Страница 23 из 77
Он ездил в Курск собирать сведения о детстве и юности преподобного, он подавал прошение в Святейший Синод, и неоднократно писал императорам Николаю I и Александру II, прося их способствовать канонизации. Но если хлопоты о Дивеевской общине, благодаря покровительству московского митрополита святителя филарета были успешны, то время прославления преподобного Серафима еще не пришло.
В Саровской обители к хлопотам мирян поначалу отнеслись настороженно. обитель не стремилась предавать гласности и рассказы тысяч людей о помощи преподобного. Все изменилось, когда настоятелем Саровской обители был назначен игумен Рафаил (в миру Николай Иванович Трухин). И за четыре с половиной года своего управления о. Рафаил успел выстроить часовню над могилой о.
Серафима; потом восстановил обе пустыньки преподобного по прежним образцам, перенесенным в Дивеево. При этом оказалось, что под полом дальней пустыньки сохранилась в неприкосновенности кирпичная клеть, в которую о. Серафим удалялся от посетителей на молитву, где хранил овощи и укрывался иногда от летнего зноя. Отцом же Рафаилом были построены часовни: над целебным источником преподобного; над местом камня, на коем молился тысячу ночей о.
Серафим; над пнем дерева, на который он вешал при молитвах этих икону Святой Троицы. он же особенно усердно старался собирать и записывать сказания о чудесах и исцелениях о. Серафима. Также о. Рафаил первым из саровских настоятелей стал хлопотать об официальной канонизации преподобного Серафима, собрав материалы о житии и чудесах преподобного и представив их в Тамбовскую Духовную консисторию. Но с переводом о. Рафаила в Иерусалим дело заглохло.
Впоследствии дело продвинулось благодаря вмешательству о. Леонида (Чичагова) (в монашестве Серафима). Вот как об этом вспоминал он сам: «Когда после довольно долгой государственной службы я сделался священником в небольшой церкви за Румянцевским музеем, мне захотелось съездить в Саровскую пустынь, место подвигов преподобного Се ра фима, тогда еще не прославленного; и, когда наступило лето, я поехал туда.
Саровская пустынь произвела на меня сильное впечатление. Я провел там несколько дней в молитве и посещал все места, где подвизался преподобный Серафим. оттуда перебрался в Дивеевский монастырь, где мне очень понравилось и многое напоминало о дивеевских сестрах. Игуменья приняла меня очень приветливо, много со мной беседовала и, между прочим, сказала, что в монастыре живут три лица которые помнят преподобного: две старицы-монахини и монахиня Пелагея (в миру Параскева, Паша).
Особенно хорошо помнит его Паша, пользовавшаяся любовью преподобного и бывшая с ним в постоянном общении. Я выразил желание ее навестить, чтобы услышать что-либо о преподобном из ее уст. Меня проводили к домику, где жила Паша. Едва я вошел к ней, как Паша, лежавшая в постели (она была очень старая и больная), воскликнула: - Вот хорошо, что ты пришел, я тебя давно поджидаю: преподобный Серафим велел тебе передать, чтобы ты доложил государю, что наступило время открытия его мощей и прославления.
Я ответил Паше, что, по своему собственному положению, не могу быть принятым государем и передать ему в уста то, что она мне поручает. Меня сочтут за сумасшедшего, если я начну домогаться быть принятым императором. Я не могу сделать то, о чем она меня просит. На это Паша сказала: - Я ничего не знаю, передала только то, что мне повелел преподобный. В смущении я покинул келью старицы...
Вскоре я уехал из Дивеевского монастыря и, возвращаясь в Москву, невольно обдумывал слова Паши. В Москве они опять пришли мне в голову, и вдруг однажды меня пронзила мысль, что ведь можно записать все, что рассказывали о преподобном Серафиме помнившие его монахини, разыскать других лиц из современников преподобного и расспросить их о нем; ознакомиться с архивами Саровской пустыни и Дивеевского монастыря и заимствовать оттуда все, что относится к жизни преподобного и последующего после его кончины периода.
