Страница 121 из 151
7. Что же касается греховных страстей, то (монах) ведет великую брань (с ними) и понуждает себя успешно одолеть их; однако (часто) бывает не в силах сделать это. Впрочем, если он настойчив в молитве и в призывании (Бога), все вверяя Господу, то Господь исторгает эти страсти из него и уничтожает их, поскольку (монашествующий) все попечение о себе возложил на Него. Затем благодать Божия осуществляет в (иноке) многие действия свои. Часто его посещает действие (утешения), когда его охватывают столь великое вожделение (к Богу) и столь неизреченная радость, что он оплакивает свое бессилие, так как душа его не может покинуть тело и отойти ко Господу. А иногда, под (действием) благодати Господней, душа его испытывает внутреннюю радость, ибо Господь и строг во всем, и щедр. Однако часто наступает тот час, когда благодать Господня попускает сатане вести брань с монашествующим: тогда на него восстают злые страсти, наводя на (инока) сон, уныние, расслабление и многое другое, что и словом выразить невозможно. Это происходит для того, чтобы (монах), угнетаемый и одолеваемый страстями, с твердой верой призвал Господа, прося Его (облегчить) мучения. Тогда благодать, если видит (монаха) стойким и подлинно взыскующим милости Божией, отражает все поношения врага; она, как того и сама желает, радует сердце его и очищает его от всех козней вражеских.
Ибо благодать желает, чтобы человек тяжким трудом и в борении стяжал ее, но она не хочет, чтобы он всегда пребывал в радости и ум его по этой причине впал в леность. Поэтому (монашествующему) следует (постоянно) бодрствовать, борясь с сатаной. Богу слава. Аминь.
Беседа 57
1. «Дух дышит, где хочет» (Ин. 3,8). Он дышит в душах светлых, сияющих и божественных, которые со всем усердием жаждут служить Ему. И если подчиняются этому достойному поклонения Духу, то Он сначала дарует им страх Божий и теплоту (сердечную). Когда (эти дары) обнаруживаются в душах, тогда Дух уже творит в них ненависть ко всему миру и ко всем пагубным предметам (мирских) вожделений: золоту, серебру, прелестным украшениям тела, отцу, матери, жене и чадам. (Вместо них Дух) творит в человеке дело Божие, которое слаще меда и медовых сот, делая сладостным для человека все Божие, то есть труд поста, бодрствования, безмолвия, служения (ближним) и милостыни.
2. Когда же (Дух) научит человека всему этому, тогда Он отдает его на искушение. И все, что было для человека до этого сладостным, становится тяжким и мучительным. Многие из подвергающихся подобному искушению, не имея (духовного) опыта, не выдерживают тяжести (испытаний) и становятся плотскими. О них (Апостол) Павел говорит: «Начав духом, теперь оканчиваете плотью? Столь многое потерпели вы неужели без пользы?» (Гал. 3, 3-4.) (Перенесенное) же без пользы есть (напрасно) понесенные ради Бога труды: когда (человек) полностью отчаивается в них и отступает, тогда он не только лишается мзды за свои труды, но и подвергается тяжким наказаниям, ибо пренебрег он горней Силой и не избрал Ее.
3. Однако если человек дал (достойный) отпор сатане в этом первом искушении, то Бог дарует ему теплоту постоянную, спокойную и невозмутимую. Ибо первая теплота — непостоянная, ненадежная и изменчивая, а вторая лучше нее: она порождает (духовное) видение и созидает терпение, будучи невозмутимой, надежной и постоянной. Как судно с двумя свернутыми парусами (обретает покой) в тихой гавани, так и вторая теплота дарует отдохновение.
4. Итак, возлюбленные чада мои, стяжайте себе вторую теплоту, дабы обрести вам во всем облегчение. Ведь эта теплота по Богу отсекает всякую страсть, извергает из человека всякую дебелость и позволяет Божеству обитать в нем, чтобы стал он храмом Божиим по написанному: «Вселюсь в них и буду ходить в них» (2 Кор. 6, 16).
