Страница 7 из 18
Однако дивные дела Бога в Троице святой православно славимого и Пречистой Богородицы, Ходатаицы, Благодетельницы и Заступницы нашей, упредив то время перед сеймом на несколько недель, как бы о причине иной — Дмитровича, царевича московского — (а то. собственно, по образу вождения слепорожденного от суда к суду ради лучшего проповедания, говорю всем, такой великой, страшной, важной и святолюбивого дела светлости желанной веры православной) — взяли меня в тюрьму и в оковы. За что я, смиренным сердцем, как православный слуга Божий, православно Творца моего возблагодарив, сие из заключения, согласно воле Божией и времени потребного, вспомоществованием Пречистой Богородицы, по послушанию своему в точности исполняю, о воле Его пресвятой и о себе убогом объясняю в таком порядке.
Я, убогий Афанасий Филиппович, который, воистину. с детства и от сознания ума своего милостью Божией и молитвами Пречистой Богородицы в вере православной и Церкви истинной Восточной постоянно пребывающим состою, зная науки церковнорусские, служил в разных местах, и у покойного пана Сапеги, гетмана, семь лет служил инспектором Дмитровичу, какому-то царевичу московскому, который в королевствование Жигимонта Третьего под опекой его был.
Там же, осознав преходящесть мира сего, чернецом стал в году 1627 в Вильне при церкви православной Святого Духа пострижен быв господином отцом славной памяти Иосифом Бобриковичем. И был на послушании в монастыре Кутеенском под Оршей и в Межигорском под Киевом время немалое, научаясь воле Божией и монашескому житию.
Однако бывает у монахов перемена. Из Межигорья по послушанию когда снова уезжать мне пришлось, святой памяти достойный муж господин отец Комментарий, в то время игумен межигорский, при отце Самуиле Борецком сказал мне на пользу такие слова: «Брате Афанасий, ты есть монах монастыря Межигорского. Упомянутые три вещи храни. Первую: будь послушен старшим своим. Вторую: правила церковные соблюдай. Третью: бесед женских остерегайся. И, если даст Бог, то сохранишь, спасешься и будешь нужен на служение Церкви Христовой. Иди с миром!»
Когда шел я в Вильно, за Чернобылем перед Мозырем, на берегу Днепра, в пуще на дороге попался мне человек весьма больной. Взял я его на себя и нес немало. Тот человек потом дивные дела о тайнах Божиих много со мной говорил, дал мне Имя наисладчайшее Иисус Христос на сердце моё и указал, как я должен то сохранить.
1. Мирность со всеми людьми в жизни рассудительно иметь; 2. Послушание, чистоту и нищету сохранить монашеские; 3.О смерти двоякой памятовать всегда; 4. Воле Божией всегда-всегда во всем отдаваться. что я, памятуя (дара Божия согласно времени таить не следует), и по сей час начертанное милостью Его святой на сердце своем имею
Я, убогий Афанасий, из Вильни, по посвящению в иереи, по воле Божией и старших моих, был назначен наместником в монастырь Дубойский под Пинском. Там три года с духами злыми, видимыми и невидимыми, весьма сражался.
И когда князь Радзивил, канцлер Литовский, по имени Полоза, в году 1636, притесняя Церковь православную, отбирал монастырь тот Дубойский в попьзу иезуитов, весьма мудрых, наделяя имуществом их в граде Пинском, в то время весьма страшные видения на небе и на земле, не во сне, но днём и наяву, только будто в восхищении каком-то будучи) видел: на небе — тучи весьма гневные с войсками вооруженными, на кару готовыми, и на земле — семь огней адских, на семь грехов смертельных приуготовленных. В тех огнях, в пятом — жарком гневе — трех лиц отчетливо видел: нунция легата в короне папской, Жигимонта Короля и Сапегу гетмана, за преследование Церкви Восточной весьма печальных сидящих. То видение, когда другим указывал, видеть не могли. Только один святолюбивый муж, господин отец Иларион Денисович, игумен Купятичский и Пинский, те дела Божии видел и дивился.
Подстароста Пинский, пан Огродинский, спустя немного, когда заезжал в этот монастырь, громко вопиял: «Отцове! Ради Бога, что же это делается! Страх меня объемлет. Не имеешь ли какого предательства? Балки под мостом не подпилены ли? Отцове, ради Бога, не шучу, страх меня объемлет!» И долго так тревожа, даже после провода отцов виленских, в монастырь со всем поездом въехал и взывал.
