Страница 50 из 52
* * *
Как-то на наших беседах, записывая в общество трезвости, я спросил у одной женщины, еще некрещеной, как её имя? Ответила: "Не скажу, потому что слишком революционно", — застыдилась. — Ну, тогда будет ваше имя — Вера, с этим именем вы и креститесь, — обрадованно согласилась.
* * *
Один художник рассказал, как он отстал от пьянства. Допился до последнего, шел в какую-то яму, — как он выразился, — вдруг Великая княгиня Анастасия (расстрелянная) протянула ему руку, он пошел в её направлении. С этого времени перестал пить, и сейчас не пьет. Вот пока курит, но думает, что поборет и этот грех.
P.S. Уже поборол.
* * *
Стоял в храме, был праздник Вознесения. В храме в основном были женщины, больше всего старух. В новых платочках, в чистой одежде. Они как бы все сияли, светились и парили.
В обычной жизни теперь часто женщины одеваются не совсем нарядно, какие-то все усталые, угрюмые, но вот наступает праздник, они преображаются, этих женщин не узнать, они как бы парят.
Русь в лице этих истомленных женщин идет молиться, и кажется, перед этой армией ничто не может устоять. Это светлые Ангелы, Херувимы, славящие Бога, а может ли быть Богу невозможное? Русь ни одолеть, ни уничтожить, пока хоть один праздничный платочек будет в русском храме!
* * *
Некоторые говорят: людей надо просвещать, они ничего не знают по христианству, посмотрите, мол, какое дремучее невежество, как много всяких суеверий. — А наполняют храмы, тянутся к Богу, отчего это?
Вере научить нельзя, она сама вырастает. Поучиться можно, и прежде всего смотря не на внешнюю сторону, а на то, что их влечет, тянет и утешает, и, может быть, научишься большему пониманию христианства, чем из книг вычитанному.
* * *
Сегодня рассказала женщина, как один человек перестал быть мясником. Мясник это тот, который убивает скот. Когда нужно было ему убить овцу, вдруг сама овца подошла и положила голову на колоду, на которой он рубил. С того времени он перестал убивать скот и даже перестал есть мясо.
— Я теперь ем только овощи, — сказал он ей.
* * *
Рассказали о событиях, происшедших в настоящее время в том месте, где я теперь служу. К одной женщине попросился переночевать странник, она его сначала не принимала, ссылаясь на то, что негде поместиться, много детей, да и нечем покормить. Он сказал, что ему бы где-либо. Пустила. Он только ночевал, днем уходил. Жил трое суток, понравился ей. На прощанье она у него спросила, откуда он и кем работает. Он сказал, что работает пастухом, в такой-то местности, назвал село. Мне называли село, я забыл. После его ухода захотелось ей навестить его, пошла в то село, на которое он указал. Пастуха с таким именем там не было, люди как-то вспомнили, что с таким именем здесь был храм великомученика Никиты.
— Значит, вот он и пасет теперь свое стадо, храм ведь разрушили, — догадались жители.
* * *
Снится человеку сон: откопай меня, слышит голос. Снится три раза подряд, на третий пошли к священнику. Поскольку было указано место, стали откапывать, это оказалось на месте разрушенного храма. Обнаружили прекрасную икону Матери Божией, захотели передать в Загорск, но икону не могли сдвинуть с места. Отслужив молебен, решили отдать в Воскресенск, это стало возможным.
* * *
Священник, который знал лично Филатова, знаменитого окулиста, рассказал, как Филатов очень боялся, чтобы после его смерти не сделали бы его атеистом, как сделали это с Павловым.
Я сам лично слышал от ректора нашей Духовной Семинарии и Академии о. Николая Чепурина, что он сам лично знает, как Павлов оставил записку о том, что он верующий человек.
* * *
Поражает меня то, как некоторые наши писатели пренебрежительно говорят о Боге, не имея никаких религиозных представлений. По сути дела выражают свое невежество и тем бравируют, а такие же невежды, как они, подхватывают их слова и разносят от имени науки. Так и напрашивается евангельское выражение: слепой слепого ведет, не оба ли упадут в яму?