5. Поэтому если желаете, чтобы отступившая теплота вновь вернулась к вам, надлежит делать следующее: необходимо заключить союз с Богом и сказать пред лицем Его: «Прости меня за соделанное по моему нерадению. Я не буду больше непослушным». А чтобы на будущее уберечь себя от нерадения, не следует давать никогда никакого послабления ни телу, ни душе; должно усиленно (открывать) свои помыслы Богу днем и ночью, всякий час рыдать пред Ним и, скорбя, изобличать душу свою, (говоря): «Как могла ты быть нерадивой до сего дня и бесплодной во все дни (жизни своей)?» И чтобы помнить о (вечных) мучениях и вечном Царстве, каждый день осуждай себя, внушая: «Почему нерадив ты, когда Бог почтил тебя столь великой честью? Ведь Он подчинил тебе все творение, а ты отверг (все Его благодеяния)». Когда (человек не устает) говорить это своей душе, изобличая ее днем и ночью и во всякий час, то к нему сразу же подступает (вторая) теплота Божия, которая во всем лучше первой.
6. Блаженный Давид, видя, что тяжесть (уныния) давит его, изрекал: «Помыслих дни первыя, и лета вечная помянух, и поучахся» (Пс. 76, 6). Еще он глаголал: «Помянух дни древния, поучихся во всех делех Твоих, в творениях руку Твоею поучахся. Воздех к Тебе руце мои, душа моя, яко земля безводная Тебе» (Пс. 142, 5-6). И ты, когда (видишь, что) уклоняешься (от пути правого), предайся размышлению о чудных (делах) Божиих. Тогда будешь спасен по благодати Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.
КОНЕЦ
Преп. Макарий Египетский
Собрание рукописей типа 3. Поучения
О новонайденных проповедях
преподобного Макария Великого (Египетского)
Известный сборник "Пятьдесят духовных бесед святого Макария Египетского", составленный, как полагают, в Х в., впервые напечатанный в 1559 г. в Париже, не раз издававшийся с тех пор по-гречески [1], включая вышедшее в 1964 г. в ГДР критическое издание [2], не раз переводившийся и на русский язык [3], остается пусть и наиболее известным и основополагающим, но все же не единственным сборником сочинений, дошедших до нас под именем египетского пустынника. Существуют (подобно названному сборнику, в разных списках и вариантах) по крайней мере еще два больших собрания, в которых, кроме уже известных текстов, входят и новые, на русский язык еще не переводившиеся. Трудами монахов-переписчиков, хранителей монастырских библиотек, переводчиков [4], терпеливых исследователей, богословов и филологов сохранены сочинения в которых на протяжении веков внимательные читатели находили питание для ума и сердца, источник бодрости и радости. Действительно, слово св. Макария имеет мало подобного себе во всей литературе по смелости духовного порыва, сочетающегося с любовным вниманием к творению в его драгоценных подробностях.
Перед нами ум такой природной силы и такого благодатного вдохновения, что утратить его творения значило бы непоправимо обеднить историю духа.
Мы предлагаем здесь перевод 28-ми бесед, впервые изданных в 1961 г. в ГДР Эрихом Клостерманом и Хайнцем Бертольдом на базе, в основном, двух аналогичных сборников, остававшихся до последнего времени вне кругозора ученых и издателей, – пергаментной рукописи XI в. из Афинской государственной библиотеки (Codex atheniensis 272 = С) и рукописи XV в. из русского Пантелеимонова монастыря на Афоне (Codex Athous Panteleimon 129 = R ossicon), – под заглавием "Макарий/Симеон. Новые гомилии" [5].
Непривычное для русского читателя наименование автора требует пояснения. Дело в том, что еще в первые десятилетия нашего века пристальное изучение выявило в творениях, известных большей частью под именем Макария, ясные указания на то, что их сочинителем был на самом деле какой-то другой выдающийся монах и проповедник. Он жил не в Египте, а в Месопотамии: им упоминаются река Евфрат, набеги индийцев и сарматов, персов и готов, оборонительные сооружения, характерные как раз для приграничных областей тогдашней Римской державы, смежных с Персией, замерзающие зимой реки и озера и тамошнее название месяца апреля. Кроме того, не всегда Макариевы беседы носят это имя; иногда их автором назван Ефим Сириянин, в арабских переводах – Симеон. На сирийское, а не африканское, происхождение намекает и загадочное, до сих пор не объясненное сходство трактата "О христианском установлении" св. Григория, епископа Нисского, брата славного законодателя монастырской жизни св. Василия Великого, с "Большим посланием" Макария. Что на самом деле могло произойти? Возможно, в бурную эпоху догматических споров соборному осуждению незаслуженно подвергся человек выдающегося таланта и благодатной силы, по своим личным привязанностям и жизненным обстоятельствам, не по убеждениям и писаниям, оказавшийся близким к тем, кто был осужден за еретичество.