Страница 6 из 39
Явления подобного рода можно обнаружить в римской церковной истории и ранее. В V столетии папа Лев Великий фактически играл роль светского правителя, но это было во многом вынужденным. В силу исторических обстоятельств римские первосвященники были просто вынуждены были взять на себя не свойственную им ранее роль светских властителей. Теперь это уже не дань обстоятельствам, не вынужденная уступка времени, а часть вполне осознанной и все более выкристаллизовывавшейся (особенно в годы понтификата Николая I) программы, теперь это часть тех отношений между Церковью и миром, которую римские первосвященники последовательно пытаются претворить в жизнь.
Влияние римского первосвященника на жизнь мира, прежде всего на светскую политику, проявлялось в опосредованной форме. Мы не можем говорить о том, что в IX столетии епископ Рима прямо и безоговорочно диктует светским правителям свою волю, как это будет, например, в годы Высокого Средневековья. Нет, Римский епископ пока еще вмешивается к качестве третейского судьи в тех случаях, когда возникают какие-то разногласия между светскими правителями, и выступает в роли естественного примирителя и разрешителя их споров. Естественно, что поводов для этого было предостаточно. В качестве примера такого участия пап в разрешении политических противоречий Франкского государства можно привести участие папы Григория в событиях так называемого “поля лжи” в 833 г. в Люгенфельде, когда Людовик Благочестивый был фактически взят в плен своими собственными сыновьями. В данном случае нас интересуют не собственно политические события, а то отношение, которое добровольно изъявили светские участники этих событий к участию папы Григория IV. Именно римский папа был избран светской властью в качестве гаранта политический неизменности того, что совершилось. Римский первосвященник был призван для того, чтобы закрепить неизменность поражения Людовика. Именно Церковь подвергла его прещению, и именно церковная власть была призвана, чтобы лишить его императорского достоинства.
В церкви с императора сняли знаки императорского достоинства, подвергли публичному покаянию, и собор епископов его осудил. Парадокс истории заключается в том, что несколько лет спустя собор, состоявший во многом из тех же самых епископов, был вынужден его оправдать. Тем не менее, мы видим явную тенденцию: светская власть добровольно призывает власть церковную для разрешения своих конфликтов и для закрепления той или иной политической ситуации. Церковь освящает те или иные политические водоразделы, и в силу этого церковного освящения светская власть надеется, что те или иные политические обстоятельства останутся неизменными. Церковь выступает гарантом политики.
Если говорить о прямых попытках римских епископов освободиться от зависимости от светской власти, то в качестве примера можно привести понтификат папы Сергия II. Он был избран в 844 г. без императорского утверждения. Как вы знаете, утверждение избрания папы императором было непременным условием, как византийской церковной политики, так и франкской. В ответ на избрание Сергия к стенам Рима приблизились имперские войска, и следующее избрание, Льва IV, сопровождалось уже признанием его прав императорской властью. Таким образом, первая попытка оказалась безуспешной. Но с началом понтификата Николая I, который был избран в 858 г., эти стремления получают уже не только благоприятную историческую обстановку, но и человека, который был в состоянии последовательно бороться за независимость Рима от империи. Имя этого первосвященника вам знакомо по его печальной роли в расколе между Восточной и Западной Церковью.
По своим личным качествам Николай I был одним из выдающихся понтификов во всей истории Западной Церкви. Человек безупречных нравственных качеств и выдающегося дарования, он причисляется историками к плеяде великих пап, таких как Лев Великий, Григорий Великий, Григорий VII, Иннокентий III. Хотя Николай I не смог воплотить в жизнь то, что впоследствии удалось Григорию VII и Иннокентию III, во многом он предчувствовал и пытался хотя бы идеологически сформулировать их стремления. В этом он отличается от того же Льва Великого и Григория Великого.
Николай I был исполнен сознания своей избранности Богом для того, чтобы руководить не только Западной, но и Восточной Церковью. Если ему все передано Господом, значит, нет ничего, что Он бы ему не отдал — такова была формула его правления. Николай I сформулировал также очень существенное положение.
