Преподобный Анастасий Синаит

15, 15), даже воинства Анге­лов не беспорочны пред лицем Твоим, если и с неба неко­торые спали из-за греха своего. Посему спаси меня, нужда­ющегося в Твоей милости. Если Ты спасешь достойного -нет в этом ничего удивительного. Если помилуешь правед­ного — ничего особенного в том нет, ибо он того достоин. Если Ты прославишь усердного - ничего в этом не будет великого, ибо это справедливо. Но более яви на мне ми­лость Свою, дабы во мне прославилось человеколюбие Твое. Потому что и врач искусный тогда только достоин похва­лы и удивления, когда исцеляет неизлечимых и безнадеж­ных. И царь благой тогда только прославляется и восхва­ляется, когда раздает дары не заслужившим их. Ибо Ты, Создатель, знаешь немощь нашей природы, потому что Сам облекся в нее и спас наше падшее естество.

Посему ныне спаси мя ради милости Твоея. Да не победит моя злоба Твоего милосердия, да не одолеет мое нерадение Твоего непобедимого человеколюбия. Не вниди в суд с рабом Твоим (Пс. 142, 2), ибо если Ты захочешь су­диться с нами, то у всех заградятся уста, не находя ничего в свое оправдание. Как можем мы исповедать всю меру благо­деяний, явленных на нас по неизъяснимой Твоей благости? Ты из небытия привел нас в бытие, размножил, уберег, воз­растил и все покорил под наши ноги (Пс. 8, 7). Потом Ты искупил нас, заблудших, Своей кровью, взыскал нас, погиб­ших, и понес на Своих раменах; одел нагих, обогатил ни­щих, сделал нас сынами, братьями, наследниками и сонас­ледниками Божиими. Что же можем мы сказать после все­го этого в свою защиту? Ничего. Посему не вниди в суд с рабом Твоим и не прибавляй к грехам нашим Своих угроз, но отврати лице Твое от беззаконий наших (Пс. 50, 14) и не поставляй Свою праведность мерилом наших дел. Но, Человеколюбче, обратись и сделай так, чтобы Твоя милость перевесила бремя грехов: презри тяжесть вольных наших согрешений и превзойди своей милостью множество наших беззаконий. Спаси нас Твоей милостью, которой спаслись все, стремящиеся ко спасению. Я мог бы привести в пример Моисея, но и он был не безгрешен, как засвидетельствовало Писание.

Мог бы упомянуть и об Аароне, и о Давиде или о самом верховном и великом Апостоле Петре — но и они не были безгрешны и беспорочны. Посему прошу Тебя, спаси меня верою, а не делами, дабы и для меня, Человеко­любие, Ты изрек сии слова: вера твоя спасла тебя, иди с миром (Лк. 7, 50). Владыко! Ты никому не сказал из тех, которым даровал прощение: твои дела спасли тебя, потому что вся наша правда пред Тобой, якоже порт жены нечис­тыя (Ис. 64, 6). Поэтому вновь повторяю сии слова: спаси ради милости Твоея. Милость Твоя поженет мя (пос­ледует за мной) вся дни живота моего (Пс. 22, 6). Пусть Твоя милость последует за мной, беглым рабом, который постыдно от Тебя убегает и постоянно стремится ко греху. Пусть милость Твоя сопутствует мне, препятствует ногам моим [вступить на путь неправды], удилами и уздою обуз­дывает меня если я не пойду к Тебе, ибо Ты еси Бог, тео­рий чудеса Един ( Пс. 71, 18). Посему и на мне удиви мило­сти Твоя, спасаяй уповающия на Тя (Пс. 16, 7), — ведь Ты даруешь милость более, нежели мы просим и надеемся по­лучить.

Владыко! Некогда приступил к Тебе должник, кото­рый занял у Тебя десять тысяч талантов и просил лишь немного потерпеть (Мф. 18, 24). Но Ты, по человеколюбию Своему, вовсе простил ему (хотя он и не сумел воспользо­ваться Твоим прощением, не простив злобно брату своему его долга). Обратился к Тебе, стыдясь, блудный, [желая] стать одним из наемников Твоих, а Ты сделал его сыном и на­следником (Лк. 15, 19). Попросил Тебя разбойник только помянуть его во Царствии Твоем, и Ты весь рай ему даро­вал (Лк. 23, 42). Приступила к Тебе блудница, с одним лишь плачем, ничего не прося, и получила несравненно более того, на что [тайно] надеялась и чего искала (Лк. 7, 48). Петр некогда заплакал, прося прощения, Ты же сделал его хра­нителем Своей Церкви и Царства Небесного. Ибо таково у Тебя свойство: в предельно отчаявшихся, в не имеющих на­дежды на спасение, в тех, которые достигли самого дна ада во грехе, - в них являть величие Своего человеколюбия. Посему я вновь говорю и не перестану повторять: спаси мя ради милости Твоея.

