Страница 16 из 39
Еще два явления тогдашней церковной жизни стали предметом ожесточенной критики и немилосердных преследований в XI столетии: симония и семейная жизнь духовенства. В том, что симония есть зло, никого не надо было убеждать, и с этим злом все считали необходимым бороться. Другое дело — борьба с семейным духовенством, которая принимала самый ожесточенный характер. В эту борьбу повсеместно включались широкие народные массы, в лучшем случае изгоняя, а в худшем убивая женатых священнослужителей. Народные жестокости самым активным образом поощрялись сверху. Причину, однако, не следует искать ни в излишней кровожадности народных масс, ни в стремлении к предельному аскетическому идеалу благочестия. Причина была куда более приземленной.
Дело в том, что если священник имел семью и, следовательно, детей, то те владения, то церковное имущество, которым он распоряжался при своей жизни, становилось также субъектом феодальных отношений. В соответствии с феодальным правом этого времени то, что принадлежало отцу, должно было перейти по наследству его детям, если отец ничем не проштрафился перед своим сюзереном. Соответственно церковные владения стали предметом наследования, т. е. переходили к сыновьям священника. Тем самым они раздроблялись и часто служили предметом ожесточенных распрей между наследниками. Таким образом, церковное имущество — достояние Церкви, достояние бедных, — уходило из рук Церкви и становилось частной собственностью, наследным владением потомков священнослужителей. Бороться с этим злом решили кардинально, лишив священников права иметь наследников, т. е. вступать в брак. Беднейшие слои населения принимали самое активное участие в гонениях на женатых священнослужителей именно по этим причинам, видя в них расхитителей того достояния, которое должно принадлежать Церкви и расходоваться в известной степени на покровительство бедным.
При этом сохранились исторические свидетельства о том, что уже в конце XII в., если не раньше, когда целибат уже распространился официально, стал обязательным для всех священнослужителей римской церкви, прихожане порой умоляли священника, чтобы он не соблюдал это правило и завел себе жену (конкубину), — для того, чтобы оградить прихожанок от излишнего пастырского внимания. Таков печальный парадокс западной церковной истории.
Итак, содержание церковного обновления, содержание того противостояния Церкви государству, которое развилось в XI столетии, сводится во первых к борьбе против светской инвеституры, к борьбе против симонии и к борьбе за целибат духовенства. Мы говорили о том, что начало высвобождения Церкви из-под светского влияния достаточно скоро переросло во вполне осознанную политику, которая была направлена уже на то, чтобы утвердить власть Церкви над миром, утвердить преобладание церковной власти над светской. Было бы упрощением видеть в этом только проявление излишнего властолюбия римских первосвященников: они, дескать, хотели добиться власти над всем миром и наперекор всему на свете добывали себе это право. Вовсе нет. Нужно сказать, что стремление Церкви стать во главе западной цивилизации во многом находило тогда понимание в самом обществе. Общество было феодальным, и единственной духовной связующей средой того времени было христианство, единственной идеологической связью, которая объединяла достаточно слабо связанных между собой государственными узами феодалов. Религиозное начало было, если хотите, связующим началом западной цивилизации в это время, и многим казалось, что если эту уже существующую духовную связь всех христиан Европы дополнить еще и жизненным, реальным, земным содержанием, т. е.
на основе духовной связи утвердится реальная власть Церкви над обществом, то жизнь в этом обществе станет намного легче и лучше. Своим духовным авторитетом и нравственными идеалами Церковь могла бы удержать феодалов от постоянных распрей и междоусобиц. Очень многим казалось в то время, что только с помощью Церкви можно остановить феодальный беспредел, можно оздоровить жизнь мира. Другое дело, что это ощущение оказалось наивным и уже через несколько десятилетий обнаружило свою несостоятельность.
Кроме этой стратегической, самой общей цели церковного универсализма, была и более частная задача, которая также способствовала усилению церковного единовластия. Перед Европой вновь стала угроза исламских завоеваний. Необходимо было сопротивляться продвижению ислама, захватившего в то время добрую половину бывшего христианского Средиземноморья. Итак, угроза была интернациональной, она была одинаково зримой для всех граждан Европы и распространялась через феодальные и государственные границы. С другой стороны, угроза была религиозной.
Какое начало могло достаточно действенно объединить всю Европу для сопротивления исламу? Это начало должно было быть тоже интернациональным и религиозным. Единственным интернациональным началом в Европе было начало религиозное, т. е. христианство. В своем влиянии оно также превосходило разделения государственные и феодальные, т. е. было достаточно значимым для всех граждан Европы. С другой стороны, это религиозное начало могло дать церковную санкцию в борьбе с исламом. Во многом эта необходимость сопротивления исламской экспансии подготовила почву для крестовых походов, которые начались уже в конце XI столетия. Именно в эпоху крестовых походов Церковь смогла сцементировать все западное общество в едином служении религиозной идее, в идее завоевания Гроба Господня.
Итак, мы возвращаемся к понтификату Льва IX. Мы обозначили его задачи, которые получат более полное развитие в правление его наследников. Нужно сказать, что самым значимым шагом в его правлении было стремление создать мощную группировку единомышленников. Он привез с собой из Германии когорту своих соратников, которые стали называться лотарингской партией реформ. Другое дело, что их представления о путях обновления церковной жизни иногда достаточно резко расходились с представлениями о необходимости церковного обновления, которые к тому времени уже сложились в Италии. Таким образом, сразу же возникли два направления в церковной реформе, в движении за церковное обновление. Было радикальное, крайнее течение, которое и составляла лотарингская партия, и движение умеренное, которое опиралось на церковную поддержку в самой Италии, движение итальянских .................., а также на клюнийское движение. Клюнийцы и итальянцы поддерживали более умеренное движение реформ, в то время как немцы были опорой радикального крыла.
Крайнее направление ...................................... ........................ того же Галиварда Лионского, Фридриха Лотарингского, кардинала Гумберта. Итак, крайнее течение в церковной реформе связано, прежде всего, с именами Гумберта и Гильдебрандта. Что отличает их взгляды? Во-первых, они исходили из четко теократического идеала. Конечную цель церковных преобразований они видели в торжестве Церкви над миром, в установлении всевластия Церкви. В борьбе за это всевластие Церкви, в борьбе за церковные интересы они сознательно допускали применение насилия, в том числе вооруженной силы. Они считали пролитие крови оправданным, если оно совершалось во имя интересов Церкви. Повторяю, что они исходили из принципиального приоритета церковного начала над началом светским. Я хотел бы в данном случае привести слова епископа ................................ ................................ в ответ на слова Генриха III, который заметил ему, что император, как и епископ, имеет помазание свыше, он имеет некий род иерархического служения, избрания Божия для управления народом Божиим. В ответ на это епископ ................ заметил: у вас помазание совершенно иного свойства и далеко отличается от святительского, ибо им по воле Бога мы облечены для оживления, вы же для умерщвления. Насколько жизнь превосходит смерть, настолько наше помазание выше вашего.
В отношении к церковной жизни это крайнее направление, как и умеренное, резко выступало против семейного духовенства. Основное отличие их состояло в отношении к симонии. Также как и умеренное, это направление, естественно, отрицает торговлю священным саном, но крайность их взглядов проявлялась в том, что эта группировка отрицала благодатность рукоположений, совершенных епископами, купившими свой сан за деньги. Они отрицали полноту благодатных достоинств всех священнослужителей, рукоположенных епископами - симонистами. Этот взгляд достаточно полно изложен в книге Гумберта “Против симонистов”.