Привести весь этот материал в систему и хронологический порядок; затем этот труд, основанный не только на воспоминаниях, но и на фактических данных и документах, дающих полную картину жизни и подвигов преподобного Серафима и значение его для религиозной жизни народа, напечатать и поднести императору, чем и будет исполнена воля преподобного, переданная мне в категорической форме Пашей.
Такое решение еще подкреплялось тем соображением, что царская семья, как было известно, собираясь за вечерним чаем, читала вслух книги богословского содержания, и я надеялся, что и моя книга будет прочитана... Когда летопись была окончена, я просматривал корректуру последней. Это было поздно вечером. Внезапно увидел налево от себя преподобного Серафима, сидящим в кресле.
Я как-то инстинктивно к нему потянулся, припав к груди, и душу мою наполнило неизъяснимое блаженство. Когда я поднял голову, никого не было. Был ли это кратковременный сон или действительно мне явился преподобный не берусь судить, но я понял это так, что преподобный благодарил меня за исполнение переданного мне Пашей его повеления. остальное известно.
Я понес свой труд императору, что, несомненно, повлияло на решение прославления преподобного Серафима. Вскоре я овдовел и принял монашество с именем Серафима, избрав его своим небесным покровителем». В Святейшем Синоде кампания по официальному прославлению преподобного вызвала определенную обеспокоенность. однако после тщательного исследования жития преподобного и его чудес все разногласия были устранены.
Тем паче, что идея официального прославления преподобного Серафима была горячо поддержана императором Николаем II. Деяние Святейшего Синода 29 января 1903 года Во имя отца и Сына и Святаго Духа. 2 января 1833 года в Саровской пустыни мирно отошел ко Господу блаженный старец иеромонах Серафим. Своей высокой, истинно христианской подвижнической жизнью он еще у современников своих стяжал общую к себе любовь и веру в действенную силу перед Богом его святых молитв; а после его блаженной кончины память о нем, утверждаемая все новыми и новыми знамениями милости Божией, являемыми по вере в его молитвенное предстательство пред Богом за притекающих к нему, широко распространяется в православном русском народе и с глубоким благоговением им чтится.
Вся жизнь его представляет поучительные образцы истинно христианского подвижничества, пламенной веры в Бога и самоотверженной любви к ближним. Еще юношей он оставляет родительский дом в г. Курске и, никому не ведомый, приходит в Саровскую обитель. Здесь он начинает жизнь свою с первых степеней послушания и смиренно проходит их, от всех приобретая любовь к себе и уважение за свою кротость и смирение.
Восемь лет проходит предварительный искус в готовности его вступить на путь иноческой жизни, и13 августа 1786 года он принимает иноческое пострижение с именем Серафима, а через два месяца поставляется в сан иеродиакона. ограждаемый смирением, отец Серафим восходил от силы в силу в духовной жизни. Как иеродиакон, он все дни с утра до вечера проводил в монастыре, совершая службы, исполняя монастырские правила и послушания, а вечером удалялся в пустынную келью, проводя там ночное время в молитве и рано утром опять являясь в монастырь для исполнения своих обязанностей.
2 сентября 1793 года он рукополагается в сан иеромонаха, и с вящей ревностью и усугубленной любовью продолжает подвизаться в духовной жизни. Его более не удовлетворяет - сам по себе для других тяжкий - труд иноческой жизни: молитвы, пост, послушание, нестяжательность. он покидает монастырское общежитие и удаляется для подвигов в одинокую пустынную келью в глухом сосновом саровском лесу; пятнадцать лет проводит здесь в совершенном уединении, соблюдая строгий пост и непрестанно упражняясь в молитве, чтении слова Божия и телесных трудах.
Подражая древним святым столпникам, он, подкрепляемый и утешаемый благодатной помощью, 1000 дней и ночей проводит, стоя на камне с воздетыми к небу руками, повторяя молитву: «Боже, милостив буди мне, грешному». окончив отшельническую жизнь, он снова приходит в Саровскую обитель и здесь, как бы в гробе, заключается в затвор на 15 лет, причем на первые 5 лет налагает на себя обет молчания.