Страница 50 из 82
...В состязании восхваления Вождя патриарх Алексий, пожалуй, превзошел своего предшественника. Каких только хвалебных слов в адрес Сталина не использовал он в своих выступлениях! Со временем покорность государственной власти у патриарха даже усиливается. Реакция его на хрущевскую "церковную" политику, когда за несколько лет (1958-1964) было закрыто и частично уничтожено около 12 тысяч храмов, ни на йоту не отличается от реакции митрополита Сергия на разгром церковной организации в 30-е годы. Когда же о насильственном закрытии храмов стали говорить на Западе, то для опровержения этого было поручено митрополиту Никодиму выступить в газете "Юманите", а митрополиту Пимену — по радио.
Епископат превратился в пустую ширму, прикрывающую своим благолепием и роскошью повсеместное поругание веры. Некоторые из епископов соглашались на запрет пускать малолетних в храм, не исповедывать и не причащать их, не крестить без регистрации, не крестить на дому, не крестить несовершеннолетних.
Над всем этим безмолвно стоял в своем патриаршем благолепии патриарх Алексий.
В 1958 году Патриархия выпустила солидную книгу — "Русская Православная Церковь. Устройство. Положение. Деятельность" с предисловием патриарха Алексия. Уже давно в гробу лежит тот, перед которым трепетало все руководство Патриархии. Уже развенчан культ личности Сталина и страна, кажется, идет в направлении более человеческого устройства. И можно было бы сказать в этой книге кое-что от правды, по которой так истосковалось сердце верующего человека. Но книга эта предназначена не для рядового верующего. Она предназначена для "других стран" (согласно предисловию), почему и издается сразу на семи языках (русском, английском, немецком, французском, итальянском, испанском и арабском). Отметим попутно, что в это же самое время Церковь задыхалась от нехватки простейшей богослужебной литературы.
И вот, в этой книге авторы пишут, что Декрет об отделении Церкви от государства (они называют его декретом о свободе совести, без кавычек, естественно) открыл перед Церковью ее собственную сферу деятельности — сферу заботы о спасении душ.
"В силу этого декрета все религиозные организации в стране, в том числе и Русская Православная Церковь, получили возможность свободно осуществлять свою религиозную жизнь и деятельность... Некоторые из верующих... не сразу осмыслили свободу совести. Они приняли отделение Церкви от Государства за преследование религии. А враждебные новому государственному строю элементы распространяли за границей ложные слухи, будто Церковь в России несвободна в своей деятельности и всячески притесняется властью".
Повторяя сказанное в книге "Правда о религии в России", авторы утверждают: "Этот декрет имел громадное значение в оздоровлении внутренней жизни Церкви... Декрет... снял тот гнет, который лежал над Церковью долгие годы, освободил Церковь от внешней опеки. Это принесло внутренней жизни Церкви громадную пользу".
"Царские законы совершенно отрицали свободу совести, — пишут с благословения патриарха Алексия безымянные авторы. — Только победой Великой Октябрьской революции был положен конец вековой царско-самодержавной политической опеке над совестью граждан, только при Советской власти Церковь была отделена от Государства и школа от Церкви и установлены действительная свобода совести и подлинная веротерпимость".
Вообще надо сказать, что почти каждый абзац этой великолепно изданной книги пересыщен ложью и пропагандой. Что ни утверждение, то — неправда. А для придания ей видимости достоверности, привлекаются иностранные граждане самых разных положений, которые побывали в Союзе, которых "на славу" здесь угощали и которые благодарно отдают свои голоса в пользу советско-патриархийной пропаганды. Тут вам и православные патриархи, и инославные представители, которые якобы своими глазами видели (?) свободу, в условиях которой живет Русская Церковь. Этот "конек" преданно служил службу советской власти и Патриархии до недавнего времени.
Всю эту ложь покрывал своим патриаршим омофором патриарх Алексий.
