Страница 5 из 23
Так зараженность грехом личности простирается до ее полной дезинтеграции, до смерти, до адского состояния, ибо смерть — это не что иное, как дезинтеграция и обезличивание личности. И грех является той дезинтегрирующей силой, которая своим действием приводит человеческую личность в жалкое состояние распада.
Многосторонний и тщательный анализ и иллюстрацию этого проводит преподобный Макарий в своих сочинениях, в которых он проницательно следит за таинственным возрастанием греха от его зачатия в человеческой личности до его полной зрелости. Показывая это, он неподражаемо передает постепенную дезинтеграцию рабствующей греху души и находящихся под игом греха ума, воли и сердца; он раскрывает также процесс постепенного разложения всех психо-физических элементов человеческой личности, зараженных вносящими проказу бациллами греха и зла. Но разложение личности как индивидуума имеет своим необходимым последствием распад всех личностных составных элементов, входящих в качестве содержания и принципиальных творческих факторов в бытие всего человечества как целого. Процесс заражения грехом человечества простирается до определенной формы, до определенного образа (лика), до образа Каина. Все человечество разрастается в Каина, в его подобие. Каин — это тип всечеловеческой зараженности грехом, "тип и подобие — eikwn (образ) — всех грешников". Как некогда Каин, так и ныне все пронизанное грехом человечество живет "стеная и трясясь и пресмыкаясь по земле". Жизнь "по подобию Каинова лукавства" разлагает все человечество; в своей полноте это разложение стилизует себя смертью.
Как евангельский Лазарь, все человечество пребывает во гробе, исполненном злосмрадия, ибо все человечество — это порождение падшего Адама, и все участвуют в этом злосмрадии — tes dyswdias.
Как и личность, дезинтегрировано все человечество, ибо грех разлагает его посредством всеобщей смерти.
2. Учение о грехе и гносеология
Дезинтегрированность (= разложение) личности простирается на все составные части человеческого естества, а особенно на способность познания. Имевшее место до грехопадения целостное (интегральное) познание, проистекавшее из богообразной целостности личности, из здоровых, безгреховных гносеологических способностей, утрачивается по причине греха, который извращает все гносеологические способности. Греховный характер дохристианской души постулирует причастность греху и самого познания. Утрачивая через грехопадение данное Богом богообразное средоточие личности, человек тем самым теряет и гносеологическое (познавательное) средоточие, так как само человеческое грехопадение является, kat’ exohen (= прежде всего), гносеологическим, ибо с его помощью человек переступает через поставленную Богом границу познания, чтобы приобрести "познание добра и зла" вне Бога, пользуясь методом сатаны. А гносеологический метод сатаны выражен в трех словах: "Будете как боги" — hws theoi genesesthe. Выражаясь этической терминологией, — метод сатаны — это "высокоумие, гордоумие" — hypselophrosynen. Этим методом сатане удается принцип и метод своей жизни перенести и пересадить в человека, ибо без Бога жить "как боги" — значит жить "te idia physei" ("своим естеством". — Примеч. пер.), значит оторваться от Бога, умереть "apo tou Theou" ("вдали от Бога". — Примеч.
пер.), ибо только Бог живет Своим собственным естеством, а все прочее живет, сопричащаясь Его жизни. Живя по методу сатаны и пользуясь высокоумием как методом познания, человек настолько заражает грехом свои способности познания, настолько извращает свои гносеологические орудия, что наконец становится гносеологическим язычником, который свои мысли — logismous — замешивает в тине греха, обожествляет их, и они становятся для него идолами (eidwla). Утратив через грехопадение богообразный центр личности, гносеологический идолопоклонник усматривает свой центр в каждой своей обожествленной мысли. Поистине его мысли становятся "как боги", и он имеет столько центров, сколько у него идолопоклоннических мыслей, а имя им — легион. Гносеологическое язычество, провозглашающее каждую проникнутую грехом мысль богом — и есть та пагубная сила, которая лишает центра, разлагает, обезличивает человеческую личность. Ибо что есть грех в своей гносеологической сущности?
