Страница 18 из 41
Вторая причина, почему я пришел к вам,– это какое-то навязчивое желание сказать вам, что я очень одинок. Мне кажется, что еще до смерти я выброшен из этой жизни в черные, холодные и бесконечные пространства космоса.
Духовник заметил:
– Вы с самого начала предупредили меня, чтобы я не возражал вам, поэтому мне остается только молча слушать вас.
Гость переспросил:
– Только?
Духовник ответил:
– Нет. Я молча молился о вас, в то время как вы говорили, но это тот язык, который вы не можете услышать.
Гость сказал:
– Как ни странно, вы сделали лучшее из того, что могли. Я почувствовал к вам доверие. Хотя я знаю, что интеллектуально намного превосхожу вас, но в общении с вами у меня что-то изменилось в сердце, и я готов спросить у вас: почему я несчастлив? Эта жизнь иной раз кажется мне маскарадом, где передо мной кривляются какие-то раскрашенные маски. А иногда мне представляется, что люди – это ожившие статуи, которые ходят, говорят, приветствуют друг друга, спорят, но в них нет души, а один мрамор.
Духовник ответил:
– Вы только что изволили сказать, простите за такой архаический оборот речи, что в общении со мной что-то изменилось в вашем сердце. А кто я такой? Грешный человек, который в это время желал вам добра и просил Бога помочь вам. Запомните слово «общение». Человеческая личность глубже книг и знаний, а христианство – общение с Богом, как с высшей Личностью. Именно этого общения лишила вас теософия, заставившая искать каких-то неведомых истин подобно тому, как алхимики тщетно искали «философский камень», обращающий металлы в золото. Вы хотели найти некую истину, тайну, похожую на талисман, и забыли о том, что истина – это живой Бог, живая Личность. У Бога ничего нельзя вырвать, взять силой своего ума, но Он даст все ради Своей любви. Для вас Бог – это ваша собственная блуждающая мысль, в какие бы одежды она ни облекалась. Поэтому, говоря о широте теософских взглядов, вы на самом деле замкнулись в самом себе и забавлялись фейерверком мыслей и слов, своих и чужих. Но фейерверк заканчивается, и наступает темнота. Язычники искушались знанием; теософы говорят: «Не верь, а знай». Истина не башня, которую можно возвести от земли до неба. Истина – луч любви, струящийся с неба на землю. Язычники создали блестящие философские системы – а последующие философские школы лишь перепевы античных мудрецов,– но для них Бог был холодной абстракцией.
Сами язычники чувствовали, что философия не может открыть тайн бытия и сказать человеку, кто он. Поэтому они старались дополнить философию мистериями: разочаровавшись в логике, стремились к обретению истины через экстазlix, а разочаровавшись в экстатике, где не проясняется, а затуманивается мысль, снова обращались к логике. Теософия – это рецидив язычества, и, как язычество, оно сочетает в себе философию и мистериюlx. Философия стремится к знанию, а мистерия – к состоянию, но ни в одном, ни в другом случае нет общения с Богом – Любовью, с Богом – Высшей Красотой, с Богом – Духом и Истиной, того общения, которое оживотворяет сердце человека. Вы остались со своими знаниями, точно с грудой камней, раздобытых из разных мест и принесенных в ваш двор. Теперь вы смотрите на этот каменный сад, где ничего не растет, и недоумеваете: в чем дело, ведь я столько трудился? Только в общении с человеком вы можете почувствовать тепло человеческой любви, которое не дадут никакие книги. Только в общении с Богом вы можете увидеть животворящий свет Божественной Любви, который откроет вам вас самого и покажет, где путь и истина.
Духовник заключил:
– Теософия отняла у вас ощущение собственной личности и дар любить.
Гость сказал:
– Я внимательно слушал вас и, как ни странно, мне не хотелось возражать вам. Напротив, я желаю, чтобы вы были правы, но с вашими последними словами не могу согласиться. Я ощущаю себя как единое мыслящее существо, значит, как личность. Мне доставляет удовольствие помочь человеку, скажем, подать милостыню нищему, следовательно, я не лишен способности любить. Например, я по-своему глубоко переживаю смерть своих близких.
Духовник спросил:
– Скажите, кто вы?
Гость ответил:
– Если вам угодно знать мое имя, то я Никита Львов.
