Преподобный

- Ступай и принеси мне сто монет, которые должен твой друг, тогда можешь забрать его, - выдвинул условия злоб­ный богач.

Тогда святой пошел в епископию, взял сто монет, которые там хранились для церковных нужд, и отдал Драконту. Но один весьма беспокойный диакон по имени Харин восставил всех клириков епархии против владыки.

- Вот, этот чужеземец Епифаний истратил все церковное имущество. Пойдемте, прогоним его, чтобы не быть нам ви­новными в этом грехе.

Прогнать своего архиерея Харин хотел потому, что сам желал быть епископом.

- Епифаний, ты не доволен тем, что пришел сюда без пла­ща и получил Церковь, но теперь, будучи чужаком, расто­чаешь церковное имущество! Кто сможет вынести это! Или отдай сто монет, или возвращайся к себе на родину, - сказал ему неистовствующий диакон.

После таких слов, Евгномон пошел в город, продал все, что имел, принес деньги святому; он оставался с ним до са­мой своей смерти. Взяв деньги, владыка Епифаний сто мо­нет отдал Харину, а остальные - нищим.

- Возьмите сто монет, принадлежащих Церкви; их отдал Епифаний, который ранее и потратил их, - сказал клири­кам Харин.

Однако никто из духовенства не хотел брать деньги, но все решили отдать их преподобному, у которого их беззаконно забрал Харин. Однако диакон не отдал деньги архиерею, но оставил их у себя. Несмотря на то, что этим не исчерпыва­ются все злодеяния, сотворенные им Епифанию, епископ никогда не гневался на несчастного диакона. Однажды во время трапезы в епископии, когда все клирики были за сто­лом и святой поучал их, а у него была привычка никогда не выпускать из рук Евангелие, и день и ночь учить слову Божию, громко закричал ворон.

- Кто знает, что сказал ворон? - спросил у бывших за сто­лом Харин.

Но никто не ответил ему на это, потому что все внимали поучению своего архиерея.

- Кто знает, что сказал ворон? - во второй раз поинтере­совался диакон, когда вновь вскрикнул ворон.

Но клирики и теперь внимательно слушали слово Божие, которому поучал треблаженный, совершенно не обращая внимания на Харина.

- Кто из вас знает, что сказал ворон? - в третий раз обра­тился к сотрапезникам диакон.

- Я знаю, что сказал ворон, - совершенно спокойно, весе­лым голосом ответил Епифаний.

- Открой мне, что сказал ворон, и тогда будешь владеть всем моим имуществом.

- Ворон сказал, что ты не будешь диаконом.

И в ту же минуту на Харина напал ужас: он не мог ни го­ворить, ни есть, ни пить; с помощью рабов диакона привели домой, положили на кровать, и на следующий день он умер. У Харина была жена - весьма благочестивая и святой жиз­ни женщина, которая, поскольку у нее не было детей, отдала все свое имущество Владыке и стала диакониссой Церкви. Десять лет она страдала от парализованной руки, но как только чудотворец перекрестил ее Животворящим Крестом, она стала здоровой. С тех пор все клирики стали подчинять­ся божественному архиерею со страхом и трепетом.

У блаженного Епифания была следующая привычка: во время служения Божественной литургии, когда он совершал возношение святых даров Богу, если ему не было видения, то не оканчивал богослужения (Возможно, этим видением было качание голубя, висевшего в древности перед Святой Трапезой, как это видно из документов VII Вселенского Патерика, либо какое-нибудь действие или проявления Святаго Духа, являвшегося святому во время освящения Даров. Так же пишет и божественный Амфилохий о Василии Великом: когда тот совершал Божественную Литургию, то видел, как на Дары сходил Дух Святый. В 150-й главе «Луга Духовного» описывается, как благочестивый епископ не продолжал богослужения, потому что не видел, как обычно, схождения Святаго Духа - Авт.). Так, однажды он произнес трижды: «И сотвори хлеб сей», но видения не последовало. Тогда, со слезами прося Бога открыть ему причину, Владыка посмотрел на диакона, стоявшего с рипидой слева от него, и увидел на лбу у того проказу. Из этого всем стало ясно, что диакон и был причиной того, что святому не было видения. Взяв у диакона из рук рипиду, авва тихо сказал ему:

- Ступай, чадо, в дом твой, и не причащайся сегодня. После этого он дал рипиду другому диакону и снова со страхом и слезами произнес Божественные слова. Тотчас же последовало видение, и Епифаний закончил Божественную литургию. По отпусте он подозвал диакона и расспросил его о причине этой проказы. Священнослужитель поведал ему, что той ночью спал со своей женой. Тогда преподобный, поз­вав всех священников, тихо сказал им:

- Дети мои, вы, которые удостоились принять Таинст­во Священства, должны хранить себя в чистоте от всякой скверны плоти и духа, чтобы не совершать вам недостойно Божественные Таинства.

