Страница 23 из 26
Еще одно чудо останется для нас незабываемым. Мы проснулись в то утро, когда нужно было класть плиту на цистерну. Небо было черным, и начал накрапывать дождь. Тогда я пошел на кухню, где отец Ефрем в тот час был занят приготовлением пищи, и говорю ему: «Отче, накрапывает дождь». А он мне говорит: «Не бойся, дождя не будет. Плита будет положена, а завтра, когда вы соберетесь домой, спУститесь на пристань и поднИметесь на корабль, начнется дождь». И действительно, было так, как предсказал преподобный старец.
В Великий Понедельник 1976 года один афонский игумен, будучи еще мирянином, вместе с парой своих друзей пришел к каливе отца Ефрема. Игумен рассказывает:
– Он вскапывал землю в саду, и пот ручьями лился с его лица. Я заметил, что у него потрескались губы (видимо, по причине сурового подвига ему недоставало воды). Он вскапывал тот кусочек земли, где теперь находится его знаменитая могила. Он дал нам совет непрестанно творить молитву, вести как можно более чистую жизнь и причащаться почаще. «И куда вы пойдете теперь?» – спросил он нас. «К отцу Герасиму Микрайаннаниту»122,– ответили мы. «Ну, с Богом, с Богом. Отец Герасим – святой человек, украшение нашей Горы. Благословение отца моего Иосифа да пребудет с вами».
В конце письма, которое старец послал одному священнику с острова Митилини, он пожелал: «Порадуйся и своей дочурке». Матушка священника была на раннем сроке беременности, о которой еще и не знала.
Он внимательно следил за точностью хранения своей совести и прежде всего помышлял о том, что не сможет совершать литургии, если совесть будет его в чем-то обличать:
– Священник не может служить, если что-нибудь имеет на кого-то. Как-то я ехал на рейсовом корабле и беседовал с паломниками. Я не заметил того, что мне нужно было сходить, и понял это лишь тогда, когда корабль начал отходить от берега. Я сказал об этом капитану, который в раздражении начал кричать. Пришел я в каливу. Как мне служить на другой день? Рассказал об этом старцу. Мне нужно было спуститься вниз, чтобы примириться с капитаном. Я спустился и положил ему поклон, говоря, что нам нужно примириться. Капитан же, даже когда понял, о чем идет речь, не придал случившемуся никакого значения. Нет, говорю я ему, мы должны примириться, чтобы я мог совершать литургию.
Один брат рассказал нам:
– Однажды старец Ефрем сказал мне, что старец Иосиф принадлежит не к спасенным, а к святым. Собрат отца Ефрема Харалампий123 пошел в монастырь Филофей и попросил разрешения приложиться к главе старца Иосифа. Лишь только открыли главу, все то место наполнилось благоуханием. Благоухание было настолько сильным, что он признался, что никогда раньше не ощущал ничего подобного ни от каких других святых мощей.
Четверо молодых людей, один из которых был нашим духовным чадом, посетили отца Ефрема впервые. Старец, однако, был болен и не мог их принять. С одним монахом из братства старца они поговорили на духовные темы и затем попросили что-нибудь от старца в качестве благословения. Когда этот монах пошел в келию старца за иконками в благословение, один из юношей потихоньку пошел за ним, чтобы хотя бы услышать голос старца. Лишь только он услышал слова старца послушнику: «Да, дай им», как помыслил: «Ого, мы получим в благословение от отца Ефрема Катунакского иконки и покажем их другим в Афинах!». Тогда он сразу услышал громкий голос старца: «Нет, не давай им ничего!». Юноша, конечно, пришел в изумление.
Здесь мы хотели бы заметить, что этот пример выявляет не только дар прозорливости, но и великое смирение старца. Он не желал, чтобы у него «было имя», чтобы о нем знали многие и «рекламировали» его. Он чувствовал, что ничего не представляет собой, что он со своей стороны не сделал в своей жизни ничего значительного. «Всё,– говорил он,– мне даром подала благодать». Как подлинный святогорец, он предпочитал неизвестность, но его «выдала» Божественная благодать. Не может укрыться город, стоящий на верху горы (Мф. 5, 14).
Те же самые молодые люди посетили отца Ефрема во второй раз. Теперь они поговорили со старцем и получили его благословение. Кроме того, все четверо увидели вокруг его головы яркий белый свет наподобие нимба.
