НАШ КАЛЕНДАРЬ

Какое место занимает учение о перевоплощении (метапсихоз) в теософии? Это учение, присущее языческим религиям, занимает одно из центральных мест в теософии. Оно уничтожает веру в загробную жизнь, конечную дифференциацию добра и зла, рай и ад, которые теософствующий христианин начинает воспринимать как аллегории и временные психологические состояния.

Язычество представляет историю мира цикличной, где начало равно концу, а время обращено назад. Теория перевоплощения постулирует общее возвращение космоса и человечества к своему началу, растворению их в абсолюте; цель и перспектива бытия отсутствуют. В нравственном отношении теория о перевоплощении легко превращается в практику вседозволенности, т.к. трагизм греха — отпадение от Бога и вечной жизни — заменяется представлением о временной задержке на лестнице духовной эволюции.

Метапсихоз — это демоническое обаяние для страстного и греховного человеческого сердца.

Какое место занимает буддизм в теософии? Буддизм привлекает теософов своей адогматичностыо и тем, что он легко уживается с различными религиями. Эзотерический буддизм призывает своих адептов стать выше любви и ненависти, добра и зла. Для буддиста любовь так же опасна, как ненависть, потому что привязывает человека к вращающемуся колесу мироздания; для него единственно достойное состояние — отчужденность, безразличие и равнодушие. На высших ступенях посвящения буддиста учат, что добра и зла как нравственных категорий вообще не существует, т.к. они относятся к бытию, желание которого буддист должен уничтожить в себе. Эта мнимая свобода от нравственных запретов напоминает ницшеанскую свободу: сверхчеловек Ницше, как и буддист, должен стоять "по ту сторону добра и зла".

Надо сказать, что теософия, ориентируясь на умозрительную мистику и оккультизм, обходит молчанием аскетику как волевую борьбу со страстями, поэтому эзотерический буддизм ведет теософа не к свободе от страстей, а к свободе для страстей,

Верила ли Блаватская в историчность Иисуса Христа? По свидетельству Кудрявцева, секретаря "Теософского общества", Блаватская говорила своим друзьям, что она не верит в евангельского Христа, а употребляет это имя иносказательно, в смысле человека, получившего "посвящение". Имя Христос в таком случае можно заменить именем Будды или любым ведийским божеством.

Проповедуя свое учение христианам, она должна была из тактических соображений иногда употреблять конспиративный язык.

В чем главное различие христианства и теософии?

Теософы отрицают личностного Бога, а если употребляют слово "бог", то в значении начала бытия, некой безликой силы, которая творит миры из себя, или, другими словами, космос является временной формой (модальностью) этого абсолюта — он творит и разрушает миры безо всякой цели. Сама вечность - это творение и разрушение миров, это циклы бытия и небытия; миры возникают из пропасти абсолюта и затем исчезают в этой бездне.

Теософы отрицают догмат о Святой Троице. Для Блаватской Бог Отец — это жестокий сатана, Иисус Христос — персонаж выдуманной евангелистами драмы, Дух Святой — это не личность и даже не эманация абсолюта, а определенное состояние "посвященных", нечто вроде оккультного экстаза.

Теософы отрицают человека как личность. Для них он — только феномен, временное явление; он — пена, выброшенная волной из океана, которая снова возвратится в океан и без остатка исчезнет в нем.

Теософы отрицают учение о первородном грехе, заменяя его учением о карме (причинно-следственная закономерность) и перевоплощении, поэтому теософии чужда напряженная, постоянная борьба с грехом, гнездящимся в сердце человека. Вместо этого они предлагают медитации о единосущности человека с богом. Теософы, отрицая реальность рая и ада, низводят их до степени образов-аллегорий или педагогического приема для профанов.

Хотя теософия считает себя стоящей вне каких-либо религиозных систем, но божеством теософов, как и йогов, является Шива — разрушитель миров; его эмблемы наиболее распространены среди теософов.

Надо сказать, что индуистское "тримурти" — Брама, Вишну и Шива — не имеет ничего общего с христианской Троицей — это три проявления безликого абсолюта: творение, сохранение и разрушение миров.