Яко несть в смерти поминаяй Тебе, во аде же кто исповестся Тебе (ст. б)? Посему я спешу, посему трепещу, посему напрягаю силы, достоверно зная, что если на­стигнет [меня] конец жизни моей, то во аде никак мне не принести покаяние. Ибо нет во аде покаяния, нет по смер­ти прошения, нет во гробе оставления [грехов]. Наша жизнь подобна торгу: как только торг прекратится, никто не мо­жет там что-либо купить. Если поприще прекращено, то никто не подвизается на нем и не получает венок. После того как спускается ночь, ни рыночная площадь, ни при­быль не видны. Послушай, что говорит Писание о всяком человеке, завершающем жизненный путь: Смерть мужу покой, егоже путь сокровен есть: затвори бо Бог окрест его (Иов. 3, 23). Там, где Бог затворил, — как возможно покаяние? Сия жизнь — жизнь труждающихся, та - увен­чанных венком. Сия жизнь — явление Божьего человеко­любия, та — истинного правосудия. Посему спаси мя ради милости Твоея, яко несть в смерти поминаяй Тебе, во аде же кто исповестся Тебе? Кто? Никто. А потому хорошо заранее готовить себя к тому [грядущему] путешествию, запасаясь на путь всем необходимым, дабы то ночное и темное время не застало нас неготовыми, как неразумных дев. Зная это, и другой мудрец заставляет нас подняться, побуждает к рвению и говорит: уготовляй на исход дела твоя, и уготовися на село (Притч. 24, 27).

Селом я назы­ваю человеческую жизнь, ибо всяка плоть сено и всяка слава человек яко цвет травный (Ис. 40, 6). — Уготовляй на исход дела твоя, потому что человек, яко трава дние его (Пс. 102, 15), и уготовися на село, ибо яко цвет селъный, тако оцветет (Пс. 101, 12), опадет, и иссохнет, и вос­станет на глас птицы (Еккл. 12, 4) всякая трава, то есть во гласе архангелове и последней трубе (ср. 1 Кор. 15, 52; 1 Фес. 4,16) всякая плоть восстанет из мертвых. И вновь сказано: поминай последняя твоя и во веки не согрешишь (Сир. 7, 39). Пророк всегда помнит о последних своих, все­гда имеет страх о том страшном часе и непрестанно в уми­лении проводит ночи, плача и рыдая.

Посему и прибавляет: утрудихся воздыханием моим измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу (ст. 7), достоверно зная, что сеющие на земле слезные капли из очей в радости пожнут небесную траву. Ходящий хождаху и плакахуся, метающи семена своя: грядуще же приидут радостию в воскресении, вземлюще рукояти (снопы) своя (Пс. 125, 5-6). Ибо как водою и духом мы возрождаемся в крещении, так водою слез, огнем и жаром умиления мы вновь обновляем свое крещение, очищаемся и становимся причастниками Святого Духа. Потому ни крещение, ни истинное слезное умиление ни­когда не дается без содействия Святого Духа. И не удив­ляйся тому, что часто в самый час крещения рождается в нас умиление. Ведь мы получаем, будучи еще младенцами, в крещении благодать и отпущение, но, возрастая в гре­хах, мараем и угашаем эти [дары]. Слезами же до старости и до последнего вздоха мы можем ежедневно вновь креститься и очищаться, как говорится далее в псалме. Пророк произносит:

Смятеся от ярости око мое, обетшах во всех вразех моих (ст. 8). То есть я осквернился, закоснел и состарился во грехах. Именно это означает сказанное: Обетшах во всех вразех моих. Но смотри, после той затяжной, закоренелой в грехах болезни, проведя жизнь во всяком беззаконии, про­рок не отчаялся, не перестал надеяться на милость Божию. Он не позволил себе впасть в легкомыслие, но спасся уми­лением, очистился слезами, оправдался исповеданием. Все это мы можем делать и в глубокой старости, в последних сединах: плакать, стенать, исповедовать грехи, молиться. Слушай же, что от всего этого с нами происходит. Пророк сказал, что обетшах во всех вразех моих, но затем, укрепив­шись покаянием и умилением, заступлением и оставлением грехов, ощущая дерзновение и просвещение, наконец, со властию запрещает своим врагам и говорит:

Отступите от мене, вси делающие беззаконие (ст. 9). Прекратите, устыдитесь, удалитесь, потому что услышал Гос­подь моление мое в старости. Услыша Господь глас плача моего, Господь молитву мою прият. Да постыдятся и смятутся вси врази мои; да возвратятся и устыдятся зело вскоре (ст. 9-11). Увидел ли ты силу слез? Увидел ли плод исповедания грехов? Увидел ли закоренелость во вся­ком грехе и возрождение? После этого не говори мне: я стар, немощен, обветшал, всякий грех стал привычным для меня, и потому не в силах больше соблюдать заповеди Бо­жии. Не говори мне ничего подобного, не оправдывайся в грехах. Если же оправдываешься, Я тотчас тебе покажу, что если только захочешь, то в глубокой старости более, чем в юности, ты можешь сохранить заповеди Божии. Дай на мой вопрос правдивый ответ: кого Писание называет блажен­ными, когда говорит: Блажени нищие духом, яко тех есть Царствие Небесное (Мф. 5, 3)? Ты скажешь: всех простых умом и смиренных. А когда же наш образ мысли более смиренен — в юности или в старости? Неужели не оче­видно, что в старости? Ибо юности свойственна спесь. — Блажени плачущии, яко тии утешатся (Мф. 5, 4). Скажи же мне теперь, кто к плачу и слезам более подвижен, юно­ша или старец? Очевидно, что старец. — Блажени кротцыи (Мф. 5, 5). Но не все ли мы признаем, что юность более пылка и скора на гнев, старость же более кротка?