Страница 45 из 56
Кто же видел Бога, свет мира? - говорю я, и говорю, Владыко, совершенно бесчувственно, не разумея, что дурно мыслю и говорю. Ибо говорящий, что он совершенно не видит и не созерцает света Твоего, а тем более утверждающий, что это и невозможно - видеть, Владыко, свет Божественной славы Твоей, отвергает все Писания пророков и апостолов и слова Твои, Иисусе, и Домостроительство. Ибо если, воссияв с высоты, Ты явился во тьме и пришел в мир, Благоутробный, пожелав, подобно нам, человеколюбиво пожить с людьми, и неложно сказал, что Ты свет мира (Ин. 8, 12; 9, 15), мы же не видим Тебя, то разве не слепы мы совершенно и не являемся ли, Христе мой, еще более жалкими, чем слепые? Подлинно так, поистине мы мертвые и слепые, потому что не видим Тебя - животворящего Света. Слепцы не видят солнца, но и живут, Владыко, и как-то движутся. Ибо оно не дарует жизни, но только возможность видеть. Ты же, будучи всеми благами, всегда даешь их рабам Твоим, видящим свет Твой. Так как Ты - жизнь, то и подаешь жизнь со всеми другими, повторяю, .благами, которыми Сам Ты являешься. Имеющий Тебя поистине обладает в Тебе всем.
Да не лишусь же и я Тебя, Владыко, да не лишусь Тебя, Творец, да не лишусь Тебя, Благоутробный, я, презренный и странник. Ибо странником и пришельцем здесь, как благоугодно было Тебе, я сделался не произвольно, не по своей воле, но по благодати Твоей я познал себя самого странником между этими видимыми вещами. Умно озаренный Твоим светом, я познал, что Ты переводишь человеческий род в невещественный и невидимый мир и поселяешь в нем, разделяя и распределяя достойным обители, каждому сообразно тому, как сохранил он, Спасе, Твои заповеди.
Поэтому молю и меня учинить с Тобою, хотя и много согрешил я, более всех людей, и достоин муки и казни. Но прими меня, Владыко, припадающего, как мытаря и блудницу, хотя и не одинаково я плачу, хотя и не так же отираю ноги Твои, Христе, волосами своими, хотя и не так воздыхаю и рыдаю. Но Ты изливаешь милость, благоутробие и источаешь благость, ими же и помилуй меня. О Ты, руками и ногами на Кресте пригвожденный и в ребра копием прободенный, о Ты, милосерднейший, помилуй и избавь меня от огня вечного, сподобив меня отныне хорошо послужить Тебе, тогда же неосужденно стать пред Тобою и быть воспринятым внутрь чертога Твоего, Спасе, где я буду радоваться с Тобою, благим Владыкою, неизреченной радостью во все веки.
Гимн 46. О созерцании Бога или вещей Божественных, о необычайном действии Духа Святого и о свойствах Святой и Единосущной Троицы. И о том, что не достигший вступления в Царство Небесное не получит никакой пользы, хотя бы он был и вне адских мук.
Что это сотворил Ты во мне, о, Боже, Причина всего и Царь?
Ибо что мне сказать или что помыслить?
Хотя и велико видимое мне чудо, но оно неведомо и невидимо для всех.
Какое же это чудо?- скажи мне.
Достоверно скажу: тьмою и тенью, чувственным и чувством.
Вещественной тварью, кровью и плотью держим я, несчастный, и с ними смешан, Спасителю.
Находящегося же в них несчастно и жалостно,
меня обнимает ужас, когда я хочу сказать о том чуде.
Я вижу умно, но где, что и как- не знаю.
Ибо совершенно невыразимо, как я вижу.
Где же вижу- это, думается мне, и известно и неизвестно:
Известно потому, что во мне нечто видится, и, наоборот, вдали является;
Однако же и неизвестно, так как оно вводит меня в некое место, никоим образом и совершенно нигде не находящееся, и заставляет меня забыть мир,
и обнаженным от всего вещественного и видимого даже из тела изводит меня.
Что же совершает во мне это, что и вижу я, как сказал, и не могу высказать?
Слушай и уразумеешь эту вещь.
Итак, она совершенно неуловима для всех, а для достойных и уловима, и сообщима, и преподаваема, неуловимо и неслитно соединена с чистыми,
и срастворена в несмешанном смешении - вся со всеми непорочно живущими.
Она светит во мне подобно лампаде, скорее она видится сперва на Небе,
видится весьма неясно, незримо.
