Страница 38 из 56
Ибо если по истине на деле восчувствует это, то удалится от всего мира и того, что в мире, и познает и поверит мне (в том), о чем я снова хочу писать.
Всяк, (кто) перешел тот темный воздух, который Давид называет стеной (Пс. 17. 29 – 30) и Отцы наименовали морем житейским, и вступил в пристань, тот, придя в нее, находит всякое благо.
Ибо там рай, там древо жизни,
там сладкий хлеб, там питие Божественное,
там неисчерпаемое богатство дарований.
Там купина горит неопалимая, и сапоги на ногах моих разуваются тотчас.
Там расступается море, и я прохожу один и вижу в водах врагов потопляемых.
Там созерцаю я древо, в мое сердце ввергаемое, и все горькое (в нем) претворяется.
Там обрел я скалу, мед источающую, и оттоле душа моя не была скорби причастна.
Там нашел я Христа – Подателя этих (благ), и от всей души своей последовал за Ним.
Там ел я манну – хлеб ангельский, и не возжелал более ничего человеческого.
Там увидел я сухой жезл Ааронов процветающим, и подивился чудодействиям Божиим.
Там бесплодную душу свою я увидел плодоносящей, и как сухое дерево дает прекрасный плод.
Там нечистое и блудное сердце свое я узрел чистым, целомудренным и девственным, и слышал [в душе своей]: радуйся благодатная, ибо Бог с тобою и в тебе во веки!
Там услышал я [повеление]: омойся в купели слез, и сделав, уверовал и внезапно прозрел.
Там я погребся во гробе чрез совершенное смирение, и Христос, придя с безмерной милостью, отвалил оттуда тяжелый камень пороков моих и сказал: сюда гряди как бы из рва – от мира сего!
Там увидел я, как бесстрастно пострадал Бог мой и как, будучи бессмертным, Он сделался мертвым и воскрес от гроба, не рушив печатей.
Там увидел я будущую жизнь и нетление, которое Христос дарует взыскующим Его, и обрел царство небесное, внутри меня находящееся, которое есть Отец, Сын и Дух – Божество нераздельное в трех лицах.
Не предпочевшие Его всему миру, не счевшие славой, честью и богатством одного только поклонения, служения и предстояния (Ему) недостойны и этого чистого видения, и наслаждения, и радости, и всех благ, которых не приобщатся не стяжавшие покаяния, если не научатся и не вкусят, как сказали мы, всего (этого), и тщательно не совершат всего того, что сказано Богом моим.
И тогда едва кто [достоин] с великим страхом и благоговением, если бы Бог повелел, коснуться неприкасаемого.
Ибо не всем позволительно служить таким (вещам), но если (кто) примет всякую благодать Духа и от [утробы] матери чист будет от греха.
Помимо же повеления от Бога и Его избрания, удостоверяющего душу человека чрез Божественное озарение и возжигающего его желанием Божественной любви, неблагоразумно, думается мне, священнодействовать Божественные (вещи) и прикасаться к неприкасаемым и страшным Тайнам, которым подобает всякая слава, честь и поклонение, ныне и всегда, непрестанно во все веки.
Гимн 39. Благодарение и исповедание с богословием, и о даре и причастии Св. Духа
Ты ради меня явился на земле от Девы, прежде всех веков пребывающий невидимым?
И соделался плотью и человеком показался, неприступным светом одеянный, и всеми считался ограниченным
Ты совершенно невместимый, Которого никакое слово не в состоянии выразить.
Ум же, напрягаясь, схватывает (Тебя) через любовь, и не может удержать, поражаемый страхом, и снова ищет, палимый внутри.
Вообразив же (Тебя) на мгновение в сиянии Твоем, он с трепетом убегает и радуется радостью.
Ибо не может человеческая природа выносить того, чтобы ясно созерцать всего Тебя—Христа моего, хотя и веруем мы, что всего Тебя воспринимаем чрез Духа, которого подаешь Ты, Боже мой, и пречистую кровь и плоть Твою,
приобщаясь которых, мы исповедуем, что держим и вкушаем Тебя, Боже, нераздельно и неслиянно; ибо Ты не причастен тления или скверны, но и мне сообщаешь нетленную чистоту Твою, Слове, и отмываешь скверну пороков моих, и прогоняешь мрак беззаконий моих, и очищаешь позор сердца моего, и утончаешь грубость злобы (моей), и светом творишь меня, прежде омраченного, соделывая меня обоюду прекрасным и осиявая меня светом бессмертия.
И я изумляюсь и возгораюсь внутри, желая Тебе Самому поклониться.
