Страница 14 из 17
И вот что интересно: богатейшая палитра агогики, от самых смелых до самых скупых ее проявлений, лежит только в двух категориях — темп и громкость исполнения. Это именно те категории, оперируя которыми, регент может из любого песнопения создать шедевр (или испортить его).
Разберем агогику по этим двум крупным категориям — темп и громкость (это единственные категории, которые регент добавляет в любую исполняемую музыку).
Темп
В этом разделе речь пойдет сначала о том, что нужно делать с темпами и для каких целей, а затем поговорим, как эти задачи решаются при помощи все тех же рук.
Изменения темпа песнопения в авторской музыке играют очень важную роль. Зачастую композитор и сам предполагает, что темп его опуса должен смениться — например, замедлиться, вернуться к первоначальному и т.д. Многие публикации авторской музыки насыщены указаниями на темповые изменения, особенно в сочинениях XIX-XX веков. Но обратите внимание на то, что между нотами этих песнопений и певчими стоит регент, который своими руками подтверждает или опровергает эти авторские указания.
И вот что важно: если нотные знаки певчие поют по нотам, то темповое их выражение, как правило, читается с рук регента. Опытные регенты об этом знают и нередко своим певчим дают такие распечатки, в которых специально не ставят никаких динамических указаний. Этим регент как бы говорит: "То, что с моей точки зрения в этой музыке должно быть динамично, я и так покажу. А если там что-то указано, но я собираюсь это делать иначе, то певчий может запутаться между авторским и моим указанием".
Неопытный регент пускает песнопение "на самотек", подтверждая тот темп, который устанавливается на клиросе благодаря различным факторам — количество певчих, акустика храма, традиции пения (если речь идет об обиходе), степень выученности того или иного песнопения. При этом "невмешательство" в область темпа объясняется подчас довольно "духовными" аргументами: "Мы, мол, не на концерте, чтобы музыку разводить"... или что-то в этом духе.
Разберем повнимательнее, что происходит с неуправляемыми темпами. И оставим в покое авторскую музыку — гораздо важнее разобраться с пением обихода как основного музыкального языка службы.
Певческая практика многих моих коллег включает в себя опыт пения без регента. Предлагаю вспомнить, например, пение перед трапезой или после нее, когда люди поют "Отче наш" или "Благодарим Тя, Христе Боже наш", стоя лицом к иконе. Зачастую такое пение довольно слаженное, и не только у клирошан, собравшихся на трапезу после службы, но и у любых нескольких человек, поющих эти молитвы, независимо от их певческой квалификации.
Такое пение (давайте условимся называть его "бытовым", в отличие от "служебного"), по многократному моему наблюдению, обладает интересными темповыми закономерностями:
1. Для многих песнопений, традиционно поющихся в "бытовом" режиме, устанавливается довольно стабильный метроном. Человеческая память содержит не только напев и слова "бытового" песнопения, но и скорость. Предлагаю по возможности замерить, с какой скоростью поют прихожане в одном и том же храме после вечерней службы "Утверждение на Тя...", и сравнить результаты разных дней. Я это делал и получал совершенно одинаковый результат.
2. Что особенно важно: естественный темп бытового пения очень зависит:
* от акустического пространства, в котором оно происходит,
* от количества поющих вместе людей.
На занятиях регентских курсов была смоделирована типичная ситуация, возникающая в храмах на богослужении: 5-6 человек встали на клирос, остальные рассредоточились по храму. Запели "Верую". И, как водится, образовалось два замкнутых акустических пространства — "клироса" и "прихожан". При активном пении и тех и других они перестают взаимодействовать. И, как происходит это в большинстве случаев реального богослужения, во время длинного читка клирос запел быстрее и пришел в распев раньше поющих в храме.
Нередки случаи, когда диакон с прихожанами запевает "Воскресение Христово видевше..." в довольно бодром темпе и уходит с солеи. Оставшись без управления, прихожане "размазывают" темп до того, который является естественным для их акустического пространства, вызывая недовольство у духовенства, клирошан... и самих себя.
