Страница 2 из 41
Дама поинтересовалась:
– Существует много книг об Иисусовой молитве. Должна ли я читать их?
Духовник ответил:
– Чтение полезно, оно помогает уберечься от ошибок. Но одним изучением книжных руководств стяжать Иисусову молитву нельзя. К некоторому старцу, который находился в ссылке, незадолго до его смерти приехала духовная дочь. Она призналась, что с молитвой у нее ничего не ладится и она дошла до такого сердечного окаменения, что, произнося слова «помилуй мя, грешную», недоумевает, в чем она грешна, и повторяет эти слова машинально. Тогда старец сказал: «Помолимся вместе», и сам стал читать Иисусову молитву. В его словах все сильнее и сильнее звучало покаяние, это был просто какой-то вопль души. Казалось, что он приносит перед Господом покаяние за всю свою жизнь. Духовная дочь слушала его, и в эти минуты глубина Иисусовой молитвы впервые открылась для нее. Затем она опустилась на колени и стала горько плакать. Старец сказал: «Читай Иисусову молитву так». Вскоре он умер, но молитва, как его благословение, потекла в ее сердце. А мы часто читаем молитву так, будто Бога, Который зрит в наше сердце, нет, а есть только слова – как узелки четок. Молитве не только учатся – молитва еще передается, как и другие духовные дары. Древние святые не имели книжных руководств, зато приобрели самое главное – чистоту сердца, и сама благодать была их наставницей. Они говорили с Господом так, словно живой Христос стоял перед ними.
Дама задумалась:
– Если я буду считать, что Христос стоит передо мной, то буду представлять Его образ. Может быть, следует запомнить какую-то из моих любимых икон и воспроизводить ее в памяти?
Духовник возразил:
– Если будете представлять Христа, то окажетесь во власти собственного разгоряченного воображения; если станете припоминать икону Спасителя, то не сможете войти в свое сердце, ум будет оставаться вовне. Молиться перед иконой и представлять икону – совершенно разные вещи. Во втором случае вы открываете свой ум для образов и представлений, и он начинает блуждать по созданной им же самим картинной галерее.
Дама выразила недоумение:
– Как же в таком случае я могу представлять, что Господь близ меня и я беседую с Ним?
Духовник пояснил:
– Не представляйте, а просто верьте, что Господь внимает каждому движению вашего сердца, что Он близ не в пространственном смысле, как стоящий рядом человек, но близок по Своему вездеприсутствию.
Дама спросила:
– Что должно быть положено в основание молитвы?
Духовник ответил:
– Бдение и трезвение, а точнее, две первые заповеди блаженств: о нищете духовной и о плачущих, которые утешатся1.
Дама сказала:
– Мне не совсем понятно, что такое бдение, неужели я не должна спать по ночам? А что касается трезвения, то я в рот не беру вина, разве по каким-нибудь особым случаям. Сейчас я почти перестала ходить в гости и принимать своих прежних друзей. Даже когда я вела светский образ жизни и, как теперь понимаю, много грешила, никто не видел меня пьяной. А что касается бдения, то, действительно, часто гости засиживались у меня до глубокой ночи, или бывало, что я читала любимые книги до утра.
Духовник ответил:
– Бдение – это очищение ума от помыслов, а трезвение – борьба со страстями. Каждая страсть опьяняет нас не меньше, чем вино.
Дама снова задумалась:
– Я что-то начинаю понимать… В молитве приходится постоянно бороться с помыслами, а иной раз в душе неожиданно возникают страстные чувства. Но все-таки: какая связь между борьбой с помыслами и обетованием: Блаженны нищие духом?
Духовник ответил:
– Быть нищим духом – значит не верить, что мы своими силами можем сделать что-либо доброе, а приписывать даже самое малое добро или победу над собой благодати Божией. Нищий духом чувствует, как мало он знает. У него появляется желание учиться, а в духовном смысле учение – это послушание и отсечение своей воли. Послушание в свою очередь рождает смирение, которое подает помыслам тишину, а уму – прозрачность. Человек, не отсекший своей воли, всегда будет пребывать в состоянии волнения и тревоги. Ум гордеца не находит себе покоя: он, как голодный зверь, нападает на внешние знания, чтобы насытиться ими и через это утвердиться. Но таким образом он все равно не получает самого главного – душевного мира. Именно поэтому жизнь гордых людей беспокойна и мучительна. Человек, не стяжавший смирения, не может заключить свой ум в слова молитвы: ему тесно в этих словах, ему хочется вырваться из них, словно из темницы, на простор собственного воображения.
