Преподобный

Воины, взяв ребенка, в тот же вечер пришли в дом, где скрывался архипастырь. На этот раз святитель не захотел никуда уходить, но, уповая на волю Божию, настоял на сво­ем и сошел вниз бесстрашно, с веселым и радостным лицом, встречать незваных гостей, чем весьма удивил воинов. По­ка по просьбе святого легионеры обедали, епископ молился, после чего его посадили на осла и привезли в Смирну.

Когда Поликарп входил во дворец правителя, с Неба по­слышался голос: "Укрепляйся, Поликарп, и мужайся". Эти слова слышали многие христиане, однако никто не ви­дел Того, Кто их сказал. Наместник императора не был уве­рен, что к нему привели знаменитого Поликарпа. Однако, когда святой убедил его в этом, правитель стал уговари­вать его отречься от Христа и похулить Его, но епископ Смирны возразил:

- Восемьдесят шесть лет я работаю Ему, и Он не причи­нил мне никакого зла. Как же я сейчас могу похулить Царя моего, Спасителя и Искупителя?

Но тиран стал снова принуждать святителя отречься от Христа:

- Если не отречешься от Христа, я брошу тебя на съедение зверям, - устрашал судья мученика.

- Не медли, но бросай меня зверям, потому что я не поко­леблюсь в моей вере, но скорее буду тебе весьма признателен, если на один час раньше переселишь меня из этого ложного и претрудного мира в истинный и бессмертный, - настаи­вал Поликарп.

- Поскольку ты, - по-прежнему перечил святителю пра­витель, - ни во что вменяешь зверей, то, если не раскаешься, я сожгу тебя огнем.

- Что ты устрашаешь меня временным огнем, который скоро гаснет? Или ты не знаешь о неугасимом огне вечно­го мучения, который уготован нечестивым? Итак, не трать время, но делай что хочешь, - исповеднически возразил ему божественный епископ.

Говоря это и еще многое другое с великим дерзновением и радостью, мученик привел правителя в изумление, так что тот в недоумении послал глашатая трижды объявить о том, что Поликарп - христианин. Услышав объявление, вся толпа еллинов и евреев закричала громким голосом: "Это - отец христиан, который учит народ не поклоняться богам. Мы должны сжечь его живьем". Тотчас же они при­несли из мастерских и бань дрова и хворост. Особенно ста­рались преуспеть в этом нечестивом деле евреи, ведь у них, в силу той ненависти, что они питают ко Христу и ко всем христианам, в обычае усердно прислуживать подобному злу. Когда костер был готов, Смирнский епископ снял свои одеж­ды и распустил препоясание. Воины хотели прибить святого гвоздями, дабы он неподвижно стоял в огне. Он же сказал им: "Оставьте меня, ибо Тот, Кто дает мне силу переносить огонь, укрепит меня, чтобы я был неподвижен". Ему связали за спиной руки, и Поликарп был принесен в благоприятное всесожжение Богу, подобно овну праздничному, выбранно­му из великого стада. Перед тем как войти в огонь, мученик, воздвигнув очи к небу, стал молиться: "Господи, Боже Все­держителю, благодарю Тебя, что удостоил меня с сего дня и часа быть сопричисленным к мученикам Твоим в воскресе­ние жизни вечной, души же и тела.

Только бы мне быть при­несенным сегодня пред Тобою в жертву благоприятную, как Ты, Истинный Боже, уготовал, и предоткрыл, и совершил. Сего ради и о всех Тебя благословляю, Тебя прославляю с Возлюбленным Твоим Сыном и со Святым Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь".

После этого он вошел в огонь, и - о чудо! - огонь тот, как некий свод, как будто парус, наполненный воздухом, окру­жил тело мученика. И стоял он посреди него не как сожигаемая плоть, но как золото, разожженное в печи золотых дел мастера, и было сильное благоухание, как будто горел фимиам или иное что из драгоценных ароматов.

Наконец, увидев, что тело святого не горит, беззаконники повелели, чтобы к мученику подошел палач и умертвил его мечом. Когда это случилось, вытекло так много крови, что она совершенно угасила огонь. Наблюдая за этим чудом Божиим, вся толпа удивилась. А завистливый и злобный диавол, зная, что христиане захотят взять честные мощи святого придумал вот что. Одного сановника уговорили сказать пра­вителю, чтобы тот не отдавал тело священномученика хри­стианам, дабы они не стали почитать блаженного Поликар­па. Чтобы христиане тайно не взяли останки епископа Смир­ны, евреи взялись охранять их. По прошествии нескольких дней некий сотник бросил святые мощи Поликарпа в огонь, и они сгорели. После этого христиане, взяв то, что осталось после сожжения тела священномученика, с благоговением и почестями погребли в особом месте - во славу Христа, Бога нашего, Которому подобает всякая слава, честь и поклоне­ние во веки веков. Аминь.