Я сейчас же по ревности моей к благочестию святому, написав жалобное письмо от людей православных, которых там не тысяча была, имея добрую надежду в вере православной, что те люди, или же в лице тех людей вся Церковь Восточная к Православию святому должна вернуться, и посвятил то письмо Пречистой Богородице Купятицкой с подписями рук людей достойных немало. А именно подписались: отец Сильвестр Краскиевич. игумен циперский, Леонтий Шитик, игумен дубойский, Иларион Денисович, игумен купятичский, Самуил Рогаля, печатник братства виленского, Афанасий Филиппович, наместник Дубойский, Себастьян Гуляницкий, урядник дубойский, Иван Крупка, писарь дубойский и иных немало. Меня от того времени на послушании в монастыре Купятичском оставили, и был я тому покорен.
Я, убогий Афанасий, который в году 1637 из Купятич на сбор жертвы на Белую Русь быв выслан, дивным делом Божиим и спутешествием Пречистой Богородицы Купятицкой (образ которой на границе московской истинно на небе явлен был нерукотворно), чудом до столицы Московской доехав, за рекою Москвою, на Ордынской улице, на дворе постоялом там случившемся будучи, справедливо о том, что в дороге случилось, историю написав согласно виденного от Господа (как тому простым сердцем верую), Царю Московскому на укрепление, защиту и умножение веры святой православной подал.
Я, убогий Афанасий, который в году 1640 послушно из Купятич волей Божией (что точно доказывается) на игуменство Церкви православной в Берестье Литовском, где основание унии проклятой заложено было, приехав, права и привелеи, на пергаментах найденные со страшным проклятием на униатов, в книги городские внес и огласил в церкви и на разных местах, по воле Божией, указывая, что это разделение Руси, т.е. принятие унии с ненадлежащим пастырем незаконным чином есть весьма проклятое. Потом, из метрик Вашей Королевской милости варшавских в выписках те дела изъяв, новый привилей с подтверждением оных прав на церковь православную берестейскую от Вашей Королевской милости, Пана нами счастливо правящего, Владислава Четвертого, с подписью руки получил. Однако запечатать его ни канцлер, ни подканцлер и за тридцать талеров твёрдых не желали. И когда был в покоях их милостей, говорили мне: «Будьте все униатами. так и даром запечатаем. ибо знайте, что под клятвою. возбранено от святого отца папы, да не умножается более здесь вера греческая». В то время ксендз Клецкий в покое канцлера был и желал, прочитав привилей, чтобы был он запечатан. Однако никаким способом не желали запечатать.
Потом обратился я к отцам старшим моим, и понял, что каждый из них только свой собственный интерес знает.
Господин отец Коссов двух тысяч золотых каждый год на владычество Могилевское доходит.
Отец Гулевич изгнанника из себя изображает, владычество Премышльское пустив в вечность — как в конституции написано — «на унию».
Отец Жолуд кирпичный заводик только в Вильне правом наделяет.
Отец Шитик привилей, один себе на архимандритство Овручское, а второй Филатею на игуменство Златоверхого Михаила приобретает.
Единственный господин отец Варлаам Дедковский святолюбиво в деле церкви Печерской с рассуждением духовным действовал.
Иные отцы все и монахи ради своих интересов приехали и говорят между собой: «Я имею, я имею на нужды своих церквей. Как себе кто хочет, пуской договоривается и достигает. Я же дела не имею до того» И уже об ссновательном успокоении веры православной нет и помина.
Мещане же убогие из Люблина, Сокаля, Орши, Пинска, Бельска, Кобрина, Берестья, и из иных городов и местечек плачут и скорбят, что уже нет и пастырей, с кем бы они церквей своих добиваться могли! Нет уже мужа святого Леонтия Карповича, архимандрита Виленского, и отца Иосифа Бобриковича, старшего Виленского! Нет уж мужей памяти достойных Михаила Кропивницкого, Лаврентия Древинского и пана Мефодия Киселя с товарищами его на поле брани не стало, кто бы мог успокоения основательного веры православной греческой добиваться! Нет уже богослужения свободного, из-за смущения православных людей, даже и за деньги!