Страница 23 из 29
Заключение
Монашество — цвет христианства по чистоте и возвышенности духовной жизни избранных, посвятивших себя на служение Богу исповеданием обетов девства, нестяжательности и послушания, — получило начало в первые времена христианства. Небесный огнь любви, низведенный Спасителем на землю (Лк.12:49), воспламенил новую жизнь в сердцах людей, подавленных чувственностью, оживотворил дух, вовсе почти омертвевший в узах греховности (Ефес.2:5), и при содействии благодати ревность к благочестию во многих воспламенилась с такой силой, что сделалась главной стихией духовной жизни, и вся деятельность духа сосредоточилась в непрерывном усилии — освободиться от преобладания чувственности, покорить высшему духовному закону все порывы самолюбия — греховные наклонности и страсти, в стремлении от дольнего к горнему.
Кроме некоторых частностей, общим, главным предметом подвижнической деятельности аскетов и монахов было одно: постоянное упражнение в посте, бдении, поучении в слове Божием, в благочестивых размышлениях, песнопении, молитве, пребывании или в безмолвном уединении, или в общежитии. Но самое главное в монашестве всегда составляли обеты девства, нестяжательности и послушания, которые, при вступлении в подвиги самоотвержения монашества, с самого начала христианства и во все последующие времена ревностейшими по благочестию христианами были свято хранимы.
О Сборнике "Добротолибие"
Советы и поучения в данной работе почерпнуты, главным образом, из "Добротолюбия", прототипом которого послужил греческий сборник под названием "Philokalia ton ieron niptikon sineranisthisa para ton agion kai theoforon pateron imon en i dia tis kata tin praxin kai theorian ithikis filosofias o nous kathairetai, fotizetai kai teleioutai".
Его история вкратце такова. В 1777 г. святой архиепископ Коринфа Макарий (1731-1805) старательно искал в библиотеках афонских монастырей святоотеческие книги. В обширной библиотеке знаменитого Ватопедского монастыря он нашел сокровище — древнюю рукописную книгу под названием "Philokalia", содержащую творения 36-ти святых отцов разных веков (4-14) о соединении человека с Богом посредством внутреннего молитвенного делания. Она родилась в недрах афонского исихазма 13-15 веков. Видя, что эта книга содержит классику православной аскетики и многих может "умудрить во спасение", святой архиепископ Макарий сразу стал готовить ее к изданию. