Преподобный

Однако нашлись некоторые братья, которые не смогли взирать на такое высокое житие преподобного. Подвигнутые на зависть ненавистником добра - диаволом, они обвинили подвижника в прелести перед игуменом Лавры, якобы тот ест траву, потому что гнушается хлебом. Игумен вызвал Нифона в монастырь и спросил: "Брате мой и чадо, зачем ты подвизаешься такой суровой и высокой жизнью, от которой рождается возношение и прелесть, а не идешь средним и непрелестным путем, который легче и не таит в себе бездн прелести? Древние отцы питались травой в пустынях, пото­му что у них не было хлеба, а здесь есть и хлеб, и другая еда. Ты должен все это есть с воздержанием, и тогда прогонишь бесовское превозношение и прелесть". По своему крайнему смирению преподобный послушался игумена, и, покинув Вулевтирии, пришел в кафизму Преображения, где прожил много лет подряд, совершая там Божественную литургию. Узнав о нем, у кафизмы собралось множество братьев, ко­торые хотели стать его послушниками и иметь преподобно­го своим наставником и учителем монашеского жития. Но множество народа доставляло подвижнику сильное беспокойство, и он ушел оттуда к преподобному Максиму Кавсокаливиту, вместе с которым и безмолвствовал много лет. И такую они испытывали любовь друг к другу, что, казалось, была у них одна душа в двух телах. Святой Максим подарил свою каливу святому Нифону, а сам соорудил для себя дру­гую, рядом.

Поскольку многие приходили к святому Максиму из-за совершаемых им чудес и пророчеств, через некоторое вре­мя святой Нифон, будучи не в силах выносить это беспокойство, ушел оттуда в пещеру, что находилась напротив кафизмы святого Христофора, где и остался на безмолвие. Позже пришел с его родины некий монах по имени Марк, и просил взять его в послушники, чтобы научиться мона­шескому житию. Преподобный принял его, но велел постро­ить рядом с его каливой другую, для его брата. Изумившись от слов святого, Марк отвечал: "Отче, разве возможно, что­бы мой брат пришел сюда, он же мирянин и имеет семью?" Тогда с присущим ему великим смиренномудрием святой сказал: "Брат, я выжил из ума, поэтому и не знаю, что говорю Ты же поступай как хочешь". На праздник святого Афанасия преподобный послал Марка по какой-то необходимости Лавру, сказав: "Возвращаясь с праздника, приведи с собой и своего брата, посмотрим на него". Марк же, снова удивившись, отвечал ему теми же самыми словами. Однако, придя в Лавру, он обнаружил, что брат его сидит у дверей. Поняв прозорливость святого, он с радостью обнял брата, хотя и ис­пытывал угрызения совести оттого, что не поверил своему старцу. Позвав брата с собой, Марк привел его к святому и, припав к его ногам, просил прощения за свое неверие. Через некоторое время Марка разбил сильный паралич, он не мог ни ходить, ни пошевелить рукой или ногой.

Он попросил святого сжалиться над ним и исцелить, но тот, желая чтобы Марк познал свой грех неверия и преслушания, сказал: "Ис­целить тебя, чадо, могут лишь святые чудотворцы и бессребреники, а меня, грешного и недостойного, Бог не слышит". Брат же Марка, из сострадания к нему, очень просил святого простить его. Нифон взял елея из лампадки и помазал тело больного, и - о чудо! - Марк тотчас же исцелился и встал с одра, на котором лежал. Тогда святой сказал ему: «Вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже» (Ин. 5: 14). Но Марк снова впал в преслушание. Он просил благословения старца пойти ловить рыбу, но, не получив его, все равно спустился к берегу, чтобы якобы по­стирать одежду, а на самом деле стал ловить рыбу. И когда он занимался этим, вдруг из воды выпрыгнула огромная аку­ла с раскрытой пастью, чтобы проглотить его. Испуганный Марк призвал в молитвах старца и, чуть отпрянув назад, едва-едва смог избавиться от чудовища. Он тотчас же при­бежал к святому, держа в руках свой улов. Святой же, взгля­нув на него, сказал: "Не будь неверен, ослушник, ибо тот, кто преобразился в змия перед прародителями и научил их преслушанию, тот же самый и превратился в акулу за твое преслушание, которому научил тебя прежде, желая ввергнуть в погибельный ров и духовно, и телесно.