С тех пор святой больше уже не рукополагал женатых, а только монахов, преподобных мужей и испытанных вдовцов, и каждый поистине видел Церковь как прекрасную невесту, украшенную святым и добродетельным священством.

Написано его учениками Иоанном и Поливием

***

Да будет препрославлен Вседержитель Бог, дающий нам жизнь и прославляющий, как говорит слово Божие, «про­славляющих» Его (1 Цар. 2: 30).

В то время случилось преподобному отцу Иоанну, учени­ку святого Епифания, сильно заболеть. Лежа на кровати, он подозвал меня и сказал:

- Поскольку треблаженный не хочет, чтобы записывали чудеса, которые Бог совершает через него, то ты, чадо Поливие, возьми эти бумаги, где у меня записаны подвиги нашего аввы, которых я был свидетелем до сего дня, и записывай отныне все, что он совершит. Ибо Бог продлит ему время жизни. И смотри, не пренебрегай этим, потому что, по веле­нию Божию, я до сего дня записывал все. После моей смер­ти записывай их ты. Позови мне преподобного отца нашего Епифания, - попросил меня Иоанн.

- Отче Иоанне, попроси Бога за грешного Епифания, - сказал ему архиепископ Кипра, навестив умирающего.

- Сотвори, отче, молитву, потому что я хочу говорить с тобой.

- Отче, положи руки твои на очи мои и облобызай меня, потому что вот, я умираю, - сказал преподобный Иоанн.

И как только владыка Епифаний положил руки на глаза своего ученика и поцеловал его, тот предал дух. Припав к нему на шею, епископ долго плакал и печалился о кончине своего сподвижника. Спустя какое-то время наш чудотво­рец, распростершись на земле, стал просить Бога послать помощь в строительстве церкви, потому что старый храм был небольшой по размерам и не вмещал всех желающих. И когда он молился, то был ему глас, а поскольку божествен­ный учитель часто слышал этот же глас, то он не смутился и спросил:

- Что повелит мой Господь?

- Начинай строить церковь.

Тотчас же святой пришел на то место, где хотел возвести храм, и, сотворив молитву и все последование, привел сюда шестьдесят строителей и множество рабочих, которые нача­ли это богоугодное дело. В то время в городе жил один очень богатый еллин по имени Дракон Великий, у которого был сын также носивший имя Дракона и страдавший от силь­ной боли в правом боку. Отец его истратил много средств на врачей, однако те не смогли его вылечить. Однажды свя­той проходил мимо дома, где жил Дракон Великий со своим больным чадом и многими другими людьми, и попривет­ствовал их. Затем, взяв больного за руку, он сказал ему:

- Дракон, будь здрав, как и другие.

И - о чудо! - отрок тотчас же выздоровел. Увидев это, все застыли в изумлении, а отец исцеленного от страха и ужаса не смог своими ногами войти в дом, но с помощью слуг его донесли до кровати и положили на нее. На следующий день жена Дракона пришла к епископу и попросила его прийти к ним в дом и помолиться Богу, дабы Господь восставил ее мужа от одра болезни. Преподобный не заставил себя долго уговаривать, но тут же поспешил в дом Дракона. Как только божественный Епифаний помолился, сановник встал с кро­вати, а на рассвете следующего дня, взяв пять тысяч монет, пришел к авве.

- Мне, чадо, хватает одной одежды для тела, хлеба и во­ды, что ты мне добавляешь тяжести? Но если хочешь про­славиться, ступай, отдай деньги на строительство храма Божия и тем, кто там работает, - сказал ему треблаженный.

Дракон Великий так и поступил, а затем попросил свято­го крестить его и его домашних.

Другой весьма богатый еллин Синесий имел единственно­го сына тринадцати лет, который заболел страшной болез­нью, вокруг горла у него возникла опухоль, в конце концов задушившая его. По причине смерти единственного наследника весь дом язычника был наполнен плачем и горем. Пришел утешить мать почившего и один христианин по имени Ермий: