Страница 12 из 16
Итак, уразумев краткость нашей жизни, позаботимся о смертном часе нашем, не вдаваясь в молвы мира сего и в неполезные попечения: всуе бо мятется всяк человек, – говорит Св. Писание. Хотя бы мы и весь мир приобрели себе, но во гроб вселимся, ничего не взяв туда из мира сего: ни красоты, ни славы, ни власти, ни чести, ни другого какого-либо здешнего блага. Вот мы смотрим в гробы – что же видим? Видим «созданную нашу красоту – безобразну, безславну, не имущу доброты». Видя обнаженные кости, узнаем ли по ним: кто царь, кто нищий, кто славный, кто неславный? Где красота и велелепие мира сего? Не все ли обратилось в смрад и приняло вид отвратительный! И вот все, что мир имеет прекрасного и вожделенного, изменилось в непотребство и ничтожество: как увядший цвет отпадает, как тень мимоходит, – так преходит все человеческое. Почудимся такой превратности и воззовем в душе своей: «О чудесе! что сие, еже о нас бысть таинство? како предахомся тлению? како сопрягохомся смерти? Воистину Бога повелением, якоже писано есть».
За преступление заповеди Адам подпал болезни – всякому бедствию; и за вкушение от древа в Едеме, когда змий изблевал яд свой, всеродная вошла смерть, поражающая нас. Но предвидевший смерть Владыка и глубиною неизреченной Своей мудрости полагающий предел, или подавающий уроки нашей жизни, пришед, низложил змия и, даровав нам воскресение, переселяет рабов Своих в жизнь иную.
Итак, восприимем в ум свой Второе пришествие Господне, и наше воскресение, и Страшный суд, воспоминая все то, что об этих событиях сказал Господь в Евангелии Своем, как написал Богогласный Матфей: «По скорби дней тех, – сказал Господь, – солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с небесе, и силы небесные подвигнутся. И тогда явится знамение Сына Человеческого на небеси: и тогда восплачутся вся колена земная, и узрят Сына Человеческого, грядущаго на облацех небесных с силою и славою многою. И послет ангелы Своя с трубным гласом велиим, и соберут избранный Его от четырех ветр, от конец небес до конец их» (Мф. 24, 29-31). А возлюбленный ученик Господа – Богогласный Иоанн – передает следующие глаголы Его: «Приидет час, в оньже вси сущий во гробех услышат глас Сына Божия, и услышавши оживут, и изыдут сотворшии благая в воскрешение живота, а сотворшии злая в воскрешение суда» (Ин. 5, 22-29). И опять Евангелист Матфей пишет: «Егда приидет Сын Человеческий в славе Своей, и вси святии Ангели с Ним, тогда сядет на престоле славы Своея. И соберутся пред Ним вси языцы: и разлучит их друг от друга, якоже пастырь разлучает овцы от козлищ. И поставит овцы одесную Себе, а козлища ошуюю. Тогда речет Царь сущим одесную Его: приидите благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира.
Сущим же ошуюю Его речет: отойдите от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный диаволу и ангелом его. И идут сии в муку вечную, праведницы же – в живот вечный» (25, 31-46).
Что, братия, что может быть страшнее и ужаснее того грозного ответа и видения, когда увидим всех согрешивших и непокаявшихся, которые за нераскаянность свою праведным определением Божиим будучи отсылаемы на вечные мучения, в несказанно лютом трепете возопиют неуслышанно и восплачутся горько? Как не тронуться и не возрыдать, когда вообразим в уме своем те страшные и лютые муки, о которых говорит Писание: огнь вечный, тьму кромешную, пропасть глубокую, червь лютый и неусыпаюший, скрежет зубов и прочие страдания, имеющие постигнуть людей согрешивших и делами своими прогневавших всеблагого Бога, – от нихже первый семь аз окаянный? Какой страх, братия, обнимет нас, когда поставятся престолы, разгнутся книги, Бог сядет на суде со славою и ангелы будут предстоять Ему в трепете? И что мы, виновные в грехах многих, будем делать тогда, когда услышим, что Господь благословенных Отца Своего призывает в Царствие Небесное, а грешных, отделив от среды избранных, отсылает в муки? Какой дадим ответ? Что скажем, когда все дела наши предстанут нам в обличение, и все наши тайные слова, помышления – все, днем и ночью сделанное сокровенно, – обнаружится пред всеми? Какой срам тогда покроет нас? Отречься от студных дел не будет никакой возможности: истина уличит, и страх превеликий и стыд поразит души грешных.
