Страница 46 из 56
Так и мы все Божественного и неизреченного естества соделались причастниками, чадами Отца, братиями же Христа, крестившись Всесвятым Духом.
Но, конечно, не все мы познали благодать, озарение и приобщение, потому что не все таким образом родились, но это едва один из тысячи или десятка тысяч познал в таинственном созерцании;
Все же прочие дети—выкидыши, не знающие Родившего их.
Ибо как дети, крестившись водою или и огнем, совершенно не ощущают того, так и они, будучи мертвы по неверию и скудны по причине неисполнения заповедей, не знают, что с ними было;
Так как -страшное диво, чтобы прельщенной верою мнить себя сыном Божиим и не знать Отца своего.
Итак, если ты говоришь, что верою знаешь Его, и думаешь, что верою являешься сыном Божиим, то пусть и воплощение Бога будет «верою»,
а не делом, скажи, что Он сделался человеком и нечувственно родился.
Если же поистине Он стал Сыном Человеческим, то и тебя, конечно, сыном Божиим Он делает на самом деле.
Поэтому если Он не призрачно сделался Телом, то и мы, конечно, не мысленно делаемся духом.
Но как Слово поистине было Плотию, так и нас Оно неизреченно преображает и поистине соделывает чадами Божиими.
Пребыв неизменным в Божестве, Слово сделалось человеком через восприятие плоти; сохранив неизменным человеком по плоти и по душе,
Оно и меня все соделало богом, восприняв мою осужденную плоть,
Оно облекло меня во все Божество.
Ибо, крестившись, я облекся во Христа.
Не чувственно, конечно, но умно.
И как не бог по благодати и усыновлению тот, кто с чувством, знанием и созерцанием облекся в Сына Божия?
Если Бог Слово в неведении сделался Человеком, то естественно следует думать, что и я в неведении сделался богом.
Если же в ведении, действии и созерцании Бог был всем (совершенным) человеком, то должно мыслить православно, что и я весь через общение с Богом, с чувством и знанием— не существом, но по Причастию, конечно, сделался богом.
Подобно тому, как Бог неизменно родился Человеком в теле и виден был всем, так неизреченно и меня Он рождает духовно и, хотя я остаюсь человеком, делает меня богом.
И как Он, видимый во плоти, не был знаем народом, что Он Бог,
так и мы видимся такими, какими были для всех, О, чудо, видимыми, конечно, людьми;
Тем же, чем стали мы по божественной благодати, мы обыкновенно не бываем видимы многими; но одним тем, у которых очищено око души,
мы являемся, как в зеркале.
Не очистившимся же ни Бог, ни мы не бываем видимы, и для них совершенно невероятно, чтобы мы когда-либо всецело сделались таковыми.
Ибо неверные - те, которые утверждаются на одной вере без дел.
Если же пока не неверные, то совершенно мертвые, как показал божественный Павел.
Не окажись же неверным, но скажи мне и мудро отвечай:
Что из этих двух предпочтешь ты - мертвую ли веру, лишенную дел,
или неверие с делами веры?
Конечно, ты скажешь: какая польза от дел без правой и совершенной веры?
А я, напротив, возражу тебе: какая непременно польза от веры без дел?
Итак, если ты желаешь познать то, о чем мы прежде сказали, и сделаться богом по благодати, не словом, не мнением, не мыслию, не одною только верою, лишенною дел, но опытом, делом, и созерцанием умным, и таинственнейшим познанием, то делай, что Христос тебе повелевает и что Он ради тебя претерпел.
И тогда ты увидишь блистательнейший свет, явившийся в совершенно просветленном воздухе души, невещественным образом ясно увидишь невещественную сущность, всю поистине проникающую сквозь все,
от души же - сквозь все тело, так как душа находится во всем теле и сама бестелесна;
И тело твое просияет, как и душа твоя.
Душа же, со своей стороны, как воссиявшая благодать, будет блистать подобно Богу.
Если же ты не станешь подражать смирению, страданиям и поруганиям Создателя и не пожелаешь претерпеть их, то либо мысленно, лучше же, чувственно ты сам остался, о безумие, в аду и мраке своей плоти, которая есть тление.
Ибо что иное, как не смерть - в бессмертном сосуде быть заключенным, конечно, навеки, лишаясь всех благ, которые во Свете, и самого Света?
Я ведь не говорю уже о предании огню и скрежету зубов, и рыданию, и червю, но об одном обитании в теле, как в бочке, после Воскресения, как и прежде этого, и чтобы никуда ни вне не выглядывать, ни внутрь совершенно не воспринимать света, но лежать таким образом, лишаясь всех здешних наслаждений и будущих, как и прежде сказал я.
