Страница 3 из 26
Когда и мы, по благодати Христовой, летом 1947 года поступили на послушание к нашему Старцу, отец Ефрем был у нас священником20, и мы восприняли его как своего подлинного, единодушного и единомысленного брата.
Наш преподобный Старец разъяснял нам цель монашеской жизни и вел к ней, наставляя нас всепоглощающей любви к Богу, а не вниманию к уставам и местам пребывания, зависящим от обстоятельств.
Какая еще более обязательная заповедь дается человеку, нежели та, что говорит о любви к Богу от всего сердца, души, помышления и силы (см.: Мк. 12, 30)? Вот первый и главный урок, который преподавал нам наш Старец, неустанно на деле наставляя нас на путь к успеху. В этой учебе нашим соработником и сподвижником по собственному произволению был наш благоразумнейший брат отец Ефрем.
Более зрелый по летам и опыту, он всегда отличался точностью в исполнении послушания, но не со страхом и рабски, а с любовью к давшему наказ Старцу-отцу. Изъясняя слово Господа к ученикам о том, что слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается (Лк. 10, 16), он постоянно подчеркивал значение всецелого послушания старцу, как Самому Христу.
Он с ясностью и в подробностях на многих примерах объяснял нам суть послушания и учил ему. По моему скудоумному мнению, он должен был бы называться «отцом Ефремом Послушником», а не Катунакским, потому что именование Послушник он оправдывал на деле.
Мы и другие отцы храним в памяти очень много его изречений о послушании. Все они соответствуют Божественному Откровению и святоотеческому учению, ибо, согласно и логике, и естественным законам, практическое действие по воссозданию и спасению «павших и тленных» – это возвращение к изначальному положению зависимости и послушания, в соответствии с образом нашего Возобновителя и Спасителя, Который, хотя и ничем не был меньше величия Отца21, был послушным даже до смерти, и смерти крестной (Флп. 2, 8), чтобы убедить нас самим делом в том, что без послушания Богу нет надежды на спасение.
Отец Прокопий и святые Феодоры
В их братстве был отец Прокопий, в миру Панайот Бакас, пробывший послушником всю свою жизнь. Он приехал на Афон чуть позже старца Никифора и никогда не прегрешил в послушании, усердно трудясь на всех тяжелых работах. Отец Прокопий очень любил и слушал отца Ефрема, потому что тот всегда поддерживал его, когда их старец проявлял излишнюю строгость. До глубокой старости отец Прокопий был готов ко всякому труду. Он с благоговением относился к послушанию и проявлял ревность в исполнении своих обязанностей; для более молодых монахов отец Прокопий был образцом для подражания.
Раньше тяжелым послушанием в пустыне Афона была переноска груза на плечах, причем по плохим и крутым на подъемах дорогам. И в этом отец Прокопий оставил о себе память как об истинном и трудолюбивом подвижнике, пребывшем таковым до самых преклонных лет. Благодаря цельности характера и доброму произволению в следовании святоотеческому преданию, бывшим у него изначально, он в скором времени ощутил благодать и стал добрым примером жительствования афонского монаха-пустынника.
Некоторое время он был борим помыслами ухода от старца Никифора, ибо у того был действительно тяжелый характер, иногда просто несносный. Отец Прокопий пошел в сторону скита Святой Анны22, но вскоре вернулся благодаря увещанию своего старца. Однажды, когда брань стала очень сильной и помыслы оставить старца стали брать верх, он сказал об этом отцу Ефрему, и тот посоветовал ему сходить в Новый Скит23 и поклониться могиле старца Иосифа, чтобы получить ответ. Отец Прокопий послушался совета. Как только он положил поклон и помолился, прося Божественной помощи, тотчас ощутил благоухание и помыслы об уходе отступили навсегда.
От великих трудов и из-за чрезмерной тяжести грузов, которые отец Прокопий таскал постоянно, у него образовалась грыжа, причем двусторонняя. Он по-всякому пытался найти себе облегчение, но не мог. Отец Ефрем нагревал кирпичи <для компрессов.– Ред.> и старался принести ему успокоение и утешение, но это не решало проблемы. Один старец, зайдя к ним на келию24, убедил отца Прокопия согласиться на операцию, уверил его в том, что он совершенно выздоровеет, сказав, что и у него самого был тот же недуг, но после операции он уже не испытывал никаких болей.
