Страница 18 из 19
Военная карьера Л. М. Чичагова продолжала складываться успешно и в мирное время. Однако стремление обратить все силы души на служение Богу все более и более начало проявляться именно в этот период времени. Приняв на себя 31 октября 1881 г. обязанности ктитора Сергиевского, всей артиллерии, собора при Троице-Сергиевой Лавре, штабс-капитан Л. М. Чичагов употребил большие усилия и на материальное обустройство этого храма, и на развитие активной духовно-просветительской деятельности в этом большом военном приходе, на попечении которого находились тысячи российских воинов.
В это же время в жизнь Л. М. Чичагова вошли и систематические богословские занятия, в результате которых не получивший даже семинарского образования офицер превратился в энциклопедически образованного богослова. Промысл Божий неуклонно подводил Л. М. Чичагова к решению о принятии священного сана.
Праведный Иоанн Кронштадтский, благословивший Л. М. Чичагова на принятие священного сана, счел необходимым в личной беседе с Наталией Николаевной Чичаговой убедить ее дать согласие на принятие супругом священного сана. Слова мудрого кронштадтского пастыря помогли Н. Н. Чичаговой преодолеть свои сомнения, и она согласилась разделить с супругом бремя его нового служения.
Для Л. М. Чичагова путь к священству стал не только путем восхождения к Богу, но и путем хождения в народ, в котором ему, в качестве пастыря, а затем и архипастыря, предстояло воспитывать верного сына своего Государя и Церкви.
После выхода в отставку семья Л. М. Чичагова в 1891 году переехала в Москву. Именно здесь, под сенью московских святынь, Л. М. Чичагов стал благоговейно готовиться к принятию священнического сана. 28 февраля 1893 в Московском Синодальном храме Двунадесяти апостолов совершилась пресвитерская хиротония Леонида.
В 1895 году отец Леонид овдовел, и на его попечении осталось четверо малолетних детей. Отец Леонид привез тело почившей супруги в Дивеево и похоронил на монастырском кладбище, а рядом приготовил место и для собственного погребения.
Сугубая обращенность к молитвенной жизни неизбежно влекла отца Леонида в стены монастыря, тем более, что уже несколько лет одним из важнейших послушаний в своей жизни отец Леонид считал составление «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря», открывшей ему не только историю одной из замечательных монашеских обителей Русской Православной Церкви, но и монашеские подвиги одного из великих подвижников Святой Руси - преподобного Серафима Саровского.
Однажды летом, проведя несколько дней в монастыре, отец Леонид побывал и у игумении. Игумения приняла его очень приветливо и при беседе сказала, что в монастыре живут две старицы-монахини и монахиня Пелагия (в миру Параскева, Паша), которые помнят преподобного. Едва войдя к блаженной Паше, он услышал от нее: «Вот хорошо, что ты пришел, я тебя давно поджидаю: преподобный Серафим велел тебе передать, чтобы ты доложил Государю, что наступило время открытия его мощей для прославления».
На ответ отца Леонида, что по своему общественному положению он не может быть принятым Государем и передать ему ее поручение, Паша сказала: «Я ничего не знаю, передала только то, что мне повелел преподобный». В смущении покинул отец Леонид келью старицы и вскоре уехал из Дивеевского монастыря.
Возвратясь в Москву и обдумывая слова блаженной, отец Леонид решил записать все рассказы о преподобном старце помнивших его монахинь, разыскать других его современников, ознакомиться с архивами монастыря. Привести весь этот материал в систему и затем этот труд напечатать и поднести Императору, чем и будет исполнена воля преподобного.
Весной 1898 года оставив своих уже повзрослевших дочерей на попечение доверенных лиц, отец Леонид был зачислен в число братии Троице-Сергиевой Лавры.
14 августа 1899 года иеромонах Серафим был назначен настоятелем Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря и возведен в сан архимандрита. За два с половиной года обитель, до этого тюрьма для психически расстроенных священнослужителей, совершенно возродилась.