Грех — это "некая сатанинская рациональная сила и сущность" — dynamist is logike tou satana kai ousia, "некая рациональная и мысленная (интеллектуальная) сила сатаны" — logike kai noera dynamis tou satana. И эта рациональная "сущность" сатаны срастворяется с рациональной сущностью человека, с умом, и "действует в уме". Интеллект сатаны (через присутствие греха) смешивается с интеллектом человека до некоего таинственного единства; вся духовно-греховная "сущность" сатаны соединяется с духовной сущнoстью человека, объемлет всю сущность души, ума, воли и сердца, и "греховный ум", "греховный разум" = сатана восседает, как царь, на троне человеческой личности — на уме, и обладает всем человеком, всеми его познавательными способностями, всеми понятиями и знаниями. Поэтому каждое действие зараженной грехом личности, а в частности — каждое действие познания, есть продукт комбинированного человеческого духа с греховным духом сатаны. Мысли сатаны становятся одним целым с мыслями человека, становятся как бы "его собственными" — hws idiou autou — мыслями, и ни одна человеческая мысль не является собственно и в частности только человеческой; она в то же время — и мысль сатаны.
Греховная человеческая душа имеет своим гносеологическим источником "неизлечимую язву греха", из которой проистекают нечистые и худые мысли, и она сама по себе немощна, чтобы отыскать свои собственные мысли и отделить их от мыслей греха.
Гносеологическая деятельность сатаны обеспечена его преимущественно рационалистической природой, которая таинственно соединяется с природой человека. Поврежденная грехом логика, рабствующий греху рационализм являются сущностью его природы, абсолютно отсеченной от природы Божией; он поставляет свой центр в себе самом, живет собой, оправдывает и доказывает себя собой. Соединенная с его природой человеческая греховная природа его имитирует: она живет собой, не выходит из себя, не переступает границ своего зараженного грехом я, живет в себе, как во гробе, живет в себе = в аду, по страшному слову преподобного Макария. Живя (лишь) в себе, человек живет собой, пожирает себя, питается самим собой, т. е. своей природой, срастворенной с природой сатаны. И что самое плохое, человек идолизирует себя, свои частицы, становится сам себе идолом и богом, т. е. собою заменяет Бога, становясь сам "как бог".
Корень греха, грех в своей метафизической сущности — в самодовольном самообосновании "Я = Я". "Грех — в нежелании выйти из состояния само-идентичности, из идентичности "Я = Я", или точнее: "Я". Фундаментальный грех, или корень всех грехов — в упорном нежелании выйти из самого себя, в утверждении себя как себя, без личного отношения к другому, т. е. к Богу и ко всей твари… Другими словами, грех — это та сила сохранения себя как себя, которая делает личность "само-истуканом", идолом для себя, "объясняет" Я с помощью Я, а не с помощью Бога, и основывает Я на Я, а не на Боге. Грех — это то коренное пожелание, посредством которого Я утверждает себя в своей изолированности и отчужденности и делает из себя единственную точку реальности. Грех — это то, что скрывает от Я всю реальность, так как видеть реальность — это и значит выйти из самого себя и перенести свое Я в не-я, в другое Я, в видимое, т. е. возлюбить. Поэтому грех — это средостение, оставляющее Я между самим собой и реальностью… Грех — это непрозрачность, мрак, туман, мгла, тьма, почему и говорится: Тьма ослепила ему глаза (1 Ин. 2, 11); и еще имеется много мест в Священном Писании, где тьма синонимична греху. Грех в своем беспримесном, конечном развитии, т. е. геенна, есть тьма, отсутствие света, мрак, skotos.
Свет — это проявление реальности; напротив, тьма — это отчужденность, раздробленность реальности, невозможность проявления одного через другое, невидимость одного из-за другого. Самое название "Ад", или "Аид", указывает на такой гееннский разрыв реальности, на изоляцию реальности, на солипсизм, так как там каждый говорит: "Solus ipse sum"! В самом деле, "Ад" "Hades, "Аид" Haides — первоначальный "Haides" — происходит от id;(одинакового с русским вид), которое образует глагол idein, вид-еть, и a privativum. "Ад — это то место, то состояние, в котором нет видимости, которое лишено "видимости", которое не видно и в котором не видно".