего подобного! Почему бы молодежи не поиграть в тот же волейбол, например, или в тот же футбол и т.д. Я это понимаю, почему бы нет? Но, еще раз говорю, нужно быть очень внимательным к тому, чтобы не превратить это в культ, в страсть, тогда это плохо. Всему свое время и место.
Я расскажу вам один случай, который был с одним молодым человеком, который был подростком, вступал в молодой возраст, и с ним, вдруг, духовник стал играть в шахматы. Это продолжалось года два или три. Потом, когда прошло время, духовник вдруг заявляет ему, этому молодому человеку: "Это бесовская игра!" Тот был совершенно ошарашен - "Почему бесовская?" А духовник говорит: "А что это? Не дает ничего, но отнимает много времени, столько энергии!" И молодой человек потом только понял, что в самый бурный период, когда неизвестно, куда бы он побежал, его это спасло буквально: он так увлекся шахматами, что его уже никуда не тянуло - на вечеринки или еще куда-нибудь. Потом уже он осознал, насколько это был мудрый педагогический акт! То есть, всему свое время и свое место.
Вы видите, как христианство смотрит: вот этим увлечением, так сказать, сравнительно безобидным человек был спасен от куда более серьезных вещей, и цель была достигнута просто блестяще.
Итак, христианство имеет критерий, по которому может оценивать отношение человека к тем или иным формам культуры. А возьмите живопись, возьмите искусство в разных формах. В связи с этим я должен вам сказать, что существует, если хотите, закон резонанса. Я так его называю. Я говорю о духовном законе резонанса. Что это означает?
Это означает следующее: каждое внешнее впечатление, уж не говоря о каждом действии человека, вызывает в душе человека соответствующее состояние. Соответствующее чему? Соответствующее вот этому впечатлению или действию. Посмотрите, какие впечатления вызывают у человека какая-нибудь развратная картина. Мы все понимаем, какие она вызовет у человека ощущения, мысли и переживания и т.д. Очень высокие, конечно, ничего не скажешь! Ничуть не отличающиеся от ощущений четвероногих. Вот это закон резонанса. Вы же помните, наверное, что конфуцианство, например, очень строго относилось к музыке, что там существовали строжайшие каноны музыкальные, и там, если композитор отступал от этих канонов, то он осуждался буквально бесчеловечно: его закапывали живьем. Понимали!
Они понимали, какое сильное воздействие может оказать творчество одного человека на огромную массу людей. Понимали, так сказать, без этих слов - "законы резонанса". Поэтому культурное творчество с христианской точки зрения должно соответствовать нравственным принципам. Нравственным принципам того же христианства, о котором мы с вами говорим. То есть творчество должно порождать у человека резонанс добра, а не зла.
Почему этот же американец, о котором я говорил, когда приводил статистику, говорит, что, когда вы включаете телевизор, вы выключаете у себя процесс становления человека? Замечательно сказано, не правда ли? Замечательно сказал! Это он говорит о собственном американском телевидении. Когда вы включаете телевизор, вы выключаете у себя процесс становления человека. Почему? А потому что демонстрируется то, что вызывает в душе человека подчас разрушительные эмоции, буквально разрушительные эмоции, которые калечат его душу, его психику, его нервы, его тело.
Так что вы видите, что существует закон резонанса, и этот закон наилучшим образом показывает нам по каким критериям мы с христианской точки зрения можем оценивать то или иное культурное произведение и почему мы говорим, например, что это плохо. Нам скажут: "Ну и что, что плохо?" Это плохо потому, что это производит разрушительное действие на человека. Наша душа обладает способностью резонанса, я бы сказал - духовного, морального резонанса. Это факт, это психологический факт; и этот резонанс может иметь как положительные следствия для человека, так и отрицательные.
Почему мы так бережем икону? Почему мы держимся за икону? Почему были такие острые споры (вспомните, например, XVI век) по поводу того, какая может быть икона и какой не должна быть икона. Еще бы! Икона! Это то, что всегда перед лицом верующего человека, а тогда - перед лицом всех людей, всех граждан страны, и от того, какая будет икона, многое зависит в духовном становлении человека.
Попробуйте на какую-нибудь мадонну помолитесь, на ту же хотя бы Сикстинскую. Можно любоваться этой картиной, да, но молиться - рука не поднимется креститься на нее; даже на эту, казалось бы, одну из совершеннейших картин эпохи Возрождения. Это просто невозможно! Ибо что мы там видим? Мы видим в этих, так называемых иконах, а с XIII века это стали не иконы, а портреты, - мы видим людей! Мы видим людей, у которых те же страсти, что и у нас, а молиться на страсти, как-то оно не пристало человеку.
Наша же икона чем отличается? Кажется образ весь человеческий, все человеческое, но в том-то и дело - найдено гениальное решение изображения человека, где страстей нет, то есть изображение лика! Поэтому лицо кажется и обычным и необычным - там все немножко не так. И вот это "немножко не так" как раз является средством выражения лика, т.е. святыни, сокрытой в человеке. Эта святыня вызывает в душе смотрящего на нее святые резонансы, в отличии от тех резонансов, которые вызывает вот эта портретно-иконная живопись.