Преподобный

- Горе мне, несчастному, какое благо я потерял! Какой завистливый демон не дал мне насладиться им!

Сжалившись, старец утешал инока:

- Адам, чадо мое, лишился рая за преслушание, приобретя вместо вечной жизни смерть. Будучи недостоин той сла­вы и райских благ, он был изгнан. Вот так и ты лишился бла­годати, которой мог бы насладиться, за то, что преслушался моей заповеди. Но поскольку ты так сильно печалишься и раскаиваешься, восстань от преслушания, послушайся и тепло умилостиви Бога, испросив у него для себя прощение, ибо Бог милосерден к кающимся и милует молящих Его.

После этих слов ученик немного успокоился, однако, вспомнив снова то зло, которое претерпел, он стал вновь сильно печалиться.

- Отче, я совсем безутешен от помыслов и, как только вспомню ту благодать, которую потерял, оплакиваю мое не­счастье, не зная, что делать. Я погружаюсь своими помысла­ми в отчаяние. Позволь мне пойти к какому-нибудь опытно­му старцу, может, там я избавлюсь от печали.

Взяв немного хлеба, божественный Паисий дал его уче­нику.

- Возьми хлеб и ступай в город. Там, рядом с городской стеной, справа, найдешь одного нищего, сидящего на навоз­ной куче, в которого дети швыряют камни и смеются. Отдай ему хлеб и услышишь то, что послужит тебе на пользу, - про­молвил ему подвижник.

Найдя того Божия человека, послушник стал ждать, пока дети прекратят играть, чтобы подойти. Но тот, увидев его, обратился к нему:

- Подойди и дай мне благословение, то есть хлеб, кото­рый послал твой старец.

Ученик передал его бездомному, и нищий стал целовать сей хлеб.

- Как поживает Паисий? Я очень хотел узнать о нем. А ты, чадо, почему медлишь выполнять то, что он тебе говорит, и не подчиняешься его повелениям? Разве ты не знаешь, что именно за свое преслушание ты лишился того Божествен­ного омовения и благодати, которую ты бы получил от него. Но мало того, ты не только не слушаешь совета своего духовника, но приходишь к другому! Ты похож на того, у кого в руках чистая и холодная вода, но он не пьет ее, а скитается повсюду в поисках воды, чтобы утолить жажду. Итак, ступай и слушайся Паисия Великого, ибо тот, кто не делает этого, не подчинится и повелениям Спасителя нашего Христа, -обратился к иноку нищий.

После этого ученик, славя Бога, вернулся в пустыню и с тех пор стал во всем беспрекословно слушаться повелений преподобного Паисия.

Прошло немного времени, и ученик тот, вспомнив о той благодати, которой лишился, стал оплакивать свою погибель и снова просить Паисия Великого позволить ему сходить к тому человеку, что сидел на навозной куче. Преподобный же не советовал ему ходить, но поскольку из-за беспокоивших его помыслов тот не слушался, старец сказал ему:

- Чадо, тот человек упокоился о Господе. Но так как я ви­жу, что ты возлагаешь свои надежды только на него и слу­шаешься его советов, позволяю тебе идти. Ступай в север­ную часть страны и найдешь огромную гробницу. Войди в нее, там погребены тела трех святых мужей, которые удос­тоились пророческих дарований. Предузнав о своей кончи­не, они пришли к этой гробнице и легли там. Так вот, скажи тому, кто лежит посредине: «Силою Иисуса Христа, Который воскресил четверодневного Лазаря, раб Христов Паисий по­велевает тебе воскреснуть и сказать мне то, что послужит к моей пользе».

После этих слов ученик с ревностью поспешил и, придя в северную область страны, нашел гробницу, зашел внутрь и сказал усопшему то, что велел ему старец. И - о чудо! - мер­твец тотчас же воскрес и сказал:

- Почему ты не послушался меня, когда я советовал тебе подчиниться своему духовнику? Ступай, и без сомнения подчинись ему, слушай его слова, если хочешь спастись, по­тому что тот, кто не слушает его слов, поистине противится заповедям Христа, - с этими словами покойник снова почил, а инок, удивившись произошедшему, вернулся к священ, ному Паисию.

С той поры помыслы его успокоились, и, совершенствуясь в добродетели, он стал стараться через послушание приоб­рести то, что потерял преслушанием.

