Страница 2 из 6
Подобное объединение всех социальных систем в понятии "больная человеческая цивилизация" должно, с точки зрения ватиканских руководителей, по-видимому, привести современного человека к тому, что он вынужден будет выбирать не между этими "системами", а между "материалистическим греховным эгоизмом" (виновником всех бед в обществе) и "церковью" - гарантом спасения человечества. При этом официальный Ватикан считает, и эта мысль проходит буквально сквозь все выступления и речи Иоанна Павла II, что свою "спасительную" миссию Католическая церковь может исполнить, лишь обеспечив себе интеллектуальную и моральную "гегемонию" во всех областях общественной жизни, то есть если ее мнение станет последним и решающим и она возьмет на себя функцию непререкаемого "морального арбитра и контролера" во всех социальных вопросах, эдакого "комиссара" при правительствах и лицах, ответственных за принятие политических решений.
Формально послесоборный Ватикан не отрицает возможности одобрения любого политического решения, "левого" или "правого" толка. Главное, чтобы оно удовлетворяло этическим религиозным принципам, служило бы так называемому "общему благу" [11].
Экспертом же является церковное руководство. Эта идея также проводится во многих документах официального католицизма, в выступлениях высших иерархов церкви. Так, в энциклике Иоанна Павла II "Sollicitudo rei socialis" ("Забота о социальных ценностях", 1988) подтверждено, что церковь обладает специфической "компетенцией в отношении человечества" и это накладывает на нее особые обязательства [12].
Церковь, как предполагает святой престол, будучи моральным "гегемоном" и "куратором" в обществе, не только займется подготовкой определенного общественного мнения по тем или иным социальным вопросам, но и прямо будет санкционировать или не санкционировать различные социально-политические программы и мероприятия. В итоге церковь, обладающая этической властью в обществе, практически станет руководить миром, выполнять в нем ныне примерно ту же роль, что и в эпоху Средних веков. В этом и состоит сверхцель католической концепции "спасающей роли церкви", равно как и "глобальной евангелизации мира" [13]. В этом же ряду находятся следующие ведущие идеи современного социального учения Ватикана: о "знамениях времени", "восстановлении истинных приоритетов", "деполитизации католицизма".
Кратко остановимся на них.
"Знамения времени". Христианская традиция учит о неминуемом "конце мира", светопреставлении. Это учение называется эсхатологией. Но когда наступит время "последних вещей"? Точного ответа, утверждают христианские теологи, дать нельзя, хотя ряд библейских пророчеств (Откровение Иоанна Богослова и др.) дают некоторое описание примет прихода конца мира, конца истории. Эти приметы, или же знамения, дадут людям возможность приготовиться ко второму Пришествию Иисуса Христа и Страшному Суду. Папа Иоанн Павел II считает, пишет в своих энцикликах, говорит в проповедях, что времена "последних вещей", сроки "последних дней" уже наступили для современных людей. Приводит он и приметы ("знамения времени") близкого конца мира, прежде всего такие ужасающие явления, как опасность военного самоуничтожения человечества (например, в ядерном конфликте), экологические угрозы будущему человеческого рода, морально-духовный кризис общества, рост международного терроризма, медицинские эксперименты над людьми, отношение современных людей к своему потомству (бездумная массовая практика абортов и прочее) и так далее. Все это вписывается в общую пессимистическую картину "неизлечимой болезни" человечества, о которой шла речь выше.
"Восстановление истинных приоритетов жизни". Тут также идет конкретизация симптомов "болезни" современного общества. В самом начале своего понтификата Иоанн Павел II, выступая на сессии ЮНЕСКО в Париже, подчеркивал: "Мы должны быть убеждены в приоритете этического над техническим, людей над вещами, духа над материей... иначе катастрофа человечества неминуема" [14]. Разберемся, что же папа имеет здесь в виду.
