Преподобный

В ту ночь преподобный увидел во сне, что стоит он на высокой башне, а под ним расстилается равнина без конца и края, и на него нападает огромный дракон, со свистом раскрытой пастью, желая проглотить. Не зная, что делать преподобный посмотрел вокруг и увидел под ногами палку. Он взял ее и ударил дракона. Тотчас же тот упал и сдох. Па­дая, дракон разделился надвое, и от него пошло такое зло­воние, что, не в силах его переносить, преподобный пришел в себя. Размышляя, он понял, что дракон - это бес гордости палка - смирение, а поскольку он потерпел игумена и пе­ренес его обличение с самоукорением, то заповедью Христа избавился от глотки дракона. Преподобный прославил Бо­га, потому что если бы стал противоречить игумену, то был бы поглощен гордыней. С тех пор все то время, что препо­добный провел в монастыре, он падал игумену в ноги с ве­ликим смирением и, насколько было возможно, наблюдал за собой, чтобы не дать повод к соблазну. Через некоторое время, положив перед игуменом поклон, он покинул монас­тырь. Вернувшись в свою келью, преподобный Кирилл про­должал безмолвствовать, подвизаясь в подвигах молитвы, чтобы совесть не осуждала его, ибо подвиги поста, бдения и терпения очищают ее.

Рядом с кельей преподобного находился один источник с чуть теплой и грязноватой водой, которая была не очень хо­роша на вкус, однако он пил именно ее. Многие приходил на источник за водой, и вот, преподобный как-то раз пере крестил источник, помолился, и все, пившие ту воду, стали исцеляться от различных болезней. «Эту воду или, лучше сказать, святыню и Божественный дар вкусил однажды я, - говорит автор жития, - потому что от случившегося со мной приступа я семь суток не мог ни есть, ни говорить сильных болей в животе. На седьмой день я послал к преподобному сказать о своей болезни и попросил прислать мне воды в качестве благословения от него. К исходу дня мне принесли воду, и как только я выпил ее, в тот же час, Бог свидетель, избавился от своей болезни.

В другой раз, когда я был вместе с преподобным в его келье, пришел один монах, его друг, и рассказал: "Авва, когда я в своей келье печалился о множестве собственных грехов и об отсутствии у меня покаяния, вдруг неожиданно, без труда, были даны мне плач и слезы непрестанные, так что двое суток я не вспоминал о хлебе, но с горячим сердцем, со сла­достью и удовольствием неизреченным, с печалью и радос­тью горько скорбел о своих грехах. Иногда я исповедовался Богу, иногда молил Его, благодарил или славил. Пребывая в таком состоянии и постоянно думая о своих грехах, я об­ратился к своему Ангелу Хранителю: "Пресвятый Ангеле, заклинаю тебя Творцом нашим Богом, и молю тебя, огра­ди меня, ибо ты видишь, какая опасность мне угрожает. Я прожил жизнь свою в суете, и ты, наверное, напрасно меня оберегаешь". Так я произнес трижды, и от усталости присел; ум мой находился в это время в глубокой тишине, мире и в памятовании о Боге. Поэтому не могу сказать точно, был ли я восхищен сном, или нет, но вдруг я увидел тонкую, бе­лую как снег руку, которая не сильно, но и не слабо ударила меня по правой щеке. Благоухание этой руки сохранялось на моем лице в течение семи дней, и эти семь дней мне не хотелось вкушать никакой телесной пищи. Прошу же тебя, авва, скажи, как понять то, что со мной случилось, от Бога это, или от бесов?"

Со вниманием выслушав рассказ, преподобный Кирилл так отвечал ему: "Обычно добрый и чадолюбивый отец, имеющих двух детей: совершенного, храброго и отцелюбивого мужа и шепелявящего младенца, если вынужден отлучиться, поручает младшего брата заботам старшего, чтобы тот оберегал малыша от любой опасности до его возвращения. И старший брат из почтительности и любви к отцу, из своего доброго произволения и из-за любви к брату охраняет его своими силами. Младший же брат бегает повсюду, спотыкается и разбивает ноги до крови. Однако старший старается оберегать его от падений и следит, чтобы на него не напали звери. Не желая связывать волю своего брата, он лишь дает советы, позволяя ему ходить по своей воле надеясь, что с возрастом тот образумится. Младший же брат не осознавая своего невежества и не признавая мудрости и знаний старшего брата, с помощью которых тот старается сохранить его невредимым, ни его любви к нему, говорит: "Заклинаю тебя родившим нас отцом, хорошо меня обере­гай, потому что видишь, какие мне угрожают опасности", и при этом показывает ему те немногие раны, которые имеет. Добрый же брат, который честно оберегал его, любя и же­лая вразумить, бьет его по щеке и говорит: "Себя заклинай и сам себе прикажи не ходить по крутым местам, я же в том невиновен". Такая же история случилась и с тобой, брат, и рука, явившаяся тебе, была не бесовской.