Соблазненные такой массированной и авторитетной пропагандой, возобновленной после диоклетиановых гонений 30-х годов, во время и после войны многие заграничные архиереи и священнослужители вернулись на Родину, получили кафедры и приходы и поневоле должны были вписаться (и вписались, в разной, правда, степени) в советскую систему. Среди них:
* епископ Иоанн (Лавриненко), вернулся из Чехословакии в 1945 году;
* епископ Алексий (Пантелеев), вернулся из США в 1946 году;
* митрополит Вениамин (Федченков), вернулся из США в 1947 году;
* епископ Антоний (Васильев), бывший Сан-Францисский и Калифорнийский, вернулся из США в 1952 году;
* митрополит Серафим (Лукьянов), вернулся в 1954 году из Франции;
* архимандрит Мстислав (Волонсевич), вернулся из Западной Германии в 1955 году;
* епископ Феодор (Текучев), бывший Сан-Францисский и Калифорнийский, вернулся из США в 1956 году.
Из Китая в разное время вернулись в Советский Союз:
* митрополит Нестор (Анисимов),
* архиепископ Виктор (Святин),
* архиепископ Ювеналий (Килин),
* архиепископ Никандр (Викторов),
* архимандрит Гавриил (Огородников) и даже
* архиепископ Димитрий (Вознесенский), отец будущего главы Зарубежной Церкви, митрополита Филарета.
Некоторые, доверчивые ко лжи и советской пропаганде, "оплатили" эту доверчивость годами заключения и самой жизнью.
Одна из первых послевоенных попыток сказать правду о действительном положении Церкви в Советском Союзе принадлежит скромному вятскому мирянину Борису Талантову и двум московским священникам, о. Глебу Якунину и о. Николаю Эшлиману, которые в 1965 году выступили с открытым письмом. Примечательна реакция патриарха Алексия на эти выступления: он издал особый указ, которым обязал архиереев следить, чтобы в епархиях не распространялись "открытые письма".
Патриарх Алексий сдержал слово, данное когда-то им советскому правительству. На протяжении своего многолетнего первосвятительства он выступал и в защиту греческих убийц-коммунистов, и против политики Тито, которая не понравилась Сталину, и против войны в Корее, и против расизма в Африке, но ни разу не выступил в защиту гонимых собратьев в своей родной стране.
Взаимоотношения Церкви с советским государством он называл идеальными, мучеников и исповедников — пособниками черного дела, вождя антихристианских сил Сталина — избранником Господним.
И не случайно, что за такой "патриотизм" он был четыре раза награжден одним из высших советских орденов — Красного Знамени, которые сейчас торжественно красуются в его мемориальном уголке Археологического музея Московской Духовной Академии и которого редко кто из советских правителей был удостоен в таком количестве.
Архиерейский Собор 1961 года
18 июля 1961 года в Троице-Сергиевой Лавре открылся Архиерейский Собор, который должен был произвести изменения в "Положении об управлении Русской Православной Церкви", принятом на Соборе 1945 года.
Но решать-то оказалось нечего, потому что еще 18 апреля Синодом было принято Постановление "О мерах по улучшению существующего строя приходской жизни", которое сразу же вошло в церковную жизнь, как обязательный документ.
Согласно этому Постановлению, власть в приходах передавалась "исполнительным органам", которые, как известно, назначались местными органами советской власти. То есть, практически управление приходами отдавалось ставленникам безбожников. Настоятель оказывался не только не председателем этого исполнительного органа, но даже не его членом.
Настоятель с этого времени имел статус "рабочего по договору", который (договор) исполнительный орган заключал в каждом отдельном случае и который он мог расторгнуть в одностороннем порядке в любое угодное ему время.
Для никого не было секретом, и патриарх Алексий отметил это еще на апрельском заседании Синода, что инициатива этой реформы исходила от Совета по делам религий, поэтому основной докладчик на Соборе, архиеп. Тульский Пимен (впоследствии патриарх), в заключение своего выступления прямо призвал архиереев утвердить решение Синода. Не обсудить, а именно утвердить. (Тех архиереев, которые могли выступить с возражениями против реформы, на Собор не пригласили).
Архиеп. Пимен в своем выступлении необходимость реформы аргументировал следующими соображениями: "Как известно, в настоящее время в нашей стране последовательно осуществляются широкие демократические преобразования, в результате чего все возрастает роль самих трудящихся в общественной жизни страны. В этих условиях нельзя признать нормальным, что в приходских общинах до сих пор продолжает иметь место положение, при котором отцы настоятели сосредоточили в своих руках всю полноту власти".