Но Христос, пришедший в мир, чтобы мы имели жизнь, помог тебе сегодня, ожидая по безграничной Своей благости, твоего покаяния. Я же никогда не стану есть рыбу преслушания". Услышав это, Марк далеко отбросил рыбу и, припав к ногам святого, с го­рячими слезами просил прощения. По необычайному свое­му состраданию святой простил его. С тех пор Марк всегда пребывал в полном послушании своему наставнику, до тех пор, пока не окончилась его земная жизнь, и он не перешел в мир иной с благими надеждами на тысячекратную награ­ду за послушание. Преемником своего послушания, чтобы служить святому, Марк назвал своего племянника Гаври­ила, отца которого звали Досифей. Этот Досифей однажды попросил святого послать Гавриила по какой-то нужде в Ватопедский монастырь, и тот отправил его, назначив, однако, точный день его возвращения. Пришел назначенный день, а Гавриила не было. Досифей начал плакать, думая, что сын его попал в рабство, ибо он слышал, что те места подвер­гались пиратским нападениям агарян. Святой же, прозрев духовными очами, узнал о том, что случилось, и сказал: "Не плачь, старец Досифей, о своем сыне, потому что он на свободе". И действительно, Гавриил, с которым не случилось ничего дурного, пришел до захода солнца.

Зная, что через шесть месяцев святой Максим заснет по­следним сном, святой сказал своим сподвижникам: "Пой­демте к святому Максиму, насладимся его обществом, ибо уже не увидим его в настоящей жизни". Когда они пришли к нему и дали последнее целование, святой Максим сказал: «Радуйтесь о Христе, возлюбленные братия. Сие есть наше последнее приветствие, потому что более мы не увидимся». И это было истинное пророчество святых.

Прошло много лет, и на Святой Горе опять началась эпи­демия чумы. Эта болезнь поразила и Гавриила, которому угрожала смерть. Отец его безутешно плакал, а святой так утешал его: "Не плачь, брат, ибо сын твой сейчас не умрет, потому что так хочет Бог, ибо он послужил мне. Повернувшись на восток, святой стал тайно молиться о больном Всемилостивому Богу, и молитва эта длилась довольно долго, после чего произошло чудо и больной поднялся здоровым, прославляя Бога. Тогда, обратившись к Гавриилу, святой про­изнес: "Вот, брат наш, с помощью Божией, обрел здоровье а я во время Петрова поста умру".

Наступил Петров пост. В первую субботу поста святой встал, помолился, причастился Пречистых Тайн, а затем сказал братии: "Чада мои, возлюбленные о Господе. Вот, пришло мне время пойти ко Господу, Которого от юности желала душа моя". Видя, что все смутились, он сжалился над ними, и сказал: "Чада, не должно вам жалеть меня, ибо отныне я буду ходатаем о вас к Богу, моля Его о вашем спасе­нии. Вы же только соблюдайте Его заповеди".

В воскресенье он велел братиям сначала поставить трапе­зу, а затем ископать и подготовить ему могилу, чтобы, как он сказал, возвратиться «в землю, из которой был взят» (Быт. 3: 19). После того как все было сделано, святой встал, поднял очи свои к Небу, долго молился с поднятыми руками. Затем, благословив и простив братьев, и получив от них прощение, он скрестил на груди руки и предал святую душу свою в ру­ки Божий. При этом лицо его просияло как солнце, показав тем самым его дерзновение к Богу. Преставился сей присно­памятный отец четырнадцатого июня, в возрасте девяноста шести лет, совершив при жизни множество чудес, о некото­рых из которых мы расскажем.

Некий духовный и добродетельный старец по имени Феодул захотел однажды пойти к святому ради пользы душев­ной. По дороге, вблизи обрыва, он поскользнулся и ударился ногой о большой камень. От сильного кровотечения и боли он чуть не умер. Провидя, что старец находится в таком пла­чевном состоянии, Нифон из глубины души воззвал: "Госпо­ди Иисусе Христе, Сыне Божий, если раб Твой Нифон имеет к Тебе дерзновение, то пусть остановится кровотечение и прекратятся боли Феодула, чтобы, по его молитвам, я пришел в себя, и меня не сожрали здесь дикие звери". Как только он произнес эту молитву, случилось чудо: кровь остановилась, боли прекратились, полуживой до этого старец встал и сно­ва зашагал по дороге, славя Бога.