Страница 49 из 53
Гроб Высокопреосвященного митрополита Рафаила (Заборовского) находился в южной части храма Киево-Софийского собора. Мощи его, как и другого, рядом с ним лежавшего митрополита Самуила (Миславского), были, по свидетельству соборян, нетленны. По молитвам митрополита Рафаила совершались в соборе у мощей его многие исцеления. К нему приходили богомольцы из других городов и селений и заказывали панихиды с прибавлением в конце ектении об исцелении болящих... Если бы камни здания храма Ипостасной Божией Премудрости могли говорить, они возопили бы о бесчисленных чудесах, здесь совершавшихся молитвами и предстательством Божией Матери и святых...
Под Стефановским приделом в Лаврской церкви лежало тело Тобольского архиерея Павла, почивавшего во гробе поверх земли и назначенное к погребению в новом месте, оказалось нетленным. Митрополит Евгений говорил: "Мы не представляем себе, как близок к нам мир духовный. Тело Тобольского митрополита Павла, назначенное к погребению на новом месте, я просил оставить, пока не посмотрю сам, но того дня не успел сделать осмотра. В следующую же ночь, когда я заснул, представилась мне буря, колебавшая здание, от какой я проснулся и услышал, что по залам мерно и весьма твердо шествует некто в мою спальню. Двери растворились, и вошел неизвестный муж, светом озаренный, в архиерейском облачении, с гневом на лице. Приподнявшись на постели, я хотел встать и поклониться ему, но не мог, потому что ноги и особенно колени у меня сильно задрожали. Явившийся сказал мне: "Чи даси нам почивать, чи ни? Не даси нам почивати, не дам тебе и я николи почивати!" Затем он вышел мерными шагами из спальни. Наутро я пришел ко гробу архиерея, какого накануне положил осмотреть, и, по снятии крышки гроба, увидел того самого святителя Божия Павла, который явился мне ночью, и в том же облачении. Со слезами лобызал я руки его, отслужил панихиду и велел оставить гроб на прежнем месте..."
Приведем сохранившиеся в памяти людей из множества чудес только два случая об исцелении по молитвам митрополита Рафаила. Досточтимый отец протоиерей города Киева болел изнурительной лихорадкою очень долго и уже готовился к исходу. Он попросил свою матушку, чтобы она отслужила панихиду по митрополите Рафаиле. В следующую же ночь больному явился наяву святитель Рафаил; подошедши, благословил его и сказал: "Довольно хворать", и скрылся. Мгновенно исцелел от болезни своей отец протоиерей и благодушно возрадовался о Господе...
Старец Григорий Иванов приготовился уже к смерти, находясь в тяжкой и мучительной болезни, от полного изнеможения сил. Тогда во сне явился ему монах и сказал: "Отслужи панихиду по Рафаиле, что в Софийском соборе". Наутро отнесли его, расслабленного, в собор. Здесь была отслужена панихида по митрополите Рафаиле, помолившись в конце панихиды об исцелении старца. В этот же день после панихиды он стал совершенно здоров и как будто не хворал никогда. Примечательно, что этот благочестивый старец, когда приходил к своему батюшке, всегда говорил ему: "Посмотреть тебя, батюшка, пришел и получить Божие благословение..."
Вдова священника Параскева Антонович девять лет страдала болезнью внутреннею, так жестоко, что каждую ночь ожидала смерти, но не отходила от храма, несмотря на болезнь. Она еженедельно, по благословению и разрешению своего духовника, приступала к принятию святых Христовых Таин. Это сообщило ей в такой мере силы и здоровье, что та, которая прежде едва могла прийти в храм, теперь же легко приходила в него...
Отрадны для души эти чудесные примеры из жизни православных людей. История нашей Церкви переполнена таким бесчисленным сокровищем Божией милости и Божией благодати... Черпайте обильно из исторических фактов прошлого; берите горстями из нашего чудесного и славного жизненного опыта на Святой Руси. - И сердце ваше укрепится этим и возрадуется.
Христианство - жизнь
Спаситель не занимался тем, чем заняты философы и ученые, пытающиеся передать свое учение потомству. Спаситель не писал книг и не излагал Своего учения в отвлеченных понятиях и философских схемах, рассчитанных на восприятие его человеческим разумом. Христианство есть сама жизнь... Каким бы разумом ни обладал человек, его недостаточно для восприятия и понимания Христианства. При помощи свое познавательной способности он может схватить лишь одну сторону предмета. Нельзя назвать человеческий ум чистым светом, так как он испытывает на себе влияние воли и чувств. "Природа рассудочных доводов подобна лабиринту - нигде не имеет конца и не позволяет мысли утвердиться на каком-нибудь основании" (Златоуст, 9 т., 507 стр.). Беседующие никак не могут убедить друг друга не по различию сил разума, а просто потому, что сами они разные люди, чувствуют иначе, имеют неодинаковый опыт жизни и полный противоположный стремлений. В таких случаях они похожи в своем опыте на слепых и глухих, которые не могут понять утверждения и мнения людей, способных воспринимать жизнь своими чувствами. Христианство как явление жизни может быть понято лишь тогда, когда человек непосредственно живет христианской жизнью, а не тогда, когда он будет стараться усвоить его только своим умом. Ум очевидно и не может быть рассматриваем как носитель Христианства. Христианство открыло миру идеал жизни.