Житие и подвиги преподобного отца нашего Харитона исповедника, спасшегося от мученической смерти в 276 году

В 270 году по Рождестве Христовом в Риме царствовал Аврелиан, который хотя и был идолопоклонником, все же в самом начале своего правления не чинил препятствий христианам, поклоняющимся Истинному Богу, однако впо­следствии, подвигнутый бесами, которым служил, воздвиг на христиан великое гонение. По всем областям своего цар­ства Аврелиан разослал нечестивый указ, согласно которо­му правители должны были приложить всяческое тщание и усердие в убеждении христиан отрекаться от веры Хри­стовой и возвращаться в прелесть идолослужения, а тех, кто не подчинялся, подвергать различным мукам и позорной смерти. В Иконии одним из первых христиан был схвачен и приведен на судилище к нечестивому правителю святой Харитон, так как именно он во всей окрестности был известен как самый добродетельный муж.

Во время допроса треблаженный бесстрашно признался, что верует во Христа, Истинного Бога. На вопрос, почему он противится царским повелениям и не хочет принести жерт­ву бессмертным богам, исповедник с великим дерзновением отвечал:

- Я потому не почитаю ваши святыни, что они не истин­ные боги, а злобные бесы, которые коварно убедили вас по­читать их за богов по двум причинам. Во-первых, чтобы этих лжецов возвеличивали под славным именем божества, а они гордились, что их почитают как богов, а во-вторых, чтобы увлечь вместе с собой в неугасимый огонь мучения всех тех, кто их почитает.

- О, Харитон, должно было мне сейчас весьма разгневать­ся на тебя и тотчас же предать на жесточайшие мучения, потому что ты похулил богов. Но, поскольку они долготер­пеливы и незлобивы, то и я хочу им подражать и советую тебе избрать то, что послужит тебе на пользу: принеси жерт­ву богам и будешь иметь великую честь у царя, - попытался уговорить святого наместник императора.

- Судья, если эти глухие и бездушные истуканы - боги, то ты худо поступаешь, что терпишь наносимые им мною ос­корбления. А если они не боги, как и есть на самом деле, то ты напрасно трудишься, склоняя меня к совершению безза­кония, потому что я никоим образом никогда не отрекусь от Живого и Истинного Бога и не буду служить мерзким бесам, поскольку я - последователь и подражатель той знаменитой первомученицы Феклы, которая, как другой Илия, сияет лу­чами мученичества в этом городе иконийцев. Кроме того, я ученик великого проповедника благочестия Павла, который вдохновенно склонял Феклу претерпевать мучения ради любви Христовой. Поэтому и я сегодня перед всеми говорю словами божественного Павла: «Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч?» (Рим. 8: 35). Нет, ничто не разлучит меня от любви Христовой, - отвечал мужествен­ный воин Христов.

- О добрый Харитон, если святыни наши, как ты гово­ришь, - не боги, как же августейшие наши цари, которые им поклоняются, и мы, правители, веруя в них, имеем от них славу и счастье? - сказал тогда правитель.

- Весьма заблуждаетесь вы, еллины, что признаете бога­ми резные изваяния, вышедшие из-под рук человеческих, которые полностью лишены дара речи, ума и живых чувств, как об этом говорит наше Священное Писание: «Идолы языч­ников - серебро и золото, дело рук человеческих; есть у них уста, но не говорят; есть у них глаза, но не видят; есть у них уши, но не слышат, и нет дыхания в устах их. Подоб­ны им (слепы, глухи и бесчувственны) будут делающие их и всякий, кто надеется на них» (Пс. 134:15-18). Может, ты сом­неваешься в том, судья, что сказанное мною истинно? Ис­пытай на деле: предай идолов огню, прикажи сокрушить им члены, и тогда самым опытом познаешь, что они совершен­но бесчувственны и не могут ни пошевелиться, ни говорить, ни причинить вред уничтожающим их, - ответил Харитон.