Преподобный

Когда царь Лев умер, после него воцарился его брат Александр, который низвел с престола Евфимия и возвел на него вновь Николая. А когда умер и Александр, воцарился его племянник, то есть сын Льва, Константин Багрянородный, у тестя же его, Романа, был титул "Отец-Царь".

Те, которые собрали Собор в 992 г. от Рождества Христова, запретили не только четверобрачие, но и против троебрачия установили это правило, говорящее: "Если кто, достигнув сорока лет и при этом ни возраста не стыдясь, ни о должной христианской благопристойной жизни не заботясь, только лишь по действию страстного вожделения впадает в третий брак, тот да будет со всей тщательностью и наблюдением в течение пяти лет не причащающимся Святыни Причастия, и этот срок никак не может быть сокращен. Но и после того как он удостоится Пречистого Причастия, да не будет ему позволено причащаться в иное время, кроме как на спасительное Христа Бога нашего Воскресение, ради очищения, насколько возможно, бываемого от предшествующего воздержания [Великого] поста. Если же кто, будучи тридцатилетним и имея детей от предыдущих браков, сочетается с третьей женой, тот неопустительно в течение четырех лет да не причащается Святынь. И после того как сможет причаститься Таинств, то да удостаивается ими наслаждаться только три раза в год: первый раз - на спасительное Христа Бога нашего Воскресение, второй - на Успение Пречистой Владычицы нашей Богородицы и третий раз - в день Рождества Христа Бога нашего, ради предшествующего этим дням поста и бываемой от него пользы".

Это Деяние Собора было названо Томосом Единения, потому что на нем вновь объединились архиереи и весь народ, который был до этого разделен четверобрачием Льва.

Однако я не знаю, какой благословенный - или по необразованности, или же намереваясь положить для христиан препятствие к вечной жизни, - укоротил это правило и в таком усеченном виде поместил его в Часослов. А наши благословенные духовники, обнаружив его, раструбили это правило по всей вселенной, возлагая епитимию и правило о троебрачных на всех христиан: второбрачных, первобрачных, девственников, да и вообще на всякий возраст.

Но я не столько удивляюсь духовникам, сколько удивляюсь, что добрые архиереи и пастыри не возгласили сразу в богодухновенные трубы истины, чтобы заклеймить позором злого сеятеля этих плевел и выкорчевать это гнилое растение из Церкви. Ведь они имеют власть от благодати Святого Духа поддерживать всякое добро и исправлять то, что нуждается в исправлении.

Наверное, архиереи приводят то оправдание, что поскольку они находятся под игом турок и связаны многими заботами, то доверяют решать такие вопросы учителям и проповедникам. Но тем самым эти благословенные -один не желая потерять свой покой, другой приводя другие оправдания - все вместе устраняясь и перекладывая тяжесть друг на друга, скрывают, как в гробу, слово Божие и истину и молчаливо дают понять, что они согласны с тем, что происходит, как говорит божественный Мелетий Исповедник:

Когда кто, веденья достигнув

и верно истину познав, пытается ее сокрыть,

изобретая некий приемы,

и смело не провозглашает,

открыто, громко говоря;

кто, о честных заботы не имея

и о Божественных Канонах,

не защищает Правил, данных

святыми славными отцами,

тот наказанью подлежит не меньшему,

чем те, кто их нарушил.

"Тот, кто молчит об истине,

воскресшего Христа в гробу скрывает," -

так говорит один отец,

и с ним согласна речь другого:

"Воистину, весьма опасно

о благочестии молчать,

и ров погибельный, и мука

на веки вечные веков".

Неправедно, непозволительно,

нехорошо благочестивым

молчать тогда, когда Господни

законы дерзко нарушают,

когда стараются обман обосновать

и прелесть злую.

Как было сказано одним великим:

"Когда благочестивый видит

опасность с Богом разлученья

и оскорбленье против Бога,

тогда он разве промолчит?

Вполне ли будет он спокоен?

Ведь промолчать тогда есть то же,

что согласиться и одобрить.

Пример дает нам

святой Предтеча Спасов Иоанн,

а вместе с ним -

святые братья Маккавеи.