Однажды его посетили трое юношей, двое из которых были братьями. Братья вели духовную жизнь. С ними старец с большой любовью беседовал на духовные темы. Третьего он продержал около двух часов, рассказал ему всю его историю от самого рождения. Юноша получил огромную пользу, и сегодня он ревностный отец семейства.
Одному знакомому нам монаху он сказал:
– Когда у тебя в душе радость, не берись за перо. Видишь, что говорит пророк Давид: Аз же рех во обилии моем: не подвижуся во век (Пс. 29, 7). Но и во время скорби тоже не берись за перо, чтобы впоследствии тебе не сожалеть о написанном. Душа человека, чадо мое, все время подвержена изменениям: утром дождь, а после обеда – солнце.
«Смотри-ка, чего только не делает сатана, чтобы проникнуть в монастырь! Я видел, когда пришел в один монастырь, как он всю ночь пытался перебраться через ограду, чтобы заняться своими делишками. Он в ярости, потому что мы, монахи, получим ту славу, которая была у него прежде падения».
Когда в 1978 году в Салониках произошло сильное землетрясение, пришел к старцу один благочестивый университетский профессор и говорит ему:
– Отче, мы в Салониках пропадаем. Еретики производят переполох, ходят от одной палатки к другой124. Чего ты засел на Катунаках? Возьми-ка свой жезл и выходи на площадь Аристотеля125, как святой Косма Этолийский126.
– Послушайте, господин профессор. Я знаю, что если я приду на площадь Аристотеля, то прежде, чем открою уста, тысячи спасутся. Но я уже больше не буду отцом Ефремом Катунакским! В каком звании кто призван, в том каждый и оставайся! (ср.: 1 Кор. 7, 24).
Одному нашему брату-мирянину, спросившему его о молитве, он сказал следующее:
– Полчаса из всех суток посвяти занятию молитвой. Когда только сможешь, но лучше ночью. Проговаривай ее, не имея в руках четок127, умилостивительно, просительно, с плачем. «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя». Потрудись так, и увидишь, какой это принесет плод. Из получаса молитва превратится в час. И в этот час будь бдителен: либо зазвонит телефон, либо «вот это я должен сделать прямо сейчас», либо придет к тебе сон или ужалит какая-нибудь хула. Отбрось все. Выключи телефон. Закончи все свои дела и займись молитвой на протяжении получаса, и увидишь, что будет. Посади деревце, и завтра-послезавтра оно принесет плод. Святитель Иоанн Златоуст и святитель Василий начали с этого и стали светильниками вселенной. Преподобный Симеон Новый Богослов еще в чине мирянина имел опыт вИдения Нетварного Света. Он был мирянином. Сколько людей по внешности миряне, а внутри монахи!
Могила старца
Блаженный старец Ефрем и по своем успении не прекращает увещевать и утешать нашу подвизающуюся братию. Один афонский игумен, пребывая в великой духовной скорби, увидел его в ярком Нетварном Свете. Старец сказал ему: «Крестом приходит радость всему миру»,– и с этими словами, как рассказывал нам игумен, в его душе воцарилась несказанная и невыразимая радость.
Глава шестая
Письма
В нашем архиве хранятся некоторые письма, являющие невинную и чистую любовь, которую старец питал по отношению к моему окаянству. Мы не считаем себя достойными его похвал и его любви, ведь его благая душа все видела святым и добрым. Он и говорил и писал «от избытка своего чистого сердца»128. Мы публикуем эти письма, дабы братья наши узнали искреннее и спонтанное выражение чувства старца, излияние его любви.
Святая Гора, 10 декабря 1979 года
Возлюбленная моя душа, брат мой Иосиф!
Иосиф, Иосиф, Иосиф. Где ты, Иосиф?
Ни слуху от тебя, ни духу.
Где ты, Иосиф?
Многих тебе лет на твои именины. Бог да благословит твои труды. Знай и наши новости. Отец Харалампий (из Буразери129) стал игуменом Дионисиата130. А Агафон Филофейский – игуменом Констамонита131.
Ты не пишешь нам писем, да и не пиши ничего. Одно лишь «благословите» напиши нам, и это утешит нас зело.
Целую тебя, целую по-братски,
твой брат Ефрем Катунакский
<Без даты.– Ред.>
Возлюбленная моя душа Иосиф, Иосиф!
Где ты, Иосиф?
Горька смерть, да и земля черна, но разлука в жизни еще хуже.