Духовник пояснил:
– Я спрашиваю о другом. Вы говорили, что осознаете себя как личность, но теософия, если не ошибаюсь, учит, что человек имеет несколько тел и все это на самом деле только оболочки, не имеющие с ним онтологическогоlxi единства, а то, что реально в нем, что действительно он сам, это атманlxii – бескачественный дух, тождественный безличностному, абсолютному духу – брахману. Он не имеет ни качеств, ни предикатовlxiii, о нем даже нельзя сказать, есть ли он. Это одновременно нечто и ничто. Он не имеет прямого отношения к тому, что чувствует человек, к тому, как мыслит человек,– к его ментальному плану. Он выше космического и мысленного бытия. Атман – это брахман, играющий в множественность. Про брахмана можно сказать только одно: что он тождествен брахману, то есть себе самому, а все остальное условно. Теперь скажите: где же ваша личность? Что касается любви, то любить можно не бескачественную абстракцию, а конкретную, реальную личность. Чем же являются для вас другие люди? Это тот же дух, скрытый оболочками материальных, эфирных и других тел? Вы видели огонь, скажем, зажженной свечи, которая отражается в нескольких зеркалах? Нечто подобное представляет собой атман человека по отношению к брахману. Кого же вы после этого можете любить?
Гость ответил:
– Хотя я могу сделать несколько поправок и уточнений, но они имеют второстепенное значение; в основном все действительно так. И все-таки я люблю, а может быть, это ностальгия по какой-то прежней любви.
Духовник сказал:
– Потому что ваша личность шире философских идей. Истина дает человеку чувство радости. Вы несчастны,– значит, вы не нашли истину. Истина несет в себе душевный мир и покой, а вы в постоянном смятении. Она делает человека свободным, а вы чувствуете себя в земной жизни как бы заключенным в темницу. Истина дает полноту жизни, а, судя по вашим словам, вы одиноки, то есть ощущаете зияющую пустоту своего бытия. Ваше сердце изголодалось по Богу, не богу Платонаlxiv и Спинозыlxv, а живому Богу, Который любит вас. Вы внутренне, сами того не осознавая или боясь признаться себе в этом, тоскуете по Церкви, которая единит людей, единит живых и мертвых.
Гость сказал:
– Признаться, меня страшит и отталкивает мысль о том, что личного бессмертия нет. Я не могу примириться с этим. Я хочу увидеть тех людей, которые были близки мне на земле, а не каких-то оборотней, принявших другое тело. Это меня так же мало утешает, как сказки материалистов о том, что из человеческого праха, смешавшегося с землей, может снова родиться какое-то тело. Им жизнь видится как структура атомов и молекул, ставших клетками; у нас – структура неких энергетических элементов, дхармlxvi, подчиненных закону кармыlxvii. Впрочем, отношение атмана и дхарм по-разному объясняется теософами. Пусть метемпсихоз кажется моему рассудку логически обоснованной системой, но душа моя не согласна с ним; я хочу остаться собой, а не превратиться после смерти в раджуlxviii или в его слона. Я хочу видеть людей, ушедших из этого мира, такими, какими я их знал, другие будут чужды мне, и в крутящемся колесе реинкарнацииlxix я останусь одиноким странником.
Духовник ответил:
– Я думаю, что мысль о вечной потере близких и о безличном брахмане, в котором все должно исчезнуть без остатка,– это назревшее в вашем подсознании убеждение, что метемпсихоз – бессмыслица, некий перпетуум-мобилеlxx, который не остановится никогда. Эта мрачная философия должна привести к логическому выводу о том, что абсолют обезумел, впал в детство и играет с мирами, как ребенок с куклами, и, как ребенок, отождествляет себя с ними. Какую мудрость дала вам теософия? Она не открыла ни причины, ни цели бытия, а только пыталась объяснить в категориях человеческого разума видимую фантасмагорию земной жизни. Посмотрите, теософия ничего не говорит о Боге, а если говорит, то Он выступает в виде какой-то безликой силы, бескачественной потенции бытия. Мудрость теософии лишь негативный ответ на все метафизические вопросы. Что такое личность? Ее нет. Существует только атман, меняющий свои личины. В чем цель бытия? Ее нет. Что мы называем жизнью? Представление между двумя антрактами. В чем начало и конец бытия? Их нет, как нет начала и конца в замкнутом круге. По сути дела, вопрос о Божестве теософия заменила рассказами о космических духах. Боль – это сигнал о болезни. Ваша глухая тоска – это боль подсознания, которое подает вам сигналы о том, что вы стоите на ложном пути.