Преподобный

И тотчас же с помощью духовного рассуждения, которому он постоянно поучался из Священных Писаний, преподобный стал прове­рять то, чему научился, отбрасывая бесполезное, и собирая полезное в духовные свои житницы. Так он стал с радостью предаваться размышлениям о Боге.

Зная, что для очищения ума таковыми размышления­ми и возвышения его до Небесных созерцаний необходимо упражняться и в других добродетелях, как телесных, так и духовных, преподобный стал подвизаться с великим усерди­ем в строжайшем посте, бдении, молитве, за которые сподо­бился и божественного дара священства в возрасте тридцати лет от Неокесарийского митрополита Иакова, который под­визался тогда в том же самом Иверском монастыре. После этого преподобный продолжал прилагать подвиги к под­вигам, а пот к поту, стараясь стать образцом для верных в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте (1 Тим 4: 12). Зная, что пост есть основание всех добродетелей и что Господь ублажает алчущих ныне, ибо насытятся (ср. Лк.6,21), то есть добровольный голод, либо невольный, но перено­симый с благодарностью, святой иногда ел свой ячменный хлеб, да и тот без соли, один раз в два - три, а иногда и в четыре дня. Иной раз он вместо хлеба вкушал фасоль, про­тухшую настолько, что с большим трудом понуждал себя ее проглатывать. Обличаемый как-то раз своим учеником Мелетием, который считал его самоубийцей, он сказал: "Нет самоубийца - это тот, который ничего не ест и умирает от голода, но я даю ему (то есть чреву) пищу независимо от то­го, нравится она ему или нет".

Преподобный всегда собирал со стола крошки, смачивал их водой или вином, клал в сум­ку и выдерживал до тех пор, пока они не засыхали и не начи­нали издавать неприятный запах. Только после этого он их съедал. Очень часто он ел то, чем обычно смазывают печную утварь, а потом выбрасывают. Этим он и утешал себя после многодневного поста. Во время Великого поста он ел один раз в неделю, пытаясь превзойти самих древних подвижни­ков, и дошел до того, что в течение пятнадцати дней не ел вообще ничего. Если ему приходилось есть вместе с други­ми, то он ел все, что позволено есть монаху, чтобы другие не видели его добродетель, и чтобы смирить гордыню, согласно преподобному Иоанну Лествичнику. Но даже и в этих ред­ких случаях Иерофей вкушал очень умеренно. Так же уме­ренно он и спал, следуя словам Арсения Великого: "Монаху достаточно спать один час в сутки. Если он подвижник, то пусть упражняется в этих двух добродетелях, чтобы легко, как на крыльях, взойти к другим, более высоким добродете­лям". Когда сон уж очень сильно одолевал подвижника, он ходил по монастырю и со слезами и воздыханиями молил­ся: "Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя". Вот такое занятие имел присноблаженный и старался, если бы­ло возможно, и не было препятствий от людей, не оставлять эту молитву ни умом, ни устами.

От своих чрезмерных подвижнических трудов Иерофей пришел в такую немощь, что расстояние от берега до мона­стыря проходил с двумя-тремя остановками, хотя путь был небольшой и дорога ровная. Благодаря своим трудам пре­подобный дошел и до блаженного плача, и до радостотворных слез, которые возводят на высоту смирения и презре­ния к самому себе. В конце жизни он познал и богоподражательную любовь и уже не боялся лишиться ее, по апостолу: «любовь никогда не перестает» (1Кор. 13: 8). Поэтому, если какой-нибудь нищий просил у Иерофея милостыню, то он, не имея ни золота, ни серебра, снимал свою одежду и отда­вал. Иногда он отдавал нищему и ночное одеяло. В монас­тыре, узнав об этом, выдавали ему другое, но он и его снова отдавал. Из-за этой любви он согласился на неотступные просьбы скопелитов, на остров которых он переправился со многими другими монахами из-за эпидемии страшной чу­мы. Прожив на острове восемь лет, он преподавал в школах различные предметы, проповедовал в церквах, принимал исповедь, и так исполнял на деле пророческое изречение: «Уста праведнаго поучатся премудрости, и язык его возглаголет суд» (Пс. 36: 30).