Следующая заповедь блаженств – блаженны плачущие. Плач, заповеданный Спасителем,– это покаяние в своих грехах; слезы, льющиеся из очей, или боль сердца угашают наши страсти, поэтому Иисусова молитва должна быть прежде всего молитвой покаяния. Искреннее покаяние открывает сердце для молитвы, оно указывает то место, где ум должен стоять во время нее. Когда покаяния нет, то сердце закрывается, как дверь, и ум стоит вне, не зная, как войти внутрь. Покаяние похоже на воду, которая гасит в нашем сердце огонь или тлеющие угли страстей. В покаянии пробуждается дух – око души. Кающийся уже здесь, на этой земле, получает утешение от Бога.
Дама спросила:
– Как стяжать смирение? Я видела людей, которые постоянно повторяли: «Прошу прощения»,– это ли признак смирения?
Духовник ответил:
– Это – смиреннословие, а смирение – состояние души. Оно по виду просто, но душа, встретив истинно смиренного человека, чувствует радость, в то время как под показным смирением могут скрываться самолюбование и неискорененная гордость. Смирен не тот, кто называет себя грешником, а тот, кто терпеливо переносит обиду от других. Если помысл твой склоняется к осуждению человека, скажи себе: «Этот человек лучше меня, но в кривом зеркале своей души я будто бы вижу чужие пороки, которые на самом деле гнездятся во мне самом».
Дама спросила:
– А как не осудить человека за явный грех?
Духовник ответил:
– Помолитесь Богу об исправлении этого человека, а если заняты Иисусовой молитвой, то прибавляйте некоторое время: «Помилуй его и мя, грешную». Если же вы осудите, то это станет преткновением в вашей молитве. Непрестанная молитва заповедана всем христианам, но особенно – монахам-схимникам. Во время схимнического пострига на голову монаха надевается куколь, похожий на детскую шапку, в знак того, что молитвенник должен иметь незлобие младенца. Это незлобие скорее научит молитве, чем любая книга.
Дама спросила:
– А какая из книг может послужить лучшим руководством к Иисусовой молитве?
Духовник ответил:
– Святое Евангелие: в нем прикровенно преподано учение об Иисусовой молитве, учение, которое охватывает всю человеческую жизнь. Без исполнения заповедей невозможно творить Иисусову молитву, а без молитвы – исполнять заповеди.
Дама выразила неуверенность:
– Мне кажется, я что-то поняла, но все же не до конца.
Духовник добавил:
– Учение о молитве становится понятным постепенно, по мере трудов и стяжания духовного опыта. Если бы вы сказали, что поняли все, это было бы самым худшим из всех ответов. Вы знаете теперь, как сделать первые шаги, затем увидите другое.
Дама спросила:
– Какое благословение вы мне дадите?
Духовник ответил:
– Чтобы жизнь и молитвенное делание были сокровенны от мира.
На прощание дама сказала:
Я вижу, что вы хотите сделать из меня одновременно и христианку, и спартанку.
Часть 4
Вновь придя к духовнику, дама начала беседу вопросом:
– Человека создал Господь. Как я знаю, Церковь считает пагубной ересью учение манихеевi и альбигойцевii о том, что в творении человека принимал участие сатана. Свой ум, свои чувства, свою волю как свойства и способности души я получила от Бога. Он вывел меня из небытия, а теперь карает меня за то, что я такая, какой Он создал меня. Ведь я не сама выдумала или сочинила свои страсти. Когда я была ребенком, в каких-то смутных проявлениях они уже присутствовали во мне. Ведь художник не будет наказывать кнутом глиняное изображение, которое сделал сам, за то, что оно потом не понравилось ему. Я уже родилась со страстями, а потом еще и оказалась виноватой в них. Не понимаю: зачем меня надо было создавать такой? А если создана так, то за что наказывать? Здесь какой-то круг противоречий, из которого при всем своем желании я не могу выбраться. Может быть, мое тело действительно создал демон? Но для чего это было нужно: чтобы мучилась бедная душа? Я опять ничего не пойму…