Когда же я с трудом взыщу ее и неотступно стану просить, чтобы воссияла,
то она или яснее видится там же, отделяя меня от дольнего и неизреченно соединяя со светлостью ее, или вся сполна внутри меня является, как шаровидный, тихий и Божественный Свет, безобразный и безвидный, во образе безобразном видимый и говорящий мне следующее:
Зачем ты ограничиваешь Мое присутствие Небесами и там ищешь Меня, думая, что Я там обитаю?
Зачем полагаешь, что Я нахожусь на земле и разглашаешь, что Я пребываю со всеми, определяя, что Я везде нахожусь?
Итак, это "везде" приписывает Мне величину, но Я совершенно не имею величины, ибо знай, что естество Мое превыше величины; а то "на земле" показывает ограничение, но Я, конечно, совершенно неограничен.
Ты слышал ведь, что Я пребываю со святыми Сам весь существом Своим ощутимо, через созерцание и даже приобщение, с Отцом Моим и Божественным Духом, и явно почиваю в них?
Итак, если ты скажешь, что Мы вместе сопребываем в каждом, то сделаешь из Нас многих, разделив на многих;
Если же скажешь, что один, то как один и тот же в каждом, лучше же, как этот один и вверху и внизу?
Как один и тот же будет пребывать со всеми?
Как все исполняющий будет обитать в одном?
Находясь же в одном, как будет и всё наполнять?
Послушай о неизреченных таинствах неизреченного Бога, таинствах предивных и совершенно невероятных.
Есть Бог Истинный, поистине есть.
Это исповедуют все благочестивые.
Но Он ни что не есть из того, что мы вообще знаем, даже ни что из того, что знают Ангелы.
В этом мире Бог, говорю, ни что не есть, ни что из всего, как Творец всего,
но превыше всего.
Ибо кто бы мог сказать, что есть Бог, то есть чтобы сказать, что Он есть то-то или то-то?
Я совершенно не знаю, какой Он, каков, какого рода или Он различен.
Итак, не зная Бога, каков Он по образу и виду, по величине и красоте,
Как я изъясню Его действия?
Как Он видится, будучи невидим для всех?
Как пребывает со всякой тварной природой?
Как обитает во всех святых?
Как наполняет все и нигде не наполняется?
Как Он превыше всего и везде находится?
Ведь этого никто совершенно не может сказать.
Но о Ты, которого никто из людей совершенно не видел, о, Вседержитель, единый преблагоутробный, благодарю Тебя от всего сердца своего, что Ты не презрел меня, во тьме на земле лежащего, но коснулся меня Своею Божественною рукою, увидев которую я тотчас восстал, радуясь, ибо она сияла светлее солнца.
Я старался удержать ее, несчастный, но она тотчас исчезла из глаз моих.
И я снова весь оказался во тьме, упал на землю, плача и рыдая, валяясь и тяжко вздыхая, желая снова увидеть Твою Божественную руку.
Ты простер ее и явился мне яснее, и я, обняв, облобызал ее.
О благость, о великое благоутробие!
Творец дал мне поцеловать руку, содержащую все своею силою.
О дарование, о неизреченный дар!
И снова Создатель взял ее обратно, испытывая, конечно, произволение мое,
люблю ли я ее и ее Подателя, презираю ли все, предпочитая ее, и пребываю ли в любви к ней.
Я тотчас оставил мир и то, что в мире, закрыл все чувства сразу:
очи, уши, ноздри, гортань и уста, умер для всех сродников и друзей,
да, поистине я умер добровольно и взыскал одну только руку Божию.
Она же, увидев, что так сделал, тайно коснувшись руки моей, взяла ее
и повела меня, находящегося среди тьмы.
Ощутив это, я с радостью последовал: быстро бежал я ночью и днем,
шествуя бодро и с усердием.
Идя же, напротив, я был недвижим и тогда более успевал простираться вперед.
О таинства, о победные награды, о почести!
Когда таким образом я бежал среди ристалища, та неизреченная рука Божия настигла меня - так как мой святой отец молился - и, коснувшись жалкой головы моей, дала мне венец победы,
лучше же, сама она стала для меня венцом.
Видя ее, я ощутил неизреченное веселие, неизреченную радость и блаженство.
Ибо как мне было не радоваться, победив весь мир, посрамив князя мира сего
И от руки Божией Божественный венец, лучше же, саму руку Владыки всех
получив, о чудо, вместо венца?
Изливая свет, она виделась мне невещественно, непрестанно и невечерне.
Она простирала мне как бы сосец и сосать молоко нетления обильно давала мне, как сыну Божию.
О сладость, о неизреченное наслаждение'
Она и чашею Божественного Духа и бессмертного потока сделалась для меня, причастившись от которой я насытился той пищею небесной, которою одни Ангелы питаются и сохраняются нетленными, являясь вторыми светами через Причастие первого Света.