Случаи и рассуждения
Пошло новое искушение: новый перевод Священного Писания, научные исследования выдают за последнее слово религии, им пытаются поправить старые ошибки. Забывают, что буква убивает, перевод и научные исследования — это буква, дух — горение человеческих сердец. Тот хорошо богословствует, кто добродетельно живет, — эти слова святого отца как-то забываются. Господи, помоги нам распознавать искушения и преодолевать их,
* * *
В первые годы Советской власти при аресте мамы (аристократки) оттолкнули от нее её трехлетнего ребенка, он закричал:
— Отдайте мою драгоценную маму, — этот крик постоянно стоял в её ушах, она не знала, что делать. Успокоила её одна монахиня, сказав:
— Так же нельзя, смотри и Христос терпит мучения.
* * *
Была одна женщина, никого не осуждала. Как только кого-либо начинали судить при ней, она тотчас молча уходила.
Заболела полиартритом, очень страдала, но терпеливо всё выносила. Слышат из её комнаты как-то крик:
— Хочу рая вожделенного, — думали, что читает молитву. Зашли к ней, а она уже умерла со сложенными на груди руками, как перед Причастием. Рассказала знакомая девушка.
* * *
Терпение и труд — все перетрут, — говорят в народе. Если голос народа — голос Божий, то вот он нам и говорит: в деле спасения нам нужны терпение и труд, в иных случаях терпения даже больше, ибо сказано: терпением спасайте ваши души.
Тоска, грусть — это показатель того, что мы все разъединены. Встречи что-то дают для утешения, но, может быть, и ещё большую тоску и грусть. Тоска и грусть может утешиться только Богом, в Боге мы находим покой нашим душам.
* * *
Церковь — это связь времен и народов, связь нашего родства. Порывая с Церковью, люди порывают со своими предками, появляется сектантский партийный подход ко всему. Возвращаясь в Церковь, человек всё приобретает: семью, историю, вечность.
* * *
Душа наша всегда жаждет освобождения, её давит груз грехов, и хочется ей успокоиться, — вот это и есть жажда Царства Небесного.
Потому что здесь на земле нет покоя, она ничем не может здесь успокоиться.
* * *
Больно ли траве, по которой мы ходим? Да, больно! Всему больно, всему мы причиняем боль, потому что нами движет вражда, эгоизм. Мы разорваны грехом, и поэтому всему больно. Только когда не будет греха, боль прекратится. Когда у нас будет любовь, все наши действия, движения будут причинять радость, а сейчас причиняют только боль. На боли основано всё, боль движет нами. Отсюда и Христос болью, крестом побеждает боль, смерть.
* * *
Назвать соблазн — значит заставить человека задуматься. Когда ты называешь соблазн, ты выводишь его на свет, тем самым и преодолеваешь его, раскрываешь его темную сторону.
* * *
Всё, как говорится, приходит к роковому концу, мир изживает себя, жить становится нечем. Как нам, христианам, поступать в это время? Ужасаться ли со всеми перепуганными? Нет, прочь всякое малодушие, потому что мы жители не этого мира, грядущего града взыскуем. Конечно, и нам должно быть печально, всё гибнет. Наклоним свои головы в знак траура, но и должны поднять их для радости: приближается наше избавление.
Научиться радоваться при конце мира — значит жить по-христиански.
* * *
Рассказал один студент про своего друга, учился с ним в одной школе. Тот хорошо знал математику. После школы поступил в Долгопрудненский институт (Москва), где требовалось особое знание математики, со второго курса бросил учение, спился. Взяли в армию, там он как-то достал Библию и стал читать, уверовал. Был комсомольцем, его перед всем собранием заставили отречься от Бога. Он долго не соглашался, наконец, он сказал:
— Хорошо, буду говорить, — и перед всеми комсомольцами сказал:
— Вот меня хотят заставить отречься от Бога, а я верующий.
Стали голосовать об его исключении из комсомола. Служил он в армии нерусской области, их было только двое русских. Все сказали:
— Зачем исключать за веру, мы все верующие. Спросите у кого угодно.
Из комсомола исключили, устроился строителем, стал хорошим плотником.
* * *
Дядя заболел тифом, чувствует как кто-то сдавил его за горло, и говорит ему тот:
— Назови праздники.
Он стал перечислять: Первое мая, Октябрьская, Новый год, — горло ещё больше сдавливают. Когда он назвал Воскресенье, отпустили, и он увидел перед собой Христа.
До этого был неверующим, после этого он уверовал.
Во время его болезни тифом, со стороны наблюдали, как он мычал, и всё становился бледнее и бледнее, когда послышалось слово Воскресенье, в лице появилась краска, он ожил.