Во время причащения прихожане многих храмов традиционно поют "Тело Христово приимите..." самостоятельно, без участия хора, и это неторопливое и размеренное пение (кто не знает — на 3-й ирмологический глас Киево-Печерского обихода) как нельзя лучше сопровождает торжественность главного эпизода службы.
Темповая консервативность бытового пения подмечена многими клирошанами, однако немногие используют эти наблюдения в своей практике. Какие практические выводы можно из этого сделать?
Если регент поет такое песнопение, которое знают и любят подпевать прихожане храма, то он при определенном навыке может взять такой "приглашающий" темп, при котором молящиеся непроизвольно начнут подпевать. Это гораздо эффективнее, чем (а это нередко встречается) регент, выходящий на солею и размахивающий руками перед прихожанами. Как правило, клиросное пение, стимулирующее подпевание прихожан, регент вынужден сдерживать, ставить ферматы на долгие слоги и т.д. Если же хор "вырывается вперед", решительно обгоняя темп пения прихожан, то люди просто перестают подпевать.
И еще одна рекомендация, выведенная из наблюдения о "бытовом" темпе: хор, поющий (при бездействии регента) в "бытовом" темпе песнопения изменяемые (и потому не подпеваемые), обрекает свое исполнение на нудность. Нудность — это не то, что многие думают: медленно, тихо и проч. Нудность — это пение в бытовом темпе, невостребованном к подпеванию.
Спрашивается: а как нужно петь обиходные песнопения, чтобы они не звучали нудно? При ответе на этот вопрос избави Бог залезть в области декоративной театрализации! Об этом и речи нет. Но даже простейший тропарь "Богородице Дево, радуйся" на 4-й глас позволит сделать в каких-то цезурах чуть большее замедление, в каких-то — чуть меньшее. Распоряжаться темпами можно на очень "тонком", почти незаметном уровне. И чем незаметнее это "дыхание" песнопения, тем более естественным кажется оно, спетое вроде бы "само по себе".
Конечно, эта рекомендация тоже не должна восприниматься формально — ускорения и замедления темпов можно превратить в нудный стереотип. Поэтому работа с темпами — это всегда импровизация. Это всегда творческий процесс, в каких бы больших или малых формах он ни был реализован.
Зачастую стихиры, особенно праздничные, содержат прямое цитирование Священного Писания. Где, как не здесь, регент может выделить эту цитату динамическими средствами? И не в последнюю очередь — темповыми.
Убедительно прошу не воспринимать вышесказанное как рекомендацию постоянно и равномерно двигать темпы песнопений "туды-сюды". Одна из ярких темповых красок, исторически просиявшая в нашем обиходе — "мерный" читок.
О нем особый разговор.
Многие знают такое яркое свойство обихода, как "безразмерность" долгих долей. Мы, конечно, записываем наши гласовые напевы при помощи обычных длительностей. Однако пение долгих долей по отношению к читку ну никак не укладывается в соотношения 1/2, 1/4. Долгие доли — это такие "ферматные" образования, на которых пульсация как бы прекращается:
Параллельно с таким, привычным нам по "обиходному" клиросу соотношением долгих и коротких длительностей живет и здравствует противоположная традиция так называемого "мерного читка". Ее специфика заключается в том, что каждая долгая доля в напеве — это ровно две коротких:
Для того, чтобы овладеть таким стилем, нужно соблюдать следующие его слагаемые:
1. Мерность напева в первую очередь определяет читок. Его доли должны быть строго равны друг другу. Малейшее убыстрение или замедление читка неизбежно превратит его в обычный, только слишком затянутый.
2. На долгой доле пульсация продолжается. При исполнении регент нередко продолжает рукой показывать пульсацию внутри долгой доли.
3. Когда мерный ритм "запущен" и певчие освоились сего спецификой, ни в коем случае нельзя подчеркивать его избыточную пульсацию, иначе хор начнет скандировать слоги читка. Как только вы почувствовали, что ритм "схвачен", займитесь противоположной задачей — уберите эту пульсацию из внешнего проявления, оставив "на поверхности" ровную кантилену.