Не то будет с праведниками: они в радости и веселии войдут в чертог небесный и приимут награду за добрые дела свои. И кто может, братия, изрещи страх оный и ужас Второго пришествия Господня и суда страшного – неумытнаго – неподкупного, нелицемерного? «Если бы, – говорит некто из Отцев, – возможно было тогда умереть, весь мир умер бы от страха».
Поэтому-то и убоимся, и ужаснемся, и углубим все это в уме нашем. Если бы сердце наше и не желало сего, – будем принуждать его думать об этом, и в душе своей взывать: «Увы, омраченная душа, се приблизилось время твоего с телом разлучения! Доколе не отстанешь от злых дел? Доколе будешь пребывать в разленении? Почто не думаешь о страшном часе смертном? Почто не ужасаешься Страшного суда Спасова? Какой дашь ответ, или что скажешь тогда в оправдание свое? Се дела твои предстоят, обличая тебя и свидетельствуя против тебя!.. Но, о душа, пока имеешь время, отступи от дел срамных, примись за благое житие: прибегни ко Господу, предвари Его и верою возопий: «Согреших, Господи, согреших Ти зле! Но вем благоутробное Твое человеколюбие. Того ради припадаю и молюся Твоей благости, да приидет на мя милость Твоя, Владыко. Яко смятеся душа моя и болезненна будет во исхождении своем от окаяннаго моего и сквернаго телесе сего, да не когда лукавый супостата совет срящет и препнет ю во тьме, за неведомые и ведомые в житии сем бывшие ми грехи. Милостив буди ми, Владыко, и да не узрит душа моя мрачнаго взора лукавых демонов, но да приимут ю ангели Твои светлии и пресветлии. Имеяй власть оставляти грехи, остави ми, да почию и да не обрящется грех мой пред Тобою, еже согреших немощи ради естества моего, словом, делом и помышлением, в разуме и неразумии!
Да обряшуся пред Тобою, в совлечении тела моего, неимущ никоея же скверны на образе души моея, и да не приимет меня, грешника, рука темнаго князя мира сего, еже исторгнути мя во глубину адову, но предстани ми и буди ми Спас и Заступник! Помилуй, Господи, осквернившуюся страстьми жития сего душу мою, и чисту ю покаянием и исповеданием приими, и Твоею силою возведи мя на Божественное Твое судище. И егда приидеши, Боже, на землю со славою, и сядеши, Милостиве, на престоле Твоем, праведный Твой суд судити, мы же вси нази, яко осуждени, неумытному Твоему суду предстанем, и егда начнеши творити испытание нашим согрешением, тогда, Преблагий, не обличи моя тайная, ниже посрами мене пред Ангелы и человеки, но пощади мя, Боже, и помилуй мя. Понеже страшное Твое судище помышляя, Преблагий, дне суднаго трепещу и боюся, от совести моея обличаем, и скорблю зело о деяниях моих лукавых, и недоумеваюся, како отвещаю Тебе, Безсмертному Царю, яко Тебе горце прогневах: коим ли дерзновением воззрю на Тя, Страшнаго Судию, аз скверный и блудный?! Но, Господи Благоутробне Отче, Сыне Единородный и Душе Святый, помилуй мя, и избави мя тогда огня неугасимаго, и сподоби мя одесную Тебе стати, Судие Праведнейший!»
Примечание. Молитва эта составлена прп. Нилом из молитв великомученика Евстратия и прп. Матери Макрины. Желающим научиться памятованию о смерти и о Страшном суде преполезно читать эту молитву ежедневно, отходя ко сну.
3.
«Так и подобным образом молясь и размышляя, как указано выше, если благодатью Божией обрящем слезы, – говорит преподобный, – то нужно плакать столько, сколько то возможно: елико силу и крепость имамы; ибо плач избавляет нас от вечного огня и прочих будущих мук, – сказали Отцы. Если же не сможем плакать много, то понудим себя хоть несколько каплей испустить слез сердечным сокрушением: ибо, по словам св. Лествичника, Благий наш Судия на слезы наши, равно как и на всякое наше дело, взирает и судит о них не по количеству, а по качеству и по мере силы и возможности нашей. «Видел я, –говорит он, –немногие капли слез, но таких, которые как кровь истекают с болезненным чувством; видел также и обильные слезы, но такие, которые струятся как источник – свободно, без болезни. Видел то и другое, и сужу о том и другом не по количеству слез плачущего, а по страждущему чувству сердца его. Думаю, что и Божий суд таков же».