Страница 37 из 52
5. Община не имеет никаких внешних особых устроений, она возникает изнутри, где появляются живые души.
6. Что может помешать служить Богу, служба Богу может совершаться везде и всюду, в храме и вне храма, на всяком месте владычества Его.
7. Служба Богу совершается по канонам и уставу, но бывают времена, когда происходит пременение закона, ради нужды бывает пременение закона. Но пременение не по произволу, а по любви к Богу и ближним.
8. Современные христиане слишком законсервировали христианство, больше соблюдают форму, чем углубляются в содержание. Отсюда споры из-за буквы, но мало кого тревожит внутреннее устройство. Легко уживаются с грехом, боятся крестоношения. Отсюда всякие сделки и компромиссы, чувство зависимости и несвободы, боятся дерзать, совсем угасло творчество.
9. Чтобы творить и дерзать, нужно чтобы была чистой совесть, жить по-христиански, должна быть ко всему любовь. Община требует поэтому от каждого из нас строгого отношения к себе, сострадания к ближним. Кто идет легко на сделки и грех, кто не жалеет человека, не может быть членом нашей общины.
10. Наша община, прежде всего, требует нравственного усовершенствования. Всё делать не по принуждению, а свободно и охотно, отзываться на всякое доброе дело. "Я вас не называю рабами, а свободными, раб не знает, что делает господин его", — говорит Христос. Мы, свободные сыновья Божии, должны знать, к чему зовет Господин наш Иисус Христос.
11. В свою общину мы охотно принимаем всех гонимых и преследуемых, наша молитва в первую очередь о всех страдающих.
12. Наш девиз: "Свобода действия каждого члена и одновременно единство всех". Единство через любовь, свобода действий не по своей прихоти, а по любви к Богу и ближнему.
13. Наш принцип — соборность, мы всё должны делать соборно. Не коллективно, а соборно. Соборно — значит собранные Духом Святым на единое дело Божие. Соборность неопределима, её понимает тот, кто живет по-христиански. Совесть должна подсказать нам, совесть, которая является голосом Божьим.
14. Каждый член общины должен чувствовать особенно свою ответственность за судьбы Церкви, за Истину. Не кто-то беспокоится, а каждый из нас. Небрежность, самоуспокоенность должны быть исключены нами.
15. Мы все связаны друг с другом не авторитетом, а союзом любви.
30 декабря 1975 года.
Из тетради седьмой
Приехал священник из провинции, молодой, целебат, рассказал о девочке двенадцати лет. Она — дочь сельских интеллигентов. Ветеринары, неверующие. Проснулась и говорит: — Ведите меня крестить.
Этот священник, который мне рассказывал, её и крестил. Мать была удивлена, отец взволнованно ходил возле храма. Перед началом крещения девочка вдруг заплакала, перед Причастием тоже.
* * *
Рассказал тот, кто там был. Храм приблизительно в ста километрах от Москвы, деревня, священник глубоко верующий, дорожит службой. Местный народ в храм не ходит, и храму почти не на что существовать. Приезжают в основном верующие из Москвы, и в основном — старушки, они и содержат храм, он в образцовом состоянии.
* * *
Одна старушка стоит на паперти Всесвятского храма (Москва) и собирает пожертвования на тот храм.
* * *
И сам я заметил, как московские старушки стараются помочь храмам в провинции, посылают им посылки, собирают для них пожертвования.
* * *
Иеромонах стоит на паперти и собирает подаяние, потом разносит бедным. В этом видит свое монашеское послушание. Один такой иеромонах исповедовался у меня.
* * *
Братство при церкви, руководит им бывший дворянин. Все живут, как монахи. Это в далекой провинции.
* * *
Атеистка, сначала бурно выражающая свой атеизм, потом, когда я с ней заговорил спокойно, стала вспоминать, что её мать верующая и она сама верующая, только зачем Церковь? Разговорились о смерти. Она рассказала, как её двухлетняя дочь стала как-то плакать. — Мама, ты умрешь, а я не хочу, чтоб ты умирала.
Атеистка сделала заключение, что дети не принимают смерти, её принимают только взрослые, у них какие-то клетки отмирают. Я возразил, сказав, что и взрослые протестуют против смерти, её не боятся только тогда, когда имеют веру в ту жизнь.
