Страница 12 из 26
Календарная проблема и послушание
Когда в жизнь Церкви вошел новый стиль73, вся Святая Гора, держась предания, сохранила старый стиль, не разорвав, однако, при этом молитвенного общения со Вселенской Патриархией Константинополя и своей зависимости от нее, и, как следствие, сохранила общение и с остальными Православными Церквями.
Старцы
Некоторые афонские монахи, которые сами себя называют «зилотами», по причине перемены стиля разорвали духовное общение с Патриархией и с остальной Святой Горой. Они не принимали участия ни в литургиях, ни в престольных монастырских праздниках и не общались с другими отцами.
Катунаки являлись одним из зилотских центров. Отец Ефрем был зилотом. Поначалу они вместе со старцем Иосифом, движимые духовной ревностью, примкнули к крайней группировке так называемых матфеевцев74. Когда речь заходит о вопросах веры, вполне естественно может возникнуть фанатизм. У истоков пресловутого матфеевского раскола, задавшего задачу всему афонскому монашеству, стоял некий монах Матфей, родом с Крита, с ярко выраженными анархическими наклонностями, захвативший некоторую власть под предлогом календарной неразберихи. Культивируя фанатизм, возникший из-за перемены стиля, и представляя Церковь «отпавшей», он добился желаемого. Он стал «ультраправославным» и своими проповедями и действиями доводил своих сторонников до фанатического исступления. Это разделение стало новой раной на теле Церкви: фанатизм этот жив до сих пор среди некоторых его последователей.
Как всегда, любой соблазн вначале производит фанатизм и смущение по причине неведения, доколе не откроется истинное положение вещей. И в результате старцы в пустыне оказались в стане фанатиков, потому что тогда царили тревога, неведение и страх предать свою веру.
Тогда в противовес матфеевскому насилию существовало и более умеренное направление старостильников – флориниты75. Сторонники митрополита Флоринского избегали жесткости матфеевцев, обладали кротким нравом, несмотря на то что также были зилотами. Старцы обратились к этой группировке: «из двух зол меньшее – лучше», хотя и оставались неудовлетворенными. В их совести протестовала несправедливо отверженная живая Церковь. В разрешении этой проблемы они надеялись только на Бога.
Старцы
Старец Иосиф с великим упованием обратился к своему крепкому прибежищу – молитве, чтобы ответ был дан свыше. Призови Мя в день скорби твоея, и изму тя, и прославиши Мя (Пс. 49, 15). Преподобный Старец знал это очень хорошо благодаря своей подвижнической жизни. Со слезами и болью, в глубоком смирении он припадает и умоляет:
– Мы согрешили, творили беззакония пред Тобою, предали Твою всесвятую волю, и Ты праведно презрел нас, оставив нас блуждать в ха-осе, вне света Твоей истины. Мы не смогли узнать утверждение истины, непоколебимую и несокрушимую Твою Церковь, всесвятое Тело – То, что Ты основал Своим к нам пришествием,– и доверились выводам человеческого разума и логики. Помяни, Всеблаже, щедроты Твоя и милости Твоя, яко от века и до века суть.
Он ожидал с болью и терпением, настойчиво стуча в двери милосердия, и Всеблагой Бог не презрел его смиренного моления.
– После такой напряженной молитвы,– рассказывал нам блаженный старец Иосиф,– меня охватил сон. Тогда я внезапно оказался посреди океана на одном кусочке Афона, который мог затонуть с минуты на минуту. Я испугался и подумал, что если этот кусок откололся от всей Горы и колеблется, то в скором времени он потонет, и я погибну. Тогда одним сильным прыжком я достиг твердой земли Горы. И действительно, тот маленький осколок скалы, на котором я находился, поглотило море, и я прославил Бога, спасшего меня от гибели! Тотчас я понял: это сон о том, что занимало меня и о чем я просил Господа – чтобы Он не попустил мне блуждать в моих суждениях.
Также и отец Ефрем, молясь, услышал голос, говоривший ему: «Вместе с флоринитами ты отрекся от Церкви». Когда они пришли в мирное состояние духа, узнав, что Церковь продолжает существовать, тогда Божественный голос услышал и старец Иосиф. Голос сказал ему: «Церковь находится во Вселенской Патриархии в Константинополе».
Когда они, по указанию старца Иосифа, вместе с другими отцами оставили зилотов и вернулись в Церковь, тогда на деле познали силу благодати в совершаемых Таинствах.