От телесных и духовных добродетелей он возвысился до созерцания Небесного, нисколько не желая знать о земном. Постоянно осияваемый невещественными явлениями, пре­подобный радовался радостью неизреченной и, созерцая божественную красоту, становился Божественным по бла­годати, хотя он и был еще в теле. Умное созерцание Бога и молитва Иисусова сменялись у него изучением Священно­го Писания. Когда преподобный прекращал заниматься и этим, то давал уроки или преподавал нравственное поуче­ние, приправленное солью. Однако, через некоторое время, желая насладиться глубоким безмолвием и предаться Бо­жественным созерцаниям, чтобы более полно соединиться с Богом (а может быть предвидя свою близкую кончину) и из­бежать людской славы, преподобный с одним из любимых своих учеников, иеромонахом Мелетием, который и сам был весьма добродетелен и как бы отражал подвиги блаженного, святой Иерофей отправляется на совершенно пустынный остров Юрский. Этот остров всегда служил для царей удоб­ным местом ссылки. Пробыв здесь недолго в подвиге вместе с другими двумя братьями, преподобный заболел и через не­сколько дней, тринадцатого сентября 1745 года, оставил эту временную жизнь и переселился в вечную, прожив на земле пятьдесят девять лет.

Он направился к той радостной Сла­ве и Свету, ради Которых подъял здесь чрезмерные труды и подвиги, а братьев, бывших с ним, и особенно упомянутого Мелетия, оставил в безмерной печали. После того как Меле­тий похоронил преподобного, он снова вернулся в Иверский монастырь, и вновь появился на острове только для перене­сения мощей преподобного. Святые мощи Иерофея источа­ли Божественную благодать. Мелетий взял честную главу с челюстью и принес их в Иверскую обитель, где их хранят до сего дня и почитают. Святой не только при жизни сподобил­ся приять от Христа силу чудотворений, но и по смерти от его мощей исходит неизреченное благоухание и бывают чу­деса, свидетелями некоторых из них были два иеродиакона и один мирянин. Они пришли в Иверский монастырь к до­стопочтенному Мелетию, ученику преподобного, и просили его вынести им для поклонения честную главу присноблаженного старца. Когда Мелетий вынул главу из ларца, про­изошло дивное чудо: вся келья наполнилась таким тонким и приятным благоуханием, что стало понятно, что это дар Небес. Пришедшие изумились, потому что никогда ранее они не ощущали такого дивного аромата и рассказывали об этом повсюду. Далее я приведу лишь небольшое свидетель­ство о благодати, которую получил преподобный.

В юности, когда преподобный подвизался добрым подви­гом, один любящий осуждение монах, завидуя его целомуд­рию, осудил его, и тотчас же испытал на себе Божественный гнев. Судами Божиими и тело, и губы его опухли, - вот так наказываются «уста лживые, которые против праведника говорят злое!» (Пс.30:19) Причем губы распухли так сильно, что знакомые не могли ни вложить ему в рот пищи, ни влить никакого пития. Разжав рот с помощью ножа, они вливали ему в рот немного сока, этим он и жил до тех пор, пока незло­бивый преподобный, которого никто не позвал, сам явился к нему и, помолившись Господу, исцелил. То же самое случи­лось и с другим монахом, который так же оклеветал святого, и его постигло наказание, и он получил такое же исцеление по молитвам преподобного.

После кончины святого некий Каллиник, монах Иверского монастыря, находился в Константинополе; у него при се­бе была часть святых мощей преподобного; в это время одна женщина заболела: у нее налились желчью глаза, зрение ее ухудшилось и несчастная испытывала жуткие боли. Монах исцелил ее дивным образом с помощью этих мощей, по мо­литвам ко Господу, и она стала прославлять Бога и благода­рить преподобного, ибо до этого без всякой пользы истрати­ла много средств на врачей.

Другая жена три года лежала, прикованная к постели и мучаясь от боли. Тот же самый Каллиник с помощью мощей избавил ее от этих болей и поднял с постели.

Некий младенец непрестанно плакал и скрежетал зубами целый год. Он так же получил исцеление от мощей, по мо­литвам ко Господу.

И на Святой Горе Афон с помощью святых мощей некото­рые исцелились от телесных болезней, а другие избавились от зубной боли. Вот такую силу имеет молитва праведного, и особенно после смерти, ибо он с большим дерзновением молится ко Господу за тех, кто с верою его призывает.