Преподобный

Спустя некоторое время и сам Амиралис, под воздействи­ем началозлобного врага, позавидовал святому и, разгорев­шись гневом, бесчинно кричал на него и пугал, что если тот как можно скорее не уйдет отсюда, то он подкупит множество разбойников, которые придут и убьют всех, что потом он и сделал. Вот такую награду божественному Григорию воздал притворявшийся монахом, однако напрасно трудился безумный, ибо Бог, по молитвам преподобного, сохранил нас всех невредимыми. Уйдя оттуда вместе со всеми монахами, что собрались ради него, божественный отец Григорий при­шел на гору, называемую Катакекримени. Через несколько дней тот завистливый Амиралис подослал разбойников, ко­торые, напав на нас как львы, всех схватили, а преподобного (о горе!) связали платком и стали искать деньги у того, кото­рый еще с юного возраста не желал иметь ни одного обола. Ничего не обнаружив, они нас отпустили.

Поскольку зависть полностью овладела душой Амирали­са, а страсть эта не проходит легко, мы ушли оттуда и при­шли снова в Созополь, откуда в декабре вернулись в Кон­стантинополь. Пробыв там до весны, мы пришли вместе с преподобным на Святую Гору. Лаврские монахи приняли его с большой радостью, почитая приход его за духовное торжество. Близ Священной Лавры, в разных местах, святой выстроил несколько келий. Он попросил у Лавры разреше­ния занять и некоторые кафизмы пригодные для безмол­вия, и, подвизаясь там, наедине беседовал с Единым Богом. По попущению Божию, варварское племя опять ворвалось на Святую Гору. Стало невозможно безмолвствовать за пре­делами монастыря и божественный отец вошел в Лавру, но беседы с монастырскими отвлекали его от безмолвия. Силь­но печалясь по этому поводу и желая уединения, восхожде­ния и созерцания, совершенно не имея покоя, он, никому не сообщив, взял ученика и на корабле отплыл в Адрианополь. Затем сушей пришел в Парорию, где, собрав множество мо­нахов, поселился на горе Катакекрименской. Там жили так­же и разбойники. При этом любой благоразумный сразу подумает, что это было от лукавого, который завидовал добру и боялся, чтобы преподобный не сделал эту пустыню обителью монахов для непрестанного воспевания Бога, что как мы видим сегодня, по благодати Христовой, и произошло.

Он не только основал Великую Лавру, но и способствовал за селению пустыни монахами. Кроме того, по благоволению Святого Бога, прославляющего божественного мужа, из-за множества собравшихся монахов были построены три другие Лавры в пещере Месомильской и в месте, называемом Пэзува. Человек Божий, уповая на Бога, нисколько не устра­шился искушения от разбойников, но замыслил доброе. Через монахов, которые стали его учениками, он сообщил болгарскому царю Александру, что ушел со Святой Горы из-за частых набегов варварского племени агарян и, придя в эту пустыню ради безмолвия, снова обрел искушение в виде разбойников. Зная, что царь боголюбив, благочестив, милостив и во всем помогает находящимся в нуждах, пре­подобный попросил его с помощью дарованных ему от Бога мудрости и силы помешать нападениям разбойников.

И тот дивный царь, весьма почитая добродетель и добро­детельных мужей, с радостью воспринял слова преподобно­го, тотчас же послал людей, которые построили крепкую вы­сокую башню, церковь, кельи и стойла для животных. Царь позаботился и обо всем другом, что было необходимо мона­хам, ибо это утверждают все те, кто ходит туда ради пользы душевной и на поклонение. Александр послал много денег и продуктов для находившихся там монахов, пожертвовал монастырю деревни, озеро с садком для разведения рыб, бы­ков, бесчисленное количество овец и множество мулов. Та­ковы были удивительные и щедрые дары Болгарского царя.