С благословения братства отец Прокопий стал готовиться к поездке в Пирей25, где у него были родственники. Отец Ефрем непрестанно молился о престарелом монахе, потому что тот уже около сорока лет не выезжал со Святой Горы и был совершенно неспособен путешествовать по миру в одиночку. Усиливая свою молитву об удаляющемся Прокопии, отец Ефрем видел всю его поездку, как по телевизору: когда тот отплыл из Дафни26, когда прибыл в Пирей, когда поступил в больницу. В день операции он убедил отца Никифора совершить над отцом Прокопием Елеосвящение27, потому что тот испытывал <как говорил отец Ефрем.– Ред.> сильную боль. Даты они записали. Когда отец Прокопий через месяц вернулся, то они убедились в том, что события развивались именно так, как был извещаем об этом отец Ефрем.
– Когда я приехал в Пирей,– рассказывал отец Прокопий,– я растерялся. Смотрю направо-налево и не знаю, куда идти. Внезапно появились двое похожих друг на друга молодых людей и, взяв мои вещи и сказав мне, что зовут их Феодоры, проводили меня. Когда они привели меня к дому по тому адресу, который я им дал, они показали мне дверь, поставили вещи и попрощались со мною. Я обернулся, чтобы поблагодарить их, но они исчезли, и больше я их не видел. Это были святые Феодоры, которых своей молитвой послал мне отец Ефрем вместо себя, чтобы они сопровождали меня.
Отец Прокопий почил в 1968 году после непродолжительной старческой болезни, оставив нам пример трудолюбия и послушания.
Со старцем Никифором
Старец Никифор, в миру ХрИстос Рупакас, был родом из Пири, пригорода Фив. В 1910 году, познакомившись со своим земляком старцем Ефремом, он приехал на Святую Гору. Тогда в пустыне ценились способности к ремесленничеству, которое было необходимо для заработка средств к существованию, и послушник Христос этими способностями обладал. Кроме того, он был хорошим псалтом28, ревностным к церковным службам, как говорил нам отец Ефрем. В 1924 году отец Никифор был рукоположен в иерея.
Отец Ефрем в подробностях рассказывал нам случаи из своей жизни, относящиеся к тому времени, когда он был новоначальным и послушником своего старца. Он сам удивлялся многим случаям заступления благодати, утешавшей его, несмотря на его неопытность.
На спуске к исихастирию Преподобного Ефрема Сирина на Катунаках
На первых шагах монашеской жизни ему помогало чтение святоотеческих книг. Его старцы, а в особенности старец Ефрем, были чрезвычайно резкими и гневливыми и по своей неграмотности не могли дать ему надлежащего руководства.
Первое время у отца Ефрема возникало немало трудностей, потому что он не справлялся с послушаниями, рукоделием и работой. Ко всем работам, совершаемым им, старцы признавали его негодным. Но что смыслил в рукоделии молодой человек двадцати лет, недавно закончивший гимназию?
«Ну зачем же ты приехал сюда,– говорили ему,– если ты ничего не умеешь?». Блаженный отвечал: «Благослови, старец, твоими молитвами я научусь».
И действительно, непривычный к такому труду отец Ефрем научился, потому что был очень способным. «Бог просветил меня, и я остался у старцев и терпел»,– говорил он.
И он описывал нам давление и насилие эгоцентризма, первой ступеньки самолюбия, возникавшего при сравнении себя, образованного, с неграмотными старцами, смирявшими его своими жесткими словами.
Потом дало себя знать еще одно зло – своеволие: то самое «почему», за которым следуют презрение и уничижение. Когда отец Ефрем достиг духовного преуспеяния, он удивился мудрости святых отцов и точности, с которой они описывали гибель членов и установлений противоборствующего закона тления (см.: Рим. 7, 23).
В начале своей монашеской жизни отец Ефрем совершал великие постнические подвиги. Но, по немощи своей природы, он не смог продолжать такой пост и заболел. Так он был вынужден более придерживаться умеренности, чем строгости. И старец Никифор стал более снисходительным в отношении питания, хотя говорил при этом как бы самому себе: «Отцы говорят: пост, бдение, молитва, а эта молодежь ищет пищи и молитвы. Разве может так быть?». Но, видя ревность отца Ефрема, послушание и «иосифово» воспитание29, которое он уважал, разрешал послабления в посте. Кроме того, их рукоделие – изготовление деревянных печатей для выпечки просфор – было тяжелой работой. На взятых со стороны животных они должны были перевезти стволы деревьев через труднопроходимые и неприступные леса, разрезать их тяжелыми ручными пилами, обтесать топором, обработать на станке с ножным приводом и вырезать затем печати вручную. Потом, взвалив печати на спину, они должны были перенести их из афонской пустыни к морской пристани, чтобы обеспечить их поступление на рынок.