Преподобный

Однажды пришли к нему из Хиландарского монастыря двое иеромонахов, которые спрятали по дороге тыкву с ви­ном, чтобы на обратном пути забрать ее. Получив от пре­подобного благословение, они уже собирались уходить, как прозорливый старец сказал им: "Тыкву, что спрятали вблизи дороги разбейте, потому что в нее вползла змея; и не пейте это вино, иначе отравитесь". Иеромонахи так и поступили: разбив тыкву, они обнаружили внутри змею и прославили Бога, Который избавил их от смерти, при этом благодарили и преподобного Косму.

Был некий монах добродетельной жизни по имени Дамиан. Он подвизался близ монастыря Эсфигмен в месте называемом Самария, и имел благословение не ночевать в чужой келье. Однажды Дамиан по какому-то срочному делу пришел к одному знакомому, а поскольку того не было дома, он вынужден был подождать его до самого вечера. Сделав дела, Дамиан собрался вернуться в свою келью, но друг уго­варивал его остаться, потому что уже сильно стемнело и по­шел дождь. Но Дамиан из-за благословения, которое имел, не остался у друга. Поскольку же было очень темно и лил сильный дождь, он, в конце концов, заблудился. Не зная, что же делать, он воззвал ко Господу: "Господи, спаси меня, по­гибаю". После этой просьбы, он тотчас же оказался в своей келье. Позже, придя к преподобному, он поведал ему о том, что с ним случилось, чтобы узнать, почему это произошло и не согрешил ли он невольно в чем пред Богом. Святой же от­ветил ему: "Брат, ты исполнил заповедь, и Бог сохранил тебя от смерти". Утешенный таким образом, Дамиан вернулся в свою келью, прославляя Бога.

Однажды преподобный заболел и, как простой человек, захотел рыбы. В тот же момент (о чудо!) орел принес ему ры­бу. А рядом подвизался один духовный старец Христофор, который тоже заболел и попросил одного человека прислать ему рыбу. Когда Христофор уже мыл эту рыбу, прилетел орел и выхватил ее из рук старца. Эту-то рыбу он и положил перед Космой. Поблагодарив Бога, Косма пожарил рыбу и уже приготовился ее съесть, когда услышал голос: "Оставь часть Христофору, чтобы и он мог отведать ее". Вскоре к преподобному пришел Христофор и постучал в дверь кельи. Преподобный ответил: "Входи, потому что я жду тебя, чтобы ты съел свою часть рыбы". Христофор с удивлением спросил святого, как он узнал о том, чья была рыба. И тот подробно поведал ему обо всем, после чего оба возрадовались, и Хри­стофор вернулся в свою келью. Однажды в Великий Четверг преподобный увидев в воздухе душу, мучимую бесами. Узнав, что то была душа Хиландарского игумена, он послал своего ученика в обитель пере­дать братьям, чтобы те молились Богу об этой душе. Ученик пришел и возвестил братьям о видении преподобного, но те не поверили, и сказали: "Игумен только что вышел из церк­ви и пошел к себе в келью, чтобы принести все необходимое для литургии, а тот, обольщенный, велит нам молиться за него". Все же они пошли в келью настоятеля, где обнаружи­ли, что игумен действительно умер.

В другой раз тот же Христофор пришел к преподобному побеседовать о слове Божием. Постучав в дверь, он услышал голоса и подумал, что в келье кто-то исповедуется. Он долго ждал, пока не окончился разговор, а после этого постучал в дверь. Преподобный встретил его, облобызал, они вошли внутрь, сотворили молитву и сели. Поскольку же Христофор никого не увидел, он спросил у святого, с кем тот разгова­ривал. Старец же не мог этого скрыть и ответил, что он раз­говаривал со Христом: "Он поведал мне, что вскоре со мной сделают бесы, и о том, что через несколько дней я престав­люсь и перейду в Его Царство. Ты же ступай с миром, но в (такой-то) день обязательно приходи сюда снова". Христофор ушел и в назначенный день снова пришел к преподобному, которого обнаружил лежащим в постели и умирающим. Спросив о причине, он услышал в ответ:

- Начальник бесов приходил сегодня вечером со многими демонами, плакал и говорил: "О бессильные и нерадивые, никто из вас не смог убить этого моего страшного врага, ко­торый так опечалил меня, что, в конце концов, отнял у меня мой трон". С этими словами злобный бес взял жезл и силь­но избил меня, как ты видишь.

