Преподобный

Так говорил тот несчастный купец, а поскольку нужда за­ставляет такового быть более изобретательным, чем любого другого, купец нашел способ, как войти в святилище. "Ес­ли тебе угодно, о первоапостоле, я притворюсь, что смертно согрешил и пойду к Папе ложно исповедоваться в смертном грехе. Он, как я хорошо знаю, предпишет мне, согласно обы­чаю, обвязаться твоими веригами и обойти храм семь раз, а затем стучаться головой о двери твоего святилища. А даль­ше все уже будет зависеть от твоего человеколюбия и состра­дания - может быть, ты откроешь мне дверь, впустишь меня и согласишься на похищение священного твоего сапожка". Так, со слезами рассказывая апостолу о своих планах и го­рестях, купец уснул. Во сне ему явился апостол и одобрил его план. Купец пошел исповедовать притворный грех, по­лучил епитимию, связал себя веригами, обошел семь раз вокруг храма и начал стучаться лбом в двери святилища. А что же было после этого? «Кто изречет могущество» апо­стола, «возвестит все хвалы» его? (ср. Пс. 105: 2). Двери свя­тилища открылись сами по себе, и сам апостол позволил совершить кражу. Потому что как только открылись двери, вор был как бы приглашен самим божественным Петром войти внутрь (поистине, братья, у меня встают дыбом во­лосы при этом страшном повествовании). Тогда, говорю, апостол слегка протянул ногу и по собственной воле отдал купцу свой сапожок.

Купец, с обувью под мышкой, вышел из святилища исполненный радости и благодарности к своему благодетелю.

Знаю, что вы, читатели, удивляетесь странному этому чу­ду, да я бы и сам удивился крепости и силе вериг апостола, которые совершают такие чудеса, если бы не знал до этого, что одной тенью апостола Петра воскресали мертвецы. А то, что посредством вериг, которые соприкасались с телом Пет­ра и освятились, совершаются такие чудеса, это не так уж и странно. То, что чудеса совершались от тени, следовавшей за Петром, вот это было более странно. Но если то чудо совер­шилось, и в него уверовали, то несомненно благоразумные уверуют и в это чудо, и всегда будут почитать его.

Итак, как я уже сказал, радуясь и благодаря апостола ку­пец вышел из святилища вместе с сапожком, а сила, прежде открывшая двери, теперь снова их закрыла. Ни римляне, ни даже сам Папа не узнали о краже, пока не пришел день, когда по обычаю отверзают святилище с мощами апостола для поклонения народа. Войдя внутрь, Папа увидел, что на одной ноге у апостола нет обуви. Он удивился и сильно опе­чалился из-за этого святотатства, ибо не мог понять как оно совершилось - двери были закрыты, а печати оказались не взломаны. Размыслив, что все произошло не без воли Бо­жией, потому что без воли апостола никто бы не посмел та­кое, Папа повелел сшить другой такой же сапожок для ноги апостола.

А купец, выручив много денег от продажи обуви апостола, закупил много товара, продал его и стал необычайно богат, но вместо того, чтобы поспешить как можно скорее отдать заимодавцу долг и поблагодарить своего благодетеля, со­гласно обещанию (не знаю, может быть, развратилась его душа от большого богатства и ему стало жалко денег, или он услышал, что папа велел сшить другой сапожок), купец подумал, что излишне будет шить третий сапог, рассудив, что три сапога апостолу, у которого только две ноги, не нужны. Поэтому он не стал воздавать благодарностью за благо­деяние, поленившись, так сказать, оплатить свой долг. Но апостол Божий Петр не долго позволил ему пребывать в этом небрежении и лени. Он явился к нему ночью и напом­нил о долге, прося обещанного. После этого купец изготовил великолепный сапожок и отправился в Рим. После того, как он снова исповедался папе, его снова связали веригами, и он снова стучался в двери, которые вновь открылись. Купец вошел и тут случилось чудо. Апостол снова вытянул ногу, и купец, сняв изготовленный по повелению папы сапог, надел ему свой, новый. Сапог же папы он со страхом положил меж­ду ногами апостола, которые сами по себе были как живые, одна чуть приподнялась над другой, освободив место для третьего сапожка. Исполнив свое обещание, купец вышел в радости и веселии.