Однажды пришли к Паисию Великому два родных бра­та. Они поселились в его монастыре и, проведя достаточное время в послушании, стали просить у святого позволения им жить уединенно в пустыне. Видя их ревность, он отпус­тил их. Уйдя на желанное безмолвие, братья много подви­зались, отражая нападения врагов, но диавол через других монахов воздвиг на них брань. Содействием лукавого некий вор обокрал одного отшельника, и тот, желая найти нечес­тивца, услышал о каком-то старце, который обладал даром прозорливости и мог его указать. Когда он пришел к этому авве, на самом деле прозорливому не от Божественной бла­годати, а от бесовского действия, тот обратился к нему:

- Те двое монахов, которые поселились в этой пустыне, обокрали тебя. Не отпускай их, пока они не отдадут тебе твое.

После этих слов отшельник пошел к игумену Лавры, бра­тьев схватили, с побоями привели в обитель и бросили в темницу, осудив на смерть за воровство, как злодеев. Узнав с помощью Божественной благодати об искушении, постиг­шем братьев, Паисий тотчас же пошел в Лавру. Все отцы вы­шли ему навстречу, среди которых был и тот обольщенный старец, считавшийся прозорливым. После того как все дали преподобному положенное целование, он спросил их:

- Братия, что вы сделали тем двум юношам, что ушли на безмолвие?

- Отче, они воры и за свой недостойный поступок были брошены в темницу.

- А кто вам сказал, что они воры?

- Вот этот прозорливец.

- Если бы дар пророчества у тебя был от Бога, а не от яв­ного демонского обольщения, то не было бы видно беса при твоих устах, - обличил старца преподобный.

Эти слова внесли смуту, братия испугались, потому что речи священного Паисия были истинными и не подлежали никакому сомнению. Понося того монаха, отцы заставили его просить прощение за свои грех, а тот, испуганный, при­пал к священным стопам преподобного:

- Прости меня, отче святый, и помолись за меня, пре­льщенного.

Преподобный помолился за него Богу, и тотчас же из уст старца в образе свиньи, которая с яростью и гневом броси­лась на присноблаженного, грозя растерзать клыками, вы­шел бес тщеславия. Но божественный запретил ему и от­правил в преисподнюю. А тот, обольщенный прежде старец, стал обвинять самого себя, раскаялся, и, сильно оплакивая свое падение, молил преподобного, катаясь по земле, про­стить ему прошлые грехи, совершенные им в состоянии обольщения. Так же и другие монахи, которые через него были обольщены, обвиняя себя, сначала просили прощения, а потом, пригласив двух оклеветанных юношей, раскаялись в совершенном бесчестии и просили прощения за причи­ненные им побои.

Сжалившись над ними, отец наш Паисий наставил их должным образом, а затем отвел в сторону начальствующе­го над монастырем и, не назвав вора, открыл ему место, где находились украденные вещи отшельника, после чего вер­нулся в пустыню.

Узнав, как Бог помогает людям через преподобного Пав­ла, Паисий отправился к нему. Встретившись, они стали пребывать неразлучно, помогая друг другу, и были подобны крепостной стене. С радостью принимая блага безмолвия, каждый день они придумывали новые подвиги. Будучи уже старцем и сверстником божественного Павла, и имея весьма ревностную душу, священный Паисий говорил ему:

- Будем же всегда подвизаться и трудиться пока есть время, потому что на земле нельзя прекращать работать добродетели, иначе невозможно угодить Господу. Страшно и стыдно будет нам, если час смертный застанет нас в небрежении.

- Вот я, о превосходнейший из отцов, последую твоему доброму совету, потому что, уповая на твои молитвы, верю что Бог сподобит нас окончить эту жизнь, работая доброде­тели, - отвечал преподобный Павел, с радостью слушая со­вет Паисия Великого.

Итак, оба они были чудотворцами, опытными врачами душ и телес, моля Вседержителя о всех, и для всех будучи виновниками спасения.

Поскольку нам много пришлось бы рассказывать о божест­венном Павле, мы оставляем этот труд другому. Однако и о священном Паисий до нас дошло очень много непонятного. Кое-что из известного, дабы подвигнуть слушателей к под­ражанию им, есть и в нашем повествовании, но не хватит слов, чтобы в точности описать высокое жительство божест­венного Паисия, да и сам он, по крайнему смирению, не хо­тел открывать свои подвиги; он всегда говорил, что высшей добродетелью является та, которая сокрыта от людского гла­за. Еще он говорил, что самая высокая из добродетелей есть следование совету других, а не своей собственной воле.