Христофор остался там и ухаживал за больным. Через два дня преподобный попросил причаститься Пречистых и, с благоговением приняв их и поблагодарив Бога, предал дух свой в Его руки в сентябре месяце 22 дня 1233 года от Рождества Христова.

Узнав о его кончине, отцы священники и монахи пришли похоронить священные останки преподобного. Бог же, про­славляющий прославляющих Его, прославил и этого свя­того после смерти следующим образом. Когда братия пела Последование на погребение, собрались все животные пус­тыни и тихо стояли до тех пор, пока его не погребли, после чего каждый громко закричал по-своему, и все снова разбе­жались. Через сорок дней братия пришли в келью преподоб­ного и отслужили Всенощное бдение, после чего открыли гробницу, чтобы забрать его честные мощи в обитель, но (о неизреченные чудеса Твои, Христе Царю!) не обнаружи­ли там его тела, причем до сего дня никто не знает где оно, только один Бог, Которому подобает слава и держава во веки веков. Аминь.

Житие и подвиги преподобного и богоносного отца нашего Григория Синаита, подвизавшегося в XIV веке

Сей божественный Григорий был родом из малоазийского селения Кукулос, близ Клазомен, и происходил от роди­телей богатых и знатных, и в то же время богобоязненных и добродетельных. Прилежно ими воспитанный, он был отдан учителям, от которых обучился божественным и священ­ным наукам. В то время (тогда царствовал великий Андро­ник Палеолог) агарянский род напал на Азию, разграбил ее и обратил в рабство почти всех тамошних христиан. Вмес­те с ними был обращен в рабство и божественный Григорий с родителями и братьями. Их привели в Лаодикию и Про­мыслом Божиим варвары дозволили им ходить в церковь. Во время обычного псалмопения и славословия местные христиане, увидев, что те стояли с великим благоговением, прекрасно пели и были обучены музыке, удивились их бла­гочестию и пению; тотчас же по отпусте они пришли к ага­рянам и, дав им много денег, выкупили Григория с семьей из рабства. После этого божественный Григорий отправил­ся на Кипр. Он прожил там немного времени, но все полю­били его добродетель и природные дарования. Его приятное лицо указывало на внутреннее состояние божественной его души, а его скромность, благочестие и благоговение к Богу удивляло всех, и народ весьма почитал Григория.

В то время, когда почтенный Григорий жил на острове, Бог, Который знал о его сильной любви к добродетели живущей в его сердце, указал ему одного добродетельного мо­наха, подвизавшегося в безмолвии. Григорий тотчас же с радостью пришел к монаху, был облачен им в монашеские одежды и стал послушником. Проведя со старцем некоторое время, он неоднократно беседовал с ним на духовные темы, а потом ушел на гору Синай, где и был пострижен в монахи. Вместе с пострижением волос Григорий отсек все желания и движения плоти и с большим душевным мужеством про­должил свои подвижнические труды. Прошло немного вре­мени, и тамошние отцы были изумлены его почти невещест­венной бестелесной жизнью в посте, бдении, всенощном сто­янии, непрестанном псалмопении и молитве, еще немного, и они стали бы думать, что он и в самом деле бесплотный.

В послушании - корне и матери добродетелей - и в воз­водящем ввысь смирении он был настолько искусен, что трудно описать их по отдельности, иначе ленивым может по­казаться, что я ради преувеличения говорю о невероятном. Вместе с тем именно из-за ленивцев я не собираюсь замалчи­вать истину и напишу о том, что слышал от его ближайше­го ученика, святого Герасима. Сей блаженный рассказывал мне, что божественный Григорий исполнял с трудолюбием и всяческой ревностью послушание, назначенное ему насто­ятелем, так, как если бы его видел Вышний Бог, и никогда не опускал и обычного братского правила. Вечером, положив по обычаю поклон настоятелю и получив от него благосло­вение, преподобный входил в свою келью. Затворив дверь, он возводил к Богу руки и ум и, полностью удалившись от вещественного сего мира и стараясь приблизиться к Богу, с необычайной ревностью начинал правило. Всю ночь он воспевал Богу псалмы и молился с сильным сердечным же­ланием и коленопреклонениями, до тех пор, пока не заканчивал все псалмы Давида, пение которых доставляло ему радость. Затем утром, когда стучали в било, преподобный, по обычаю, первым оказывался у дверей церкви. Он всегда был настолько строг к себе, что никогда не выходил из храма до окончания службы. Таким образом, Григорий входил в храм первым, а уходил последним.