Когда же я, несчастный, помышляю об этом, то, о чудо, нахожу Тебя в себе пребывающим, движущимся, говорящим и делающим меня тогда безгласным от изумления пред неприступною славою.
Итак, меня обнимает ужас и недоумeние, так как содержащего все дланью я вижу в сердце своем содержимым.
Но, о чудная милость Твоя, Христе мой!
Сколь безмерно снисхождение (Твое), Слове!
Затем пришел Ты к.нищете моей?
И как вошел в оскверненную храмину Ты, во свете неприступном обитающий, Боже мой?
Как Ты сохраняешь ее неопалимою, будучи огнем нестерпимым для смертной природы?
Что же сотворю я достойное Твоей славы и что найду для столь великой любви?
Что принесу Тебе, таковою славой и честью прославившему меня недостойного?
Ибо меня, на которого люди не считают достойным смотреть, а (тем более) ни говорить, ни сотрапезовать совершенно не хотят со мною несчастнейшим, Ты, питающий всякое дыхание и естество, неприступный для Серафимов, Создатель, Творец и Владыка всех, не только зришь, и говоришь со мною, и питаешь (меня), но и плоть Твою существенным образом сподобил меня и держать и вкушать, и пить кровь Твою всесвятую, которую ради меня излил Ты закланный, поставив меня служителем и литургом и таинником этих (Таин), меня, которого Ты знаешь, Всеведущий, прежде нежели веки сотворил и прежде чем произвел что-либо из невидимого, ибо видимое Ты составил впоследствии, (знаешь, как) грешника, блудника, мытаря, разбойника, сделавшегося самоубийцей, презрителя добра, делателя беззакония и преступника всех Твоих заповедей.
Итак, Ты знаешь, что это истинно.
Как явлюсь я пред Тобою, Христе мой?
Как приближусь к трапезе Твоей?
Как буду держать пречистое тело Твое, имея руки совершенно оскверненные?
Как воспою Тебя? как буду ходатаем за других, не имея ни добрых дел от веры, ни любви к Тебе, ни дерзновения, но будучи сам должником, как Ты знаешь, многими талантами, многими беззакониями.
Недоумевает ум, бессилен язык, и никакого слова не нахожу я, Спасителю, чтобы поведать о делах Твоей благости, которые Ты сотворил на мне, рабе Твоем.
Ибо внутри меня горит как бы огонь, и я не могу молчать, не вынося
великого бремени даров Твоих.
Ты, сотворивший птиц щебечущих (разными) голосами, даруй и мне недостойному слово, дабы всем письменно и неписьменно поведал я о том, что Ты соделал на мне по беспредельной милости, Боже мой, и по одному человеколюбию Твоему.
Ибо превыше ума, страшно и велико то, что подал Ты мне страннику,
неученому, нищему, лишенному дерзновения и всяким человеком отверженному.
Родители (мои) не питали ко мне естественной любви.
Братья и друзья мои все насмехались надо мною; утверждая, что любят меня, они говорили совершенно ложно.
Сродники, посторонние и миpскиe начальники тем более отвращались от меня, не вынося (меня) видеть, чем более [хотели] погубить меня со своими беззакониями.
Часто желал я безгрешной славы, но не нашел еще ее в настоящей жизни.
Ибо мирская слава, как я убедился, без (всякого) другого деяния есть (уже) грех.
Сколько раз я хотел быть любимым людьми и стать к ним близким и откровенным, но из благомыслящих никто не терпел меня.
Другие же напротив желали видеть и знать меня, но я убегал от них, как от делателей зла.
Итак, все это, Владыко, и иное большее того, чего не могу я ни рассказать, ни припомнить, Ты, промышляя, соделал на мне блудном, дабы извлечь меня из пропасти и мирской тьмы и страшной прелести наслаждений сей жизни.
Добрые (люди) бегали от меня по причине (моего) внешнего вида, а злых я убегал по своему произволению.
Ибо они любили, как сказано, мирскую славу и богатство, великолепные одежды и изнеженные нравы.
[О себе] же я не знаю и не ведаю, что мне изречь и сказать Тебе, ибо боюсь и говорить и писать о таковых (вещах), чтобы не впасть в [противоречие] словам своим и не согрешить, и будет (тогда) неизгладимым ложно написанное.
Когда призывал меня кто-либо к делам безумия и грехам поистине прелестного миpa сего, сердце мое все сжималось внутри и как бы скрывалось, стыдясь себя самого, будучи твердо сдерживаемо Твоею, конечно, Божественною рукою.
Любил и я все прочее житейское, что увеселяет зрение и услаждает гортань, и украшает это тленное тело; но мерзкие деяния и сладострастные желания Ты изгладил из сердца моего, Боже мой, и ненависть к ним вложил в мою душу.