* * *
Кровь Христова освободила нас от силы греха, и наши добрые дела и приобрели значение. А когда грех не был бы убит на кресте, наши добрые дела мало что значили, как и сказано: делами закона не оправдается никакая плоть, ибо добрые дела тонули в море грехов, поэтому и ветхозаветные праведники сходили в ад, и Христос приходил туда и проповедовал "пленникам отпущение".
* * *
Ради нужды бывает пременение закона, но пременение по совести, когда кончается нужда, нужно находить общий язык. Кто держится разделения без нужды, тот раскольник. И кто подгоняет законы, тот тоже раскольник, совесть — вот кто судия, и всегда нужно обращаться к ней.
* * *
Безбожники на Церковь смотрят, как на определенное учреждение, и думают: если начальники (епископы) будут их, то Церковь прекратит свое существование. Но Церковь — благодатное учреждение, и пусть даже епископы будут их, всё равно жизнь продолжится в Церкви. Дух дышит, где хочет и через кого хочет, даже простого мирянина. И не миряне ли в наше время должны спасти положение Церкви, не случайно собор 1917 года предоставил им большое право.
* * *
Молился в Елоховском (патриаршем) соборе, впереди меня стояла какая-то женщина. В продолжение всей службы у нее была опущена голова, видна была только её спина, горб.
Другая женщина позади неё. Вдруг мне бросилась в глаза её рука сложенная в крестное знамение: были правильно сложены пальцы, напряжены, она всё время их так держала. "Человек не выпускает оружие из рук, — подумал я. — Значит воин! Но кто — старуха!"
Все-таки старушки наши ни с кем не сравняются! Как бы на них ни смотреть — не слабые воины, а умудренные страданием и опытом.
* * *
Рассказала мне моя духовная дочь. Пели за литургией: "Блаженны изгнанные правды ради..." Какая-то женщина вздохнула: — Господи, а сколько же гонимых? — сколько, следовательно, и блаженных!
Нет, радостно все-таки жить в наше время в России!
* * *
Вопрос: — Развенчивая современных епископов, подрывая послушание, какое бы то ни было, не подрываете ли вы тем самым основы церковные, не отсюда ли: всё позволено?
Ответ: — Нет, фарисейский авторитет епископа, фарисейское послушание не оправдывается Богом. Указывая на недостаток в епископе, мы тем самым повышаем значение епископа. Фарисейство, ложь в Церкви самое страшное, никакие подпорки тут не спасут. Не нужно бояться правды, какая бы она ни была суровой.
* * *
Многообразие современной жизни нельзя охватить с каких бы то ни было позиций. Чтобы понять её, нужно подойти с разных точек зрения и только тогда можно сделать вывод.
К сожалению, такой широтой мало кто обладает. Предательство, дилетантство, приспособленчество, самолюбие — именно только духовный, поднявшийся над материей жизни, может судить обо всём.
* * *
У нас утеряно сознание, что в Церкви все несут ответственность поэтому и ссылаются друг на друга, и боятся критики, и критикуют друг друга втихомолку. Мелкое дробление.
* * *
В наше время поворот может сделать только решительность, бескомпромиссность. Мы дошли до предела, когда дальше идти невозможно, нужен поворот.
* * *
Всякая церковная критика расценивается некоторыми, как раскол, но критика не раскалывает, а исправляет.
* * *
Боязнь критики в Церкви веками наслаивалась, и теперь критика кажется страшной. И в самом деле она страшна, потому что может вылиться в критиканство. Критикой должна двигать любовь к правде и любовь к человеку.
* * *
Образовывать сейчас другую группировку в Церкви нежелательно, и в самом деле может быть расколом, — так сложились обстоятельства, но из внутри оживлять и оздоровлять необходимо. Не противопоставление, а раскаяние, очищение — вот что нам нужно.
* * *
Святой Иоанн Златоуст, монах с Афона, Окружное послание Восточных патриархов, протоиерей Сергей Булгаков, ленинградский митрополит Иосиф и, наверно, другие еще... Но их мнения неизвестны, а если заикнешься об этом, тебя не поймут. Почему? Да потому что это не мнение большинства, коллектива, а мнение одиноких, гонимых, преследуемых... А не Христос ли обращался к малому стаду? Не бойся, малое стадо!