Это ясно из того, что она была белее снега и благоухала, и что ты изменился и не хотел есть в течение семи дней. Изменения, случающи­еся по действию бесовскому, не приносят мира душевным и телесным чувствам, не могут они вызвать и сверхъестест­венных чувств". Вот таким рассуждением по Богу обладал божественный Кирилл, что мог и немощных наставлять в добродетели.

Однажды, когда преподобный молился, то почувствовал запах, как бы исходящий от курящегося фимиама. Размыш­ляя об этом благоухании, он вдруг услышал, как некто поет приятным и нежным гласом: «Яко пройду в место селения дивна, даже до дому Божия, во гласе радования и испове­дания шума празднующаго» (Пс. 41: 5). Он сразу же ударил в било, потому что привык, когда звал, вместо голоса использовать деревянное било, и пришел ученик его, которого преподобный спросил: "Как наш болящий брат? Мне кажется, он отошел ко Господу, потому что я слышал такой глас. Пойди скорее и посмотри". Ученик пошел и обнаружил, что брат скончался именно в тот час. При этом известии преподобный произнес: «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слови Твоему, с миром, ибо видели очи Мои спасение Твое» (Пс.103,24); «как многочисленны дела Твои, Господи! Все соделал Ты премудро» (Пс.103,24). Так усопший о Господе брат три года назад пришел в монастырь и с кротостью и нелицемерным смирением служил братии, а преподобного слушался во всем. Однажды пришли к этому брату в монастырь род­ственники, чтобы посоветоваться по одному житейскому делу, но тот благословенный отвечал им: "Не могу я одновре­менно быть мертвецом и управлять живыми".

Поистине, кто не поступает по своей воле, тот умер для всего мирского, а душа его, освободившись от привязанности к миру, вопиет вместе с Давидом: «снял с меня вретище и препоясал меня веселием» (Пс. 29: 12). Вот таким был божественный Кирилл, ибо мог и за малое время сделать из плотских людей духов­ных, что и произошло с этим братом.

В другой раз, когда преподобный сидел на подстилке, он услышал голос: «когда богатство умножается, не прила­гайте [к нему] сердца» (Пс.61: 11). Размышляя утром над эти­ми словами, он увидел, что к нему идет Константин, мясник, который имел большое благоговение к преподобному. После приветствия они поговорили немного о спасении души, и тот сказал преподобному:

- Мои земли, которые находятся рядом с монастырем, я передаю твоей святыне вместе со всеми животными. Пусть все принадлежит обители. Если ты сам не хочешь обладать ими, то продай, и раздай деньги нищим ради спасения не­счастной моей души.

Преподобный же так отвечал ему:

- Мы обещали Богу быть свободными не только от своих имений, но и от самих наших тел, чтобы стяжать чистоту душевную. Потому не должно нам принимать чужое и связывать себя тяжелыми вещественными узами, потому что те невещественные, которые охотятся на нас, легче орлов. Если мы обременяем себя мирскими вещами, то будем передвигаться медленнее, и, следовательно, враг легко нас поймает.

Услышав эти и прочие богомудрые слова, христолюбивый Константин удивился и прославил Бога, Который покрывает и умудряет Своих рабов, после чего сказал преподобному: "И вправду ты не нуждаешься в моих богатствах, потому что тот, кто приобрел истинное богатство, ненавидит и отвращается от этих ложных и обманчивых благ". Испросив благословение, он ушел.

Когда благочестивый царь Алексий Комнин пошел вой­ной на гордого латинянина Боэмунда, то одни говорили, что победит царь, другие, что Боэмунд. Автор жития, который все это время находился со святым, спросил у него: "Кто и вправду достоин победить в этой войне?" Преподобный от­ветил: "Достойного и правду знает только Бог, а то, что я ви­дел несколько дней назад, не знаю, от Бога ли или от демо­нов, но сейчас тебе поведаю. Как только я, недостойный, за­вершил свое ночное славословие, то, следуя своему обычаю в молитве поминать царя, стал со слезами молить о нем Бога (кто же не будет молиться за такого христолюбивого мужа?). Я произнес Трисвятое, последующие молитвы, затем вслух сказал: «Господи! силою Твоею веселится царь и о спасении Твоем безмерно радуется» (Пс. 20: 2) и, размышляя, при­сел на подстилку. Вскоре я уснул, и увидел, что во сне иду по светлой равнине. Посмотрев вокруг, справа я увидел цар­ский шатер, который имел вид церкви. Вокруг шатра стояло великое множество воинов, а внутри, на высоком троне, си­дел сам царь. По левую сторону от него было огромное море, и в нем плавало множество небольших кораблей. Море раз­бивало их и выбрасывало на берег. Там же находился огром­ный черный пес с кровавыми глазами, смотревший в сторону царя. Его держал на цепи некий светлый воин. Немного погодя, он насильно подтащил его и бросил под ноги царя.