Отец Ефрем всегда видел, как на Божественной литургии Божественная благодать претворяет Честные Дары в Тело и Кровь Христовы. Во все же время своего пребывания с зилотами он видел перед собой что-то похожее на покров, который мешал ему разглядеть Божественную благодать. Покров этот пропал, когда он вернулся в живую Церковь.
Отец Никифор в своей простоте настаивал на том, чтобы остаться с зилотами. Для отца Ефрема это было постоянным испытанием, потому что отец Никифор не желал оставить привычного, а стремление к благодати терзало ученика, который считал послушание непреложным правилом и не хотел оказаться вне его. Соседи-зилоты укоряли отца Никифора в том, что он предал их. Так крест отца Ефрема с каждым днем становился все тяжелее.
Несмотря на то, что все убеждало их в том, что Церковь – именно там, где им было указано свыше, несговорчивость упрямого отца Никифора только усугубляла мучения отца Ефрема.
Тогда он помыслил о том, что нужно совершать послушание до самой смерти своего сурового старца, а потом уже продолжить жизнь по преданию Церкви. Это сказал ему и отец Никифор: «Чадо мое, почему ты подталкиваешь меня к тому, чего я не могу сделать? Потерпи немного и после моей смерти делай все, что хочешь». Так и получилось через двадцать три года (!), когда у него уже стали появляться свои ученики76.
Знавший и не сотворивший
«Однажды Старец приказал мне кое-что сделать, а я не поспешил выполнить его поручение. Ночью вижу во сне толпу демонов, хлопающих в ладоши и в веселье кричащих: “Мы победили его, победили!”.
Здесь, возможно, возникнет вопрос: неужели Божественная благодать столь требовательна к верующим? Да, она безгрешна и боголепна, но степень ее требовательности зависит от знаний и состояния конкретного человека. К познавшим ее заступление она непреклонна, ибо знавший и не сотворивший бит будет много (ср.: Лк. 12, 47), и кто разумеет делать добро и не делает, тому грех (Иак. 4, 17). По этой причине возникают искушения, эти “педагогические попущения”, поскольку всякое преступление и непослушание получает праведное воздаяние (ср.: Евр. 2, 2)».
Послушание братии
«Однажды, помню, я пошел к себе в келию немного помолиться и пришел в действительно благодатное молитвенное состояние. Внезапно приходит брат отец Прокопий, стучит в дверь и говорит:
– Отец, огонь под едой потух.
Я подумал, что сейчас, пока я нахожусь под действием благодати, я наслажусь ею, а потом, когда чувство благодати пройдет, пойду на послушание.
– Я скоро приду на то послушание, о котором ты говоришь.
Не успел я произнести эти слова, как благодать ушла. Разве это не преслушание? Я преслушался и настоял на своем, хотя отец Прокопий был не старцем, а моим братом77. Тогда я осудил себя: “Окаянный, ты и преслушался, и благодать потерял!”. Поэтому я и говорю: твори послушание – и обрящешь молитву. Молитва зависит от послушания».
Пример непослушания
Старец Ефрем Катунакский
со своими духовными братьями: старцем Ефремом, бывшим игуменом монастыря Преподобного Филофея,
и старцем Иосифом Ватопедским
перед вратами Ватопеда
«В скиту Святой Анны жил когда-то один старец со своим послушником, который, к сожалению, часто не слушался. Наступало преддверие одного из праздников Божией Матери.
– Старче,– говорит послушник,– пойду я половлю рыбу, чтобы было у нас что-нибудь для трапезы, ведь завтра праздник.
– Чадо мое, здесь наши соседи-рыбаки, несмотря на то что долго вчера ловили, не поймали ничего. Если бы Божия Матерь хотела, чтобы мы ели рыбу, то они бы поймали и принесли нам. Не ходи на рыбалку.
– Нет, я пойду.
– Не ходи,– повторил старец.
Послушник ушел к морю. Опечалился старец и пошел к себе в келию помолиться за своего послушника, потому что предчувствовал, что случится искушение.
Послушник пришел к морю, приготовил удочку с наживкой и закинул ее на глубину. Тут же он почувствовал, как что-то взяло крючок. Он начал тянуть. Внезапно появляется черный арап со свирепыми глазами, готовый броситься на него. Но невидимая сила удерживает его. Монах в ужасе бежит, а диавол преследует его до самой келии. Добежав до своей каливы, послушник услышал голос диавола: “Эй, монашек, что я могу с тобой сделать, если с тех пор, как ты ушел, старец тянет за тебя четки? Иначе я утопил бы тебя в море”.