Мы знаем, что лишь II Ватиканский собор смог в известной степени уравновесить, уравнять иерархическое достоинство каждого епархиального епископа с иерархическим достоинством епископа Рима. Это представление о неравенстве, о превосходстве сакраментального достоинства епископа Рима над всеми другими епископами, мы впервые отчетливо видим в суждениях папы Николая, хотя об этом говорил еще в свое время папа Григорий Великий. Николай I открыто и определенно утверждал, что власть епископская вытекает из власти папской, ни один епископ не может быть полноценным епископом без папы, только папа сообщает каждому епископу полноту его иерархического служения. Соответственно, утверждая независимость Церкви от светских властей, он яростно боролся против любых форм национально-государственного устроения в Западной Церкви и последовательно разрушал все попытка устроения Западной Церкви по примеру, может быть, Церкви Восточной, по образцу поместных церквей. К чести Николая I можно сказать, что он последовательно боролся против института частных церквей, о котором мы говорили на прошлой лекции.
При коронации Людовика II Николай признает за ним право владения мечом. Мы не можем говорить о том, что в данном случае он выражает теорию “двух мечей”, которая получила распространение в Высоком Средневековье, впервые ее явно изложил Бернар Клервоский. Но, по крайней мере, желание или стремление распоряжаться двумя мечами — мечом светским и мечом духовным, в высказываниях папы Николая прослеживается достаточно явно. По крайней мере, с этой целью он благословлял Людовика на ношение меча, потому что направлять действия этого светского меча должна была власть духовная.
Хотя папа, может быть, и предощущал развитие теории двух мечей, но его собственные средства воздействия были достаточно ограниченными. Единственное, что он мог сделать, это отлучить от Церкви, и этим оружием он пользовался гораздо чаще и с гораздо большей эффективностью, чем его предшественники. И это оружие в условиях полуварварской Европы IX столетия было действительно страшным, оно действовало безотказно. Другое дело, что за этим оружием в данном случае стоял высокий нравственный авторитет Николая, который неоднократно заявлял, что готов на мученичество, если это будет необходимо для величия Римской церкви. Его нравственный авторитет действительно приводил в исполнение каждое его отлучение, тогда как уже через столетие, в X в., его преемники, не имевшие такого нравственного авторитета, были уже бессильны привести в исполнение свои отлучения.
Сам обряд действовал сокрушающе на чувства средневекового человека. Обычно это происходило в Риме. Папа с двенадцатью епископами или двенадцатью священнослужителями, державшими зажженные свечи, торжественно произносил формулу отлучения (очень впечатляющую), и после этого свечи бросались на пол, огонь затаптывался ногами.
На примере Николая I мы, наверное, впервые встречаемся с явлением, которое свидетельствует о подлинно всеобъемлющем влиянии римского первосвященника. Вероятно, впервые епископ Рима прямо вмешивается в семейную жизнь западных властителей — в ту сферу, в которой они чувствовали себя наиболее свободными и менее всего были склонны допускать чей-то контроль. Если римский первосвященник мог заставить какого-то короля развестись с кем-то или жениться на ком-то, то это действительно свидетельствовало о его силе, о его беспрецедентном влиянии. Николай I заставил Лотаря, короля Лотарингского, отказаться от нового брака и возвратиться к прежней жене. Надо сказать, что эта семейная интрига имела ярко выраженный политический подтекст. Лотарингская династия вымирала, ни у Лотаря, ни у его братьев не было наследников. Не имея детей в первом браке, Лотарь решил жениться заново, тем более что от той женщиной, с которой он собирался официально вступить в брак, у него уже было трое детей. Его поддержали его братья — в частности, Людовик II явился с войском в Рим, фактически угрожая папе силой оружия. В ответ папа устроил шествие по всем улицам Рима, в ходе которого верующие умоляли Господа и св. ап. Петра защитить папу от неправедной злобы короля.