Украшенные мощи апостола пребывали так долгое вре­мя, а затем, неизвестно, почему так устроил Бог – «ибо кто познал ум Господень? или кто был советником Ему?» (Рим. 11: 34), - целостность мощей нарушилась, и все отделилось: голова, хребет, предплечья, бедра, лопатки, пальцы - воз­можно для того, чтобы наказать народ Римский за его безза­коние, потому что они убрали из святилища трон, отменили прежние меры предосторожности, сняли украшения и са­пожки апостола, а мощи его положили в ковчег и поставили при дворе храма.

Прошло много лет, и некий житель Константинополя вы­сокого звания, богобоязненный, лучший архонт синклита, придя по какой-то необходимости в Рим, сподобился покло­ниться мощам апостола, и из любви к родине и Богу замыс­лил совершить дело дерзкое и опасное. Он захотел похитить мощи и перевезти их в Константинополь. Возможно, у него и получилось бы задуманное, если бы он поступил как тот купец, сначала сообщив апостолу о своем намерении и ис­просив у него разрешения. Но этот архонт приступил к делу с бесстыдством. Похитив мощи, он положил их в чистый но­вый мешок, и отправился на муле в Константинополь. Что же сделал божественный Петр на этот раз? Уж не знаю, по­тому ли, что не хотел, чтобы его мощи были в Константино­поле, поскольку похищение прошло без его разрешения, по­тому ли, что хотел навсегда остаться стражем и спасителем Рима, но ночью он явился во сне Папе Римскому и рассказал обо всем: сообщил о краже мощей, назвал имя похитителя и сказал, что он направляется в Константинополь. Весьма смутившись от этого сна, Папа тотчас же собрал множество конников и воинов и отправил их в погоню за вором. Вскоре они догнали вора и вернули мощи апостола в Рим. Архон­та с позором бичевали и связанным привели к Папе.

Узнав, что архонт знатного рода, имеет высокую должность, а мо­щи похитил из любви к Богу и апостолу, Папа повелел его развязать и стал говорить с ним кротко, как духовный отец, направляя свои усилия к миру. Мощи апостола надежно по­ложили под Святой Престол, а архонту вместо мощей Папа даровал честные вериги апостола Петра для того, чтобы, с одной стороны, подарком уменьшить сильную печаль ар­хонта из-за причиненного ему бесчестья, а с другой стороны, утешить в любви, которую архонт имел к апостолу. Вот та­ким образом и были перенесены к нам честные вериги - душ некрадомое сокровище, источник неистощимый исцелений, река чудес приснотекущая и дар благочестивым - лучший и драгоценнейший всякого другого дара. Для города Кон­стантинополя вериги являются путами, удерживающими и укрепляющими, которые со всех сторон сжимают и охраня­ют его, для иноплеменных - цепью для удушения, которая угнетает и покоряет их, а для наших душ - цепью, возводя­щей на Небо, которая соединяет нас с божественным Петром и со Спасителем Христом.

О первоверховный апостол Петр, ты, который был открыт Самим Безначальным Отцом и проповедовал Единородно­го Сына, ты, который все, что разрешал и связывал на зем­ле, разрешаешь и связываешь на Небе, ты - основание Церкви, ключарь Царствия Небесного, которому доверен рай, но не для того, чтобы охранять двери его, как Херувиму, и препятствовать тем, кто хочет войти, но для того, чтобы открывать и облегчать вход желающим, ты, который есть изумление Небесных, похвала земных, страх преисподних, великий Петр, тебя просим мы, посети нас свыше кротким взглядом и укрепи Церковь, сотрясаемую кознями диавольскими, Церковь, которую Твой Учитель искупил Своею Кровию и построил на тебе - неподвижном камне. И град сей сохрани и удержи всеобъемлющими веригами мира, благо­честивым царям нашим буди споборник и помощник, став для них камнем твердым и пригодным ко отгнанию врагов; иноплеменным будь камнем соблазна и претыкания. Молим тебя, тому благочестивому христианину, который подвиг меня на написание сего слова, щедро воздай за пламенную любовь, которую имеет к тебе, а меня с благосклонностью прими за то, что я, по немощи языка моего, а не от хладности мысли не восхвалил по достоинству преестественные твои величия, но скуден был в том, что подобает тебе.