Теософы отрицают демонический мир, как ангелов, отпадших от Бога, хотя нередко пользуются словами "дьявол", "сатана" в смысле аллегорий. Для них злые духи — это низшие, непросвещенные духи, которые со временем взойдут на высшие ступени бытия. Иногда под демонами теософы подразумевают злых существ, невидимок, порожденных человеческими мыслями. Таким образом, по учению Блаватской, человек превращается в чудовищного космического злодея, который непрестанно производит бесов из самого себя через эманацию своего сознания.

Теософы считают, что человек состоит из нескольких тел: материального, астрального (душевного), ментального и духовного. Сущность человека или, вернее, сам человек — это его дух, называемый атманом, остальные тела — временные оболочки, скорлупа, скрывающие в себе атмана, они чужды человеку; атман — дух — должен осознать свое тождество с брахманом — абсолютом.

Теософия отрицает воскресение мертвых и сохранение индивидуальности души. Индивидуальное должно раствориться в космическом; вселенная — исчезнуть в абсолюте — брахмане; брахман — уйти в Парабраму, где исчез'e0ет само понятие бытия и небытия. Абсолют не имеет качеств, он не может ни любить, ни слышать молитв; он творит и уничтожает миры, уничтожает и творит снова. Он подчинен законам своего внутреннего бытия

- ритмам творения и уничтожения, как вечному движению маятника.

Каждая религия имеет свою мистику и свой культ. Что можно сказать о мистике и ритуалах теософов?

Как мы уже говорили, теософия отказывается отождествлять себя с какой-либо религиозной системой. Она декларирует, что все религии — это пути, ведущие к единому центру, и предлагает каждому придерживаться любых религиозных систем и совершать их обряды, при этом изучать другие религии, контактировать с ними и обогащаться их опытом. Однако сама теософия преимущественно обращена к шиваизму и буддизму. Поэтому у теософа, если он даже формально принадлежит к христианской церкви, мечети или синагоге, мистический опыт и душевные переживания носят пантеистический характер. Эта мистика чужда общения с личностным Богом, в ней проявляются две тенденции: интеллектуальная — буддийское погружение в ничто и эмоциональная — шаманский экстаз как слияние с духами космоса.

Мистика теософов тесно связана с оккультными упражнениями, например, налаживанием телепатической связи с махатмами и гуру, выходом в астрал и с магическими приемами: чтением мантр, призыванием духов и т.п. Поэтому мистика теософов представляет собой демонообщение и демонологию.

Некоторые ритуалы имеют традиционно-индийское происхождение, например, обряд приношения цветов и плодов к изображениям гуру. Из эмблем, употребляемых в теософии, особо выделяется свастика как символ мирового круговращения (некоторые считают, что теософы вкладывали и эту эмблему конспиративное значение — сломанный крест); фаллическое изображение, называемое "ступой Шины", указывающее на связь теософии с тантризмом (эротический вариант буддизма); круг в образе змея, держащего в пасти конец своего хвоста — символ замкнутого цикла творения н разрушения миров (начало равно концу).

Теософы допускают молитву, по как низшее проявление религиозного сознания "профанов", нуждающихся в персонификации божества. Мудрец знает, что божество в нем самом, поэтому молитву как диалог он заменяет медитацией — обращенностью к собственному духу.

Пророк Давид в одном из своих псалмов пишет: "Боги язычников суть демоны, а Господь небеса сотворил". Первое место среди этих богов для теософов занимает Шива — индуистский Люцифер.

Чем привлекает человека современная теософия?

Теософия, не требуя, по крайней мере в начале, отречения от Христа, снимает с человека нравственную обязанность исполнять евангельские заповеди, подменяя христианскую мораль буддийско-шиваитским нигилизмом.

Болезнь нашего века - ГОРДОСТЬ. Теософия поощряет и развивает эту страсть; она учит человека полагаться на свои собственные силы, более того, самого человека она объявляет божеством. Мистика теософии заключается в осознании человеком своей божественности. Здесь повторяется грех сатаны и Адама, которые захотели стать богами без Бога. Современный человек легко попадается на эту старую, как мир, приманку.

Теософия проходит мимо аскетики, заменяя ее умозрительной мистикой и исследованиями религий, которые называет "духовностью". Человеку внушают, что, узнав методы теософии, он может проникать в мистерии египетских жрецов, познавать тайны астрологов Халдеи, одним словом, выпить чащу мудрости всех веков до дна.