Страница 24 из 39
В XI столетии римскому престолу удавалось с достаточным успехом реализовать социальное недовольство в своих интересах, направить его по нужному руслу. В XII в. это сделать было уже не так легко. Социальное недовольство, выражением которого в прошлом столетии стало движение патариев, через несколько десятилетий распространилось по Италии и захватило Рим. Его возглавил Арнольд Брешианский, одаренный политический деятель и мыслитель, ученик Абеляра. На несколько лет в Риме воцарилось подобие древнеримской республики во главе с сенатом и проч. В этих социальных беспорядках самое непосредственное участие стали принимать представители клана Пьерлеони, поддерживая это движение. В результате папа Евгений III был вынужден перенести свою резиденцию за пределы Рима. Впервые в истории папа Адриан IV, единственный англичанин на римском престоле, вынуждены был наложить отлучение на непокорных жителей Рима. С помощью Фридриха Барбароссы движение было подавлено, Арнольд был казнен.
В этом движении проявилось, с одной стороны, никогда не угасавшее представление о том, что именно народ Рима является носителем подлинной государственной традиции во все времена. Рецидив древнеримского сознания в церковной области проявил себя в том, что в XI в. римские патриции имели право избирать носителя высшей церковной власти, притом, что римский народ не мог уже избирать носителей высшей государственной власти. С другой стороны, это было проявлением социального недовольства. Иногда Арнольда Брешианского сравнивают с Иеронимом Савонаролой.
Во второй половине XII столетия противоборство имперского и церковного начала вновь обостряется. В конце XI столетия оно завершилось безусловной моральной победой церкви. Затем был заключен компромисс в Вормсе, но он оказался недолговечным, потому что не отражал существующих реалий: в действительности ни церковь, ни германские императоры не считали себя связанными конкордатом, и при каждом удобном случае обе стороны пытались реализовать свои максимальные амбиции.
Мы видим здесь также кристаллизацию, дальнейшее развитие собственно церковного и собственно имперского сознания. Григорианское представление о Церкви — представление о том, что Церковь не только может, но должна обладать светской властью, чтобы быть в состоянии защитить себя от посягательств империи. Церковь должна обладать властью в мире, чтобы защитить себя от мира — это представление, которое легализовалось в эпоху Григория VII, не только все более овладевает умами римской курии, но становится нормой общественного сознания. По крайней мере, оно получает распространение за пределами Италии и становится преобладающим в самых значительных монашеских орденах того времени.
С другой стороны, династия Гогенштауфенов пытается возродить отношение государства к церкви по типу Оттонов или Каролингов. Хотя наследник Генриха V, Лотарь Саксонский, получил благословение на царство от папы Иннокентия II, на деле он достаточно произвольно продолжал распоряжаться церковными достояниями (например, Миланским епископством и таким древним аббатством, как Монте-Кассино). Есть сведения о том, что Бернард Клервоский и Норберт Сантенский довольно долго пытались убедить его отказаться от вмешательства в дела церковные.
Символами противоборства между Римом и Гогенштауфенами во второй половине XII столетия стали такие значительные личности того времени как император Фридрих Барбаросса и папа Александр III (1159-1181), которого можно назвать одним из прямых предшественников Иннокентия — папы, при котором могущество римского престола достигло своего пика. Во время первого своего посещения Рима Фридрих Барбаросса помог папе Адриану IV справиться с движением Арнольда Брешианского. Правда, он не смог защитить его от норманнов, и это впоследствии вызвало определенную напряженность в их отношениях. Дело даже дошло до подготовки отлучения императора, но в разгар этой подготовки Адриан IV скончался.