Ведь и за малые уставы

Закона Божьего они,

презрев смертельную опасность,

стояли твердо, до конца,

малейшей йоты не предав

священного Закона.

Похвальной часто признается

и справедливою война,

и битва - несравненно лучшей,

чем душевредный, мутный мир.

Ведь лучше стать на бой с такими,

кто мудрствует недобро, зло,

чем им последовать и вольно

в неправде с ними согласиться,

навечно с Богом разлучившись,

а с этими соединиться.

А божественный Златоуст говорит: "Если небезопасно человеку молчать, когда его обижают, то разве не будет достоин всяческого наказания тот, кто молчит и не взирает на то, когда наносится ущерб Божественным законам?".

возражение 11

Многие возражающие говорят, что практика Причащения не является догматом веры, который следовало бы хранить обязательно.

Хотя частое Причащение и не является догматом веры, это все же Владычняя заповедь, которая содержится во многих изречениях нашего Господа, особенно же в следующем: "Сие творите в Мое воспоминание", то есть непрестанно и каждый день, пока стоит этот мир. И поэтому, как заповедь Владычняя, она должна храниться непременно, о чем мы говорили в первой части книги.

Однако те, кто высказывает такие возражения, обнаруживают тем самым, что хотят обнажить догматы и оставить их опустошенными от всякого церковного определения и установления. Но мы их спросим: эти догматы на чем смогут быть основаны? Разве не сказал нам божественный Златоуст, что человеческая жизнь нуждается в правильных догматах, а догматы нуждаются в жизни чистой; чистая же жизнь рождается и достигается благодаря божественным заповедям, священным законам Церкви и честным преданиям и определениям божественных отцов? Итак, если мы откажемся от священных правил, Владычних заповедей и остального, то исчезнет и чистая жизнь. А когда исчезнет чистая жизнь, тогда мы и догматы правильные потеряем, и останемся опустошенными и во мраке.

Мне не достанет времени, чтобы перечислить тысячи примеров святых, которые претерпели муки и умерли за церковные установления и правила. И однако находятся некоторые столь бесстыдные, что не только не страдают за истину, но и сопротивляются ей и дерзко отвергают Владычние повеления, полагая перед теми, кто приступает причаститься, препятствие к Божественному Причащению без всякой со стороны тех вины или повода. Это очень дерзкое поведение, если вспомнить, что Господь даже самого Иуду не отверг от Приобщения, хотя и знал, что это скверный сосуд зла.

Каждый день Христос принимает всех причащающихся и тех, кто достоин, очищает, просвещает и освящает, а недостойных сначала предает угрызениям совести и затем, если они исправятся, с милосердием их принимает. А если они останутся неисправившимися, то предает их различным болезням, как говорит Апостол: "Оттого, что причащаются недостойно, многие из вас немощны и больны и немало умирает".

Эти же благословенные, и не зная состояния причащающихся, только для того, чтобы сохранить дурной обычай, который душевредно установился, полагают препятствия православным христианам к Божественному Приобщению.

Однако спросим Великого Василия, чтобы он нам сказал истину: "Следует ли, о божественная и священная глава, или не опасно ли отказаться от какого-либо повеления Божия? Позволительно ли воспрепятствовать тому, кому дано такое повеление, его исполнить или послушаться препятствующих, особенно если препятствующий является подлинным чадом Божиим? Или же этот помысел только кажется приемлемым, а на деле противен Божественному повелению?" На это святой отвечает: "Так как Господь сказал: "Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем", очевидно, что и всему другому лучше всего учиться у Него. Так и в данном случае вспомним самого Господа нашего Иисуса Христа, Единородного Сына Бога Живого. Когда Иоанн Креститель сказал Ему: "Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?" - Он ответил: "Оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду" [То есть необходимо, чтобы Я исполнил всякое дело, которое оправдает человека]. И как Он с негодованием ответил Петру, когда тот попытался отговорить Господа от страданий, о которых Он пророчески возвестил своим ученикам по пути в Иерусалим: "Отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое". И опять, когда тот же Петр, отдавая честь Владыке Христу, отказывался, чтобы Тот умыл ему ноги, Господь вновь сказал: "Если не умою тебя, не имеешь части со Мною".