Страница 6 из 41
Если человек посмотрит в глубину своего сердца, особенно при свете благодати Божией, то увидит страшную картину, а именно: мы не просто грешим – мы любим грех. Здесь «мистика греха» – тайная любовь к сатане. Грешник ненавидит Бога, он хочет, чтобы Бога не было. Если было бы возможно, то он убил бы Бога. В каждом преступлении есть искра любви ко греху, душа как бы отдается сатане. Читая исповедь преступников и убийц, мы находим описание странного состояния: кажется, что в момент совершения преступлений ими овладевала какая-то посторонняя сила. Это демон, через грех соединяющийся с душой человека. Именно поэтому спасение грешников невозможно. Они становятся «потомками» сатаны, воспринявшими от своего «отца» ненависть к Богу. Рай – это не только место, но и общение праведных душ с Богом и между собой.
Некоторые люди не понимают, что такое спасение. Они представляют его как некую амнистию, которую Господь дает грешникам, и удивляются, почему эта амнистия не дается сразу, а нужен какой-то период наказаний и страданий. Это вульгарное и узкое представление. Спасение – это прежде всего способность к богообщению, основанная на любви к Богу. Грешник любит грех, и эта сила греха будет вечно отталкивать его от Бога. Загробное бытие грешника станет центробежным движением, то есть бесконечным удалением от Бога и уподоблением сатане. Апостол Павел сказал: Не я, а благодать, живущая во мне2, и в другом месте: пока не возобразится в вас Христос3. В душе грешника проявляется, словно картина на доске, темный лик сатаны, поэтому спасение для грешника невозможно4. Он находится в мистическом единении с сатаной, причем способность выбора у него уже исчезла. У него осталась природная воля как хотение, а гномическая воля – возможность выбирать – атрофировалась в его душе5. Если больного с раковой опухолью, которая постоянно причиняет ему мучительную боль, поместить в самое прекрасное место на земле, то будет ли он от этого счастлив? Если больного лихорадкой положить на золотую кровать, то исцелится ли он? Если умирающего от жажды принести к глубокому колодцу, откуда он не может почерпнуть воды, то уменьшатся ли его страдания? Но это только бледные тени того, что происходит в душе грешника.
Он мучается, но ненависть к Богу не дает ему возможности даже пожелать райской жизни. Он перестает понимать, что такое вечная радость.
Демоноуподобление – это метафизическая тьма, в которой находится грешник. Бог может все, но Он не может отнять дар, который дал человеку6, а этот дар – свободная воля, она определяет здесь, на земле, его вечное бытие, с кем он: с Богом или сатаной, чей лик изображается в глубинах его души.
Дама спросила:
– А почему Господь дал человеку свободную волю?
Духовник ответил:
– Если бы не свободная воля, то человек был бы не богоподобным существом, а только предметом этого мира. В необходимости нет ни добра, ни зла. Нравственные категории существуют там, где есть выбор. Вы спрашиваете, почему Господь не сделал вас мухой, китом или собакой, то есть животным, или гомоидом без свободной воли, каким-то биомеханизмом, может быть, наделенным интеллектом большим, чем другие существа, но не человеком, а предметом. Где нет свободной воли, там нет образа Божия; где нет образа Божия, там нет богообщения.
Дама спросила:
– Я принимаю ту мысль, что грех не простое уклонение от добра, а мистическая причастность к сатане. Но почему должны быть преданы вечным мукам иноверцы, не знавшие Христа и даже не слышавшие о Нем?