Это было только началом борьбы пап с Гогенштауфенами. На имперском совете в Безансоне в 1157 г. посол Адриана, канцлер римской церкви, кардинал Роллонд Мондинелли (будущий папа Александр III) намеренно или неосторожно употребил по отношению к императору такое двусмысленное с точки зрения имперских полномочий выражение, как бенефиция. Тем самым он посмел утверждать, что император пользуется своей империей, своими владениями как бенефицией, т. е. является ленником папы. Это вызвало негодование со стороны императора. На возмущение собрания Роллонд ответил встречным вопросом: от кого император получает корону? Он получает корону от папы, значит, он считается ленником папы. Кто наделяет его властью, тот и является его сюзереном. В опубликованном тогда же манифесте по поводу этих событий Барбаросса отвергает такое утверждение. В следующем, 1158 г. папа был вынужден частично пересмотреть свое утверждение, фактически отказаться об Безансонской декларации.
Однако с восшествием на престол кардинала Роллонда Мондинелли под именем Александра III борьба развернулась с удвоенной силой. Здесь, наверное, как никогда в истории западной Церкви, мы имеем дело с продолжительным двоевластием: возникает целая чреда антипап. Александру III за 22 года своего понтификата пришлось иметь дело с четырьмя антипапами. Сразу же после его избрания сторонниками императора был избран Виктор IV, первый из четырех антипап. Его антипонтификат продолжался целых 17 лет. Естественно, что он не смог бы продержаться столь долгое время без поддержки императора Фридриха.
Папы взаимно отлучали друг друга. Александр III отлучил императора Фридриха и, как несколько десятилетий тому назад Григорий VII, освободил его подданных от клятвы верности императору. Но в этот раз на призыв папы не откликнулись не только простые миряне, но его не поддержали и немецкие епископы. Александр III бежал во Францию. На его стороне были также Испания, Венгрия, Норвегия и великие ордена. Англия поддерживала императора. Так намечается раскол Европы, который в эпоху Столетней войны вновь проявит себя в церковной жизни в Авиньонском пленении пап.
В начале преимущество было на стороне императора. Он продвигался к Риму, и если бы не чума 1167 г., исход этого эпизода противоборства церкви и государства был бы совсем иным. Но чума нанесла сильный урон императорской армии, не говоря уже о том, что все усмотрели в ней кару Божию за то, что Фридрих посмел воевать против наместника Бога на земле. После поражения в битве (1176 г.) Фридрих в 1177 г. заключил с папой мир в Венеции. Император отказался от своих претензий на имперскую юрисдикцию над Римом (следовательно, над папой). Однако это соглашение обеспечивало римскому первосвященнику безопасность, может быть, только в Италии. На территории же Германии Фридрих Барбаросса продолжал вести себя как полноправный хозяин не только светской, но и церковной жизни.
Подписав мир с Барбароссой и освободившись от его влияния, римские первосвященники сразу же лишились его поддержки. Теперь они вынуждены были сами расправляться с постоянно возникающими проявлениями социального недовольства.
Вскоре гибель Фридриха Барбароссы во время крестового похода свела на нет это противоборство, но оно продолжилось при его преемнике. Надо сказать, что сам Фридрих вовсе не являет собой тип нигилиста или человека нецерковного. Еще юношей он участвовал в I-м крестовом походе. Затем, уже в зрелом возрасте, он возглавил новый крестовый поход, во время которого и погиб. Другое дело, что этот крестовый поход фактически стал олицетворением его вершинной власти: в данном случае не римский первосвященник, а он, император, возглавивший крестовый поход, являлся подлинным властителем всего христианского Запада.
Обоснование этих имперских притязаний на римский престол, обоснование права императора участвовать в делах Церкви, во многом связывают с так называемой Болонской юридической школой. Юристы-правоведы из Болоньи во многом поставляли, что называется, теоретический материал Гогенштауфенам, на основании которого они могли оправдывать свое право распоряжаться делами церкви.
Перед смертью Фридрих сумел заложить основание еще одного политического альянса, который приобретет угрожающие очертания для преемников Александра III несколько лет спустя. С помощью брака своего сына с Констанцией Сицилийской Барбаросса сумел заложить основание союза между Германской империей с одной стороны и норманнами с другой. Как вы понимаете, этот политический союз был для Рима подобен смерти. Рим оказывался зажатым в клещи: с юга норманны, с севера Германская империя.