В 1902 году усилиями архимандрита Серафима была переиздана вышедшая впервые в 1896 году «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря». Это второе издание «Летописи» имело особое значение для канонизации преподобного Серафима Саровского.
В это время архимандрит Серафим удостоился чудесного видения, о котором последствии поведал своему духовному чаду протоиерею Стефану Ляшевскому. «По окончании "Летописи" я сидел в своей комнате в одном из дивеевских корпусов и радовался, что закончил, наконец, труднейший период собирания и написания о преподобном Серафиме. В этот момент в келию вошел преподобный Серафим, и я увидел его как живого. У меня ни на минуту не мелькнуло мысли, что это видение - так все было просто и реально. Но каково же было мое удивление, когда батюшка Серафим поклонился мне в пояс и сказал. "Спасибо тебе за летопись. Проси у меня все, что хочешь за нее". С этими словами он подошел ко мне вплотную и положил свою руку мне на плечо. Я прижался к нему и говорю: "Батюшка, дорогой, мне так радостно сейчас, что я ничего другого не хочу, как только всегда быть около Вас". Батюшка Серафим улыбнулся в знак согласия и стал невидим. Только тогда я сообразил, что это было видение. Радости моей не было конца».
Архимандрит Серафим решился предпринять казавшийся некоторым его собратьям по духовному сословию дерзостью шаг с целью поставить, наконец, вопрос о канонизации преподобного Серафима Саровского в Святейшем Синоде.
Сознавая, что не только всемогущий оберпрокурор Синода К. П. Победоносцев, но и некоторые архиереи являлись категорическими противниками канонизации преподобного, архимандрит Серафим решился обратиться с просьбой поставить вопрос о канонизации в Святейшем Синоде непосредственно к Государю Императору Николаю II, являвшемуся в соответствии с Основными законами Российской Империи «верховным защитником и хранителем догматов господствующей веры».
В деле, представленном архимандритом Серафимом, Государь принял активное участие. Вскоре последовало его повеление о необходимости незамедлительно поставить вопрос об организации открытия мощей преподобного Серафима Саровского на заседании Святейшего Синода.
На архимандрита Серафима была возложена большая часть организационных и хозяйственных мероприятий, связанных с канонизацией преподобного.
29 января 1903 года Саровский старец преподобный Серафим был причислен к лику святых Русской Православной Церкви. А несколько позже архимандрит Серафим составил замечательный акафист преподобному.
14 февраля 1904 года архимандрит Серафим был назначен настоятелем одной из семи ставропигиальных обителей Русской Православной Церкви - Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря.
В 1905 году архимандрит Серафим был хиротонисан во епископа Сухумского, а затем попеременно направлялся на Орловскую (1906), Кишеневскую (1908) и Тверскую (1912) кафедры в сане архиепископа. Повсюду он проявлял себя ревностным устроителем приходских общин.
Святейшим Синодом святителю было поручено провести расследование поступивших в Синод сообщений о якобы имевших место нестроениях в духовной и хозяйственной жизни Иоанно-Предтеченского скита Оптиной пустыни.
Выяснив безосновательность обвинений, возводившихся на скитоначальника его недоброжелателями, и высоко оценив духовный опыт преподобного старца Варсонофия, святитель Серафим стал убеждать старца принять настоятельство в одном из крупных монастырей, духовная жизнь в котором требовала руководства опытного наставника.
Несмотря на государственные изменения, происшедшие в 1917 году, владыка Серафим продолжал активную церковную деятельность. Он участвовал на правах правящего архиерея Тверской епархии в Поместном Соборе Русской Православной Церкви 1917-1918 годов, на котором возглавил Соборный отдел «Монастыри и монашество». Изгнанный раскольниками со своей кафедры в конце 1917 года, святитель Серафим был назначен Святейшим Патриархом Тихоном на Варшавскую кафедру, вступить в управление которой не смог из-за разворачивавшихся в Польше военных действий, и пребывал с 1919 по 1921 годы в Черниговском скиту около Троице-Сергиевой Лавры.