Духовник ответил:
– Одним из самых трагических и в то же время важнейших факторов истории является грехопадение Адама. В этом акте богоотступничества, богоотвержения и богоборчества праотцы вместе с будущим человечеством, потенциально заключенном в них, оказались отданными в рабство сатане. Псалмопевец свидетельствует: Я в беззакониях зачат и во грехах родила меня мать моя7. Грех поразил всего человека, не какую-либо часть его души, а всю его духовно-телесную монадуx. Грех, как печать принадлежности сатане, передается в самом зачатии, поэтому говорить о чистоте младенца можно очень условно. Существует инкубационный период болезни, когда она еще не проявляется, хотя человек инфицирован, и протекает без внешних симптомов. В ребенке живет грех, отравляющий его природу, только он еще не проявляется в виде сознательных действий, хотя некоторые из святых отцов и замечали у детей в самом раннем возрасте такие страсти, как злоба и ревность. Поэтому крещение названо вторым рождением. Здесь действует искупительная сила страданий Христа; вне ее очищение невозможно. Люди, исповедующие другие религии, не имеют средств ко спасению. За добрые дела они могут получить от Бога некие дары, а умершие младенцы – некое утешение, но они не получат Самого Бога. Поэтому спасение вне Церкви невозможно. Однако в раю и в аду обителей много, и каждый получит по своим делам.
Дама спросила:
– Но почему Господь не дал жизнь неродившимся младенцам и не послал миссионеров для проповеди к тем, кто так и не узнал Христа?
Духовник ответил:
– Потому, что они, очевидно, не были способны воспринять евангельское благовестие8. Крещение стало бы для таких людей еще большим поводом к осуждению. Евангелие не было проповедано там, где, как предвидел Господь, не было ни одного человека, который мог бы спастись.
Часть 6
Прошло время. Дама снова пришла к духовнику для беседы.
– Принимаете гостей? – спросила она.
Духовник ответил:
– Для гостей у меня времени нет. Но, если вы пришли за духовной помощью, я всегда готов принять вас.
Дама спросила:
– Как принимаете: с радостью, как новорожденное дитя для Бога, или с досадой, потому что неугомонная старуха успела вам надоесть?
Духовник ответил:
– Мои эмоции в данном случае – дело второстепенное. Почему вас не устраивает мысль, что я принимаю вас по своему долгу? Если бы ко мне пришел мужчина, то он интересовался бы тем, что я скажу, а женщине не менее интересно, как я скажу. Ей важен не только ответ, но еще тон и выражение лица.
Дама сказала:
– У вас, наверное, есть в этом отношении солидный опыт. Но все-таки вы должны заметить, что, несмотря на мои маленькие капризы, я вас внимательно слушаю.
Духовник возразил:
– Между «слушаю» и «слушаюсь» есть разница. Первое видно сразу, а второе открывается впоследствии.
Дама сказала:
– Я хочу сделать вам сюрприз. Я все-таки начинаю понемногу слушаться вас, то есть внутренне соглашаюсь с вами: по вашему совету, я читала книги Владимира Соловьеваxi, Флоренскогоxii, Булгаковаxiii, а также блаженного Августина. Блаженный Августин пленил меня своей речью, некоторые из его изречений ослепительны, как свет молнии. Но читать его подряд мне трудно. Он своей масштабностью закрывает от меня самого себя: представьте, я стою перед горой, но не могу видеть ее целиком, потому что она огромна. Я пытаюсь рассмотреть ее с разных сторон, но передо мной всё выступы и глыбы этого колосса. Или скажу по-другому: я хочу рассмотреть картину, написанную на широком полотне, но мой взгляд не может охватить ее, и я устаю от величия картины. Я схватываю только фрагменты личности блаженного Августина, а его творения куда-то уплывают от меня. Для меня остается наиболее близкой его «Исповедь». Но я чувствую, что его переживания, рожденные любовью к Богу, недоступны для меня. Эти гимны я воспринимаю скорее как вдохновенную музыку или как красоту слова. Редко, когда в одном человеке сочетаются поэт и философ, когда из одних уст звучат задушевная лирика и строгий, даже суровый ригоризм. Мне кажется, что блаженного Августина плохо понимают и потому недооценивают наши современники: они читают его другими глазами – такими же, как мои.
Поэтому я думаю, что к блаженному Августину должна вернуться позже, уже пройдя несколько вех духовного пути.
Духовник ответил:
– Творения Августина находятся на стыке духовного и душевного. В них созерцание соприкасается с эмоциями, словно два электрических провода высокого напряжения коснулись друг друга, и от них посыпался каскад ослепительных искр. Я хотел бы сказать, что вы не столько почувствовали, сколько предчувствовали Августина. И лучше на время действительно оставить его в покое, вернее, себя в покое от него.
Дама продолжала: