Страница 17 из 119
В этом тексте можно указать на несколько моментов. Во–первых, Симеон предписывает телесную дисциплину, которая должна сопутствовать дисциплине ума: невозможно быть сосредоточенным, если тело в расслаблении. Может показаться неожиданным, что такой писатель–мистик как Симеон дает столь подробные практические указания относительно состояния тела, положения ног и рук.
Во–вторых, Симеон говорит об обуздании ума во время молитвы. Эта тема весьма характерна для аскетических авторов. Иоанн Лествичник пишет:«Начало молитвы состоит в том, чтобы отгонять приходящие помыслы при самом их появлении; середина же ее — в том, чтобы ум заключался в словах, которые произносим или помышляем; а совершенство молитвы есть восхищение ко Господу» [321]. Симеон по опыту знал, что существует прямая связь между собранностью ума во время службы в храме и способностью человека достигать мистического»восхищения к Богу».
В–третьих, Симеон указывает на то, что целью внимательного вслушивания в слова богослужения является достижение просвещения и единения с Богом [322]. Есть сходство между этими словами Симеона и одним из Оглашений Феодора Студита, где тот говорит о необходимости»внимательно вслушиваться в псалмопение и прилежно следить за чтением», подчеркивая затем, что цель этого заключается в том,«чтобы Чистый узрел нас чистыми, дабы нам просветиться, а не помрачиться» [323].
Симеон говорит и еще нечто, унаследованное им от другого Студита — Симеона Благоговейного:
…Если возможно, пусть никто из вас не проходит последование[324] и чтение без слез… Ибо, принуждая себя к тому, чтобы не провести без слез уставное последование церковное, ты привыкнешь к этому благу, и в самом стихословии и в тропарях, которые поешь, питается душа твоя, принимая в себя их Божественные мысли, и возвышается ум твой через произносимое к умопостигаемому, и, сладко плача, ты так пребываешь в церкви, словно на самом небе с вышними силами[325].
Симеон Благоговейный в Слове аскетическом призывает монахов молиться со слезами [326] и»никогда не причащаться без слез» [327]. Нижеследующие советы Симеона–старшего прямо соответствуют тому, что Симеон–младший говорит о присутствии на богослужении:
В собрании [церковном]… не переставай в сокрушении дерзновенно плакать, не обращая внимания на тех, кого это соблазняет или кто над этим насмехается… [Плакать] весьма полезно новоначальным, особенно во время шестопсалмия, стихословия, чтения и Божественной Литургии[328].
Молиться со слезами советуют многие аскетические писатели, но обычно они имеют в виду келейную молитву [329]. Симеон Благоговейный распространил этот совет на церковное богослужение, и Симеон Новый Богослов следовал его рекомендациям. Отметим, что Симеон считает»стихословие и тропари»средствами к приобретению слез и сокрушения: в этом явный контраст между его учением и упомянутым нами мнением, характерным для раннего монашества, о том, что»тропари и каноны»являются препятствием для достижения сокрушения и слез.
Однако, чтобы стать способным плакать во время богослужения, недостаточно лишь присутствовать в храме и вслушиваться в слова тропарей. Кто желает приобрести истинное сокрушение, тому следует исполнять на деле все то, что он слышит в церкви:
Итак, хочешь ли никогда не причащаться без слез? Исполняй все, что каждый день поешь и читаешь, и тогда сможешь и это непрестанно совершать… Если ты будешь непрестанно, от всего сердца, со смиренномудрием и верой исполнять все, что читаешь или о чем слышишь, как читают другие… тогда не только вечером и утром и в полдень (Пс. 54:18), но и когда ты ешь и пьешь, а часто и когда ' разговариваешь, поешь псалмы, читаешь, молишься и лежишь на постели, Божественный этот и неизреченный дар, придя, будет следовать за тобой во все дни жизни твоей[330]
Рассматривая отношение Симеона к Священному Писанию, мы уже встречались с мыслью о необходимости исполнять все, о чем человек читает в священных книгах. Теперь мы видим, как Симеон возвращается к той же теме, говоря о богослужебных текстах, исполняемых в храме.