Глава Римской католической церкви выстраивает следующую "цепочку" приоритетов: "человек - труд - этика - любовь - нравственность - дух (духовное, духовность)". Эти приоритеты должны были бы господствовать в жизни людей. Но в том-то и беда, как подтверждает папа, что на деле в современном обществе господствуют совсем другие жизненные приоритеты. В этом как раз и состоит смысл "болезни" человечества. Над ним господствует иная "цепочка" приоритетов, а именно: "вещь - капитал - техника - социальная революция - политика - материализм". Иными словами, над человеком доминируют "вещи", над трудом - капитал, над этикой - техника, над любовью - классовая вражда и требования "революции", над нравственностью - политика. В таком же плане трактуется то, что принято называть "основным вопросом философии", проблема первичности материального или духовного - по убеждению папы, в целом над духовным, духовностью в современном мире царит "материя", торжествует материальное, "низшее". Мир "лежит во зле". Если не восстановить "истинные приоритеты", сатана и далее будет "править бал" на земле. Но без Бога, без Его помощи и Его церкви ситуацию не изменить, не поправить - вот в чем, снова и снова указывают богословы, состоит значение церкви для лечения "болезни" рода людского.
Строя цепочки приоритетов - "верных" и "неверных", - папа Иоанн Павел II рассматривает человека именно как религиозного человека. Возможно, в ответ на известную оценку К. Марксом христианства как "культа абстрактного человека" [15] в ватиканской энциклике "Искупитель человека" настойчиво подчеркивается "конкретность" католической антропологии (ее центральный тезис - о человеке как "образе и подобии Божием"). Она, пишет Иоанн Павел II, имеет дело с человеком "во всей его истине, в его полном измерении". Речь идет не об "абстрактном" человеке, продолжает папа, а о действительном человеке, "конкретном и "историческом"". Речь идет "о каждом человеке, ибо каждый был включен в тайну искупления" (13), труд - как проявление его "богоподобной" сущности, этика, мораль, нравственность - как христианские образования, любовь - как теологическая категория, в "свете Божественного милосердия". Все это - традиционный, типичный богословский подход к постижению социальной проблематики.
"Деполитизация католицизма". Из вышеизложенного становится ясным и это требование, которое на первый взгляд может показаться несколько непонятным и невыполнимым (как можно и, главное, зачем "деполитизировать" церковь, объединяющую чуть ли не миллиард человек?) [16]. Дело тут не только в "восстановлении приоритета" связки "нравственность - политика". Проблема имеет свою предысторию.
Внешне кампания за "деполитизацию церкви" выставляется руководством Ватикана как борьба за избавление ее от "чуждых ей" мирских и суетных интересов. Упор делается, как мы отмечали, на религиозную, эсхатологическую, "спасающую" миссию церкви - священную и таинственную. "Люди церкви должны оставаться в ризнице", - не раз повторил в последние годы Иоанн Павел II. На Чрезвычайном синоде Римской католической церкви (ноябрь 1985) указывалось, что деятельность экклезиологической общины не может быть редуцирована (сведена) до "повседневного опыта". С теологической стороны все выглядит правильно, но у нынешней католической программы "примата морали над политикой" существует и "иная сторона медали".
Можно выделить два основных (хотя и не единственных) "трудных" аспекта решения папой Иоанном Павлом II вопроса о том, "что есть церковь в современном мире", чем она является и должна являться, в чем состоит специфика ее социального статуса (общественного служения, диаконии). Во-первых, это "вызов марксизма" (марксистского атеизма), предложившего свое решение социальных проблем (без обращения за помощью к сверхъестественным сущностям), претендующего на социальное раскрепощение и освобождение человека в "этом" мире, на земле, на построение общества социальной справедливости. (В данном случае мы не будем давать оценку самой марксистской социальной программе.) Достижение такого общества предполагает революционные пути трансформации мира. Этот "вызов" официальная церковь решительно не приемлет, определяя марксистский социальный проект как "утопию земного мессианизма" [17]. Папа Иоанн Павел II часто цитирует русского религиозного философа Н.А. Бердяева (1874-1948), стараясь убедить аудиторию, что никакие земные социальные преобразования не решают в конце концов глубинных, экзистенциальных, сущностных проблем бытия человека, все их надлежит рассматривать лишь как "предпоследние". "Требования изменения цивилизации не вводят справедливости, - пишет римский понтифик в энциклике "Трудом рук своих", - а лишь меняют старые формы несправедливости на новые".