Итак, скажи, слушатель, говорящий: я не хочу быть внутри самого Царствия,
ни наслаждаться теми благами, но мне бы только быть вне мучения
и хотя бы не принять совершенно огненного испытания.
Какая тебе будет польза от этого, как сказал я?
Отвечай мне, мудрейший, и скажи:
Полагаешь ли ты, что есть или будет другое, большее наказание?
Да не будет; в самом деле, ты утверждаешь, что, будучи одним, ты и будешь тогда находиться в муках и мучиться.
Ведь если бы ты сказал, что и духовное тело тогда получишь, то разве может душа быть заключена в нем, как в бочке?
Послушай и поучись, как это будет.
Подобно тому, как семя сеется по роду пшеницы, говорю тебе, ячменя и прочих злаков и по роду опять дает и всход,
так и тела умирающих падают в землю, какими случится им быть.
Души же, разрешившись от них, в будущем Воскресении мертвых каждая по достоинству находит покров, полный света или тьмы.
Чистые и приобщившиеся Света, и возжегшие свои светильники будут, конечно, в Невечернем Свете;
Нечистые же, имеющие очи сердца слепыми и полными тьмы,
как увидят Божественный Свет?
Никоим образом, скажи. Итак, ответь мне, когда они станут просить по смерти, кто услышит их, и отверзет им очи, увы мне,
когда они добровольно не хотели прозреть и возжечь душевный светильник?
Поэтому их ожидает беспросветная тьма.
Тела же, как сказали мы, равно тлеют и гниют и у святых, но восстают, какими они посеяны.
Пшеница чистая, пшеница освященная - Святые сосуды Святого Духа,
так как они были наичистейшими, то и восстают также прославленными,
сияющими, блистающими, как Божественный Свет.
Вселившись в них, души святых воссияют тогда светлее солнца
и будут подобны Владыке, Божественные законы Которого, они сохранили.
Тела же грешных также восстают такими, какими и они посеяны в землю:
Грязевидными, зловонными, плевелами зла, сосудами оскверненными, полными гниения, совершенно мрачными, как соделавшие дела тьмы
и бывшие орудиями всевозможного зла лукавого сеятеля.
Но и они восстают бессмертными и духовными, однако подобными тьме.
Несчастные же души, соединившись с ними, будучи и сами мрачны и нечисты, сделаются подобными диаволу, как подражавшие делам его
и сохранившие его повеления.
С ним они и будут помещены в неугасимом огне, преданные тьме и тартару;
лучше же сказать, что они низведены будут по достоинству, соразмерно тяжести грехов, которые каждый носит.
И там будут пребывать во веки веков.
Святые же, напротив, как сказали мы, поднявшись каждый на крыльях своих добродетелей, выйдут в сретение Владыки, и они, каждый по достоинству,-
как кто предуготовил себя, конечно, так ближе или дальше и будет от Создателя, и с ним пребудет в бесконечные веки, играя и веселясь непостижимым веселием. Аминь
Гимн 47. О богословии и о том, что изменившемуся через причастие Святого Духа и не сделавшемуся с познанием богом по усыновлению непозволительно учить людей вещам Божественным.
Кто утешит скорбь сердца моего? Сказав: скорбь, я показал любовь к Спасителю. Любовь же эта есть действие Духа, или лучше, существенное Его присутствие, ипостасно видимое внутри меня как свет. Свет же этот несравним и весь невыразим.
Кто отделит (и разлучит) меня от чувственных вещей, от которых я избавился однажды и скрылся от них, став вне мира?
Кто даст мне тишину и спокойствие от всего, дабы я насытился красотою и созерцанием Того, непостижимость Которого воспламеняет во мне эту любовь?
Ипостасная же любовь есть несколько постижимое в Нем. Ибо любовь есть не имя, но Божественная сущность, сообщимая и непостижимая и совершенно Божеская. Сообщимое постижимо, а что выше его, то - никоим образом. Поэтому я и сказал тебе, что та любовь постижима и что она ипостасна, как сообщимая и постижимая. Ибо все постижимое и сообщимое есть, конечно, сущность ипостасно сообщимая и точно так же постижимая, так как не имеющее сущности и есть ничто и называется ничем. Божественное же и несозданное естество пресущественно, так как оно превосходит сущность всего тварного; называясь пресущественным, оно, однако, имеет сущность и Ипостась, будучи мыслимо превыше всякой сущности и совершенно несравнимо с тварной ипостасью, ибо оно все неограниченно по природе. Неограничиваемое же как ты назовешь ипостасью? а не имеющее ипостаси есть ничто; как же оно сообщимо мне?