В Огласительных Словах Симеона есть еще несколько практических указаний относительно того, как монаху следует вести себя за богослужением. В частности, Симеон предписывает не выходить из храма прежде отпуста [331]. Он также говорит о поведении ка–нонарха (чтеца) в храме: тот, кому назначено возглашать песнопения за службой, должен делать это»не небрежно и нерадиво, но внимательно и трезвенно», словно в присутствии Самого Христа [332].
В 30–м Огласительном Слове Симеон, дает наставления, сходные с 26–м Словом: он также говорит здесь о необходимости внимания и сокрушения во время службы. Однако здесь упомянута еще одна деталь — а именно, что, внимая псалмам, следует»вспоминать также о келейной молитве» [333]. Можно предположить, что здесь Симеон имеет в виду практику непрестанной молитвы с повторением в уме краткой формулы, например»Господи, помилуй». Как отмечает архиепископ Василий (Кривошеий), в сочинениях, несомненно принадлежащих авторству Симеона, никогда не говорится о традиционной Иисусовой молитве в ее полной форме («Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя»); предпочтение отдается ее сокращенным вариантам; однако Симеон говорит о том, что в аскетической традиции называется κρυπτή μελέτη («тайным поучением») или κρυπτή εργασία («тайным деланием») [334]. Целью такого тайного повторения в уме краткой молитвы является непрестанное памятование о Боге; такую молитву обычно практиковали между церковными службами, чтобы не терять собранности ума и не забывать о присутствии Божием. Симеон считает, что монах должен творить эту молитву и во время служб, одновременно внимая словам псалмов и песнопений.
Как высоко ни ценил Симеон богослужение в храме, он утверждал, что непрестанная молитва намного важнее:
Как главные заповеди содержат в себе все заключенные в них частные заповеди, так и главные добродетели собирают в себе все частные добродетели, заключенные в них… И непрестанно молящийся включил в это все, и уже не имеет нужды семь раз в день хвалить Господа (Пс 118:164) или вечером и утром и в полдень (Пс. 54:17) как уже исполнивший все, о чем мы молимся и поем согласно канону и в определенные времена и часы[335].
В этих словах акцент делается на монашеском идеале»хождения перед Богом», то есть на полном посвящении всей жизни Богу: как чтение Священного Писания, так и присутствие на богослужении, в конечном итоге, суть лишь средства для достижения этой цели.
4. Литургия и Причастие. Как часто монахи причащались?
В монастырях IV‑V столетий Божественная Литургия совершалась не каждый день. Например, в египетских общежительных обителях святого Пахомия Литургия совершалась дважды в неделю: вечером в субботу и в воскресенье до полудня [336]. Нет ясных свидетельств о том, как часто причащался Антоний Великий и отшельники его круга: предположительно, они приступали к святым Тайнам всякий раз, когда тому представлялся случай или возможность, то есть нерегулярно [337]. К началу ΥΠ века общепринятым монашеским обычаем стало принятие Святых Тайн каждое воскресенье: в»Луге Духовном»мы постоянно встречаем упоминания о такой практике [338].
Несмотря на разнообразную практику, в раннем монашестве существовала и мысль о ежедневном причащении: она встречается весьма часто как в восточных, так и в западных источниках. Слова Молитвы Господней»Хлеб наш насущный даждь нам днесь»(Мф. 6:11) нередко истолковывались как указание на ежедневное принятие Святых Даров [339]. Василий Великий говорит, что»хорошо и полезно приобщаться каждый день», отмечая при этом, что в Каппадокии обычно приобщаются четыре раза в неделю [340]. Августин говорит о ежедневном (quotidie) причащении [341]. В»Истории египетских монахов»пресвитера Руфина есть описание небольшой монашеской общины аввы Аполлония в Египте, где все монахи принимали Причастие ежедневно около девятого часа (т. е. в три часа по полудни) [342].
Как часто совершалась Литургия в константинопольских монастырях во времена Симеона и как часто монахи причащались? Насколько позволяют заключить»Житие Симеона»и его собственные сочинения, и в Студийской обители и в монастыре св. Мамаса Литургия совершалась часто, хотя и не ежедневно. Мы не можем сказать, когда именно частое совершение Литургии вошло в студийскую практику; во всяком случае, после Феодора Студита оно стало традицией [343].