Желанным делом для божественного Григория всегда было по-апостольски обходить вселенную и своим учением привлекать всех христиан к восхождению к Богу посредством деятельной добродетели и возводя их на высоту созерцания частым повторением умной молитвы. О великом Григории можно сказать словами Писания: «По всей земле проходит звук их, и до пределов вселенной слова их» (Пс. 18: 5), потому что он всем сердцем желал просветить всех светом Пресвятого Духа и не оставил почти ни одного места, не только у ромеев и болгар, но даже и у сербов, да и у других, куда бы ни распространилось через него и его учеников доброе учение о безмолвии и умной молитве. И как на Святой Горе он привел отцов к строгому и чистому безмолвию и умной молитве, так и везде, куда бы ни доходил он сам или его ученик, они пере­давали всем христианам сие богоугодное дело умной молит­вы. Даже из Парории, глубокой пустыни, куда пришел пре­подобный, он сделал духовную мастерскую, изменяя прихо­дивших к нему к лучшему. Так, например, случилось с теми дикими разбойниками и убийцами, злобный нрав которых он переменил на кроткий одним лишь своим видом, сделав их пастухами овец. Те, кто были раньше жестокими и крово­жадными, совершенно изменялись по молитвам преподобного, и, припав к его ногам, катались по земле в горячем со­крушении и покаянии.

Что они только при этом ни говорили и ни делали, выставляя на обозрение свою прошлую жизнь, что свидетельствовало об их душевном исправлении. Боль­шинство из них, просветившись умом с помощью поучений божественного отца, истинно поработали Богу и стяжали спасение для своей души.

Таковы лишь немногие из многочисленных подвигов свя­того Григория. Таковой была его жизнь и подвиги по Богу блаженной его души, в которых он пребыл до последнего своего вдоха. Немного поболев, он предал блаженную свою душу в руки Божий и взошел на Небеса, чтобы в совершен­стве насладиться Желанным Христом, Которому слава, и честь, и поклонение со Отцем и Святым Духом, во веки ве­ков. Аминь.

(Написано Каллистом, святейшим патриархом Константинопольским)

Житие, славные подвиги и чудеса преподобного и богоносного отца нашего Максима Кавсокаливита, на Святой Горе Афон подвизавшегося в XIV веке

Сей преподобный наш отец Максим происходил из Лампсака, от родителей благородных, благочестивых и доброде­тельных. Будучи бездетными, они со слезами просили Бога даровать им дитя. Бог услышал их моление и дал им сего блаженного Максима, которого они назвали в Святом Кре­щении Мануилом. Приняв его как дар от Бога, как и было в действительности, родители воспитывали его с большой любовью и заботой, научив его и священной грамоте. Когда ребенок стал старше, они принесли его в храм Пресвятой Бо­городицы и посвятили Богу. Пребывая в храме Богородицы, Мануил с любовью к Богу воспевал песнопения и всегда с сильным умилением молился Божией Матери о своем спа­сении. Становясь старше и преуспевая в благодати, он по­истине был подобен Самуилу. Его все хвалили и любили за то, что он мыслил не как дитя, но с самого начала имел ум старческий и часто посещал преподобных отцов, безмолв­ствовавших поблизости, чтобы послушать их душеполезные наставления. Общаясь с ними и прислуживая им, когда была такая возможность (потому что он пребывал еще в подчине­нии родителям), Мануил был наставлен ими на богоугодное жительство. Его сердце зажглось божественной любовью, которая понуждала его уйти от мира на безмолвие и облечь­ся в святую монашескую схиму. Поэтому преподобный часто снимал свои мирские одежды и одевал одежды бедных, за­мерзая и дрожа от холода.

Он тайно с щедростью раздавал хлеб голодным и, чтобы скрыть свою добродетель, прики­дывался перед родителями и прочими безумным. Однако добродетель его не укрылась от них. Забыв о том, что они посвятили его Богу, родители стали готовить его к свадьбе, чтобы связать мирскими узами и, пока живы, иметь люби­мого сына при себе.

Но добрый Мануил, поддерживая в уме своем помыслы о Боге, в семнадцать лет оставил родителей, родину и мир, и ушел на гору, называемую Ганской. Он надел монашескую одежду, получил имя Максим, и пошел в послушание к искусному и деятельному старцу по имени Марк, чтобы на­учиться от него монашескому жительству. Поскольку же он и сам был привычен к монашеской жизни, то оказался мо­нахом преуспевающим и достойным во всем: посте, бдении, молитве, лежании на голой земле, презрении всего суетного и самого своего тела. Его полюбили все, а собственный ста­рец даже поносил его за чрезмерный телесный подвиг.