В нем сочетается действительность бытия с его ценностью. В Христианстве заключается и момент оценки нашего бытия, а все это затрагивает не один разум, а всю личность человека. Христианство затрагивает человеческую природу глубже, чем ту часть ее, которая обнаруживается в разуме. "Истина живая и животворящая, какую принесло Христианство, никогда не раскрывается перед простою любознательностью, но всегда дается в меру запроса совести, ищущей вразумления, и в этом случае акт умственного постижения требует подвига воли" (Ю. Самарин). "Религиозная мысль, не просто отражение анализирующего духа, в ней всецело проявляется нравственное существо. Она не итог умозаключений, а совокупность разных стремлений. Ей служит выражением не только заключение в мысли, но и созерцание и сердце сокрушенное и смиренное" (А. Хомяков). Понятно и предупреждение Златоуста: "Руководствуясь одними умствованиями нельзя познать существо Христово". Христианство по самой природе не могло быть вверено человеческому разуму, а тем более разуму отдельных лиц. Для наших душевных переживаний гибельно выражать их словами. Как только мы высказываем наши переживания, мы их обесцениваем. Самый факт и облик молчания часто характернее, чем слова. Наши внутренние состояния, чем они глубже и сложнее, тем менее передаваемы словами.
По мере расширения и углубления христианской жизни нам нередко приходится переживать то, что не может быть передано словами и выражаться в понятиях, сложившихся под воздействием обычной жизни...
Несмотря на все великое значение книг Священного Писания, оно все же не может быть признано основным хранилищем Христианства. Писание Нового Завета явилось уже после Христа. Передача Христианства не может происходить через одни книги Священного Писания. Авторы их "всегда заняты были делами нужнейшими и главная забота их состояла не в том, чтобы писать книги, так как они многое сообщили и посредством предания" (Златоуст, 9 т., 7 стр.). Матфей и Иоанн решились писать по настоянию нужды. Павел категорически утверждает, что он учил не только посланиями, но и словом (2 Сол. 2, 15). Ректор Московской Духовной академии протоиерей. А.В. Горский послания апостолов называет уже вторичными наставлениями, то есть написанными к людям уже обращенным в Христианство. Они содержат разъяснение только некоторых истин проповедуемого ими учения. В них о многом говорится только мимоходом; многое должно выводить по заключению (Лекц., 585 стр.). "Из догматов и правил, соблюдаемых в Церкви, иные имеем в учении, изложенном в Писании, а другие - дошедшие до нас от апостольского предания, приняли мы втайне. Но те и другие имеют одинаковую силу для благочестия. И никто не оспаривает последних, если хотя несколько сведущ он в церковных постановлениях..."
"Кто научил людей знаменовать себя крестным знамением? Кто из святых оставил нам на письме слова призывания при вознесении Хлеба благодарения и Чаши благословения?.. Мы не довольствуемся теми словами, о которых упомянули апостолы и Евангелие, но и прежде, и после них произносим другие как имеющие великую силу к совершению Таинства, приняв их из неизложенного в Писании учения. Вообще большая часть относящего к таинствам содержится в Церкви, хотя оно и не изложено в Писании преданий" (св. Василий Великий).
Предоставление каждому излагать Христианство перед сознанием людей на основании одного обычного изучения Писания, естественно будет подвергать его всем случайностям субъективизма и личного отношения к разъясняемым в нем важнейшим вопросам жизни. Спаситель говорит, что в деле понимания Христианства имеет большое значение внутреннее состояние человека и чистота жизни. Когда решаются произвольно обращаться с Писанием и ищут в нем то, что им нравится, то в этом люди способны не только извращать смысл Писания, но и доходить до порчи и подделок его текста. Это обнаружилось еще в древнее время, и теперь снова повторяется. Поэтому самый выбор книг Писания, их текст, толкование и понимание не могут быть предоставлены на усмотрение каждого. Блаженный Августин прямо сказал: "Я не поверил бы Евангелию, если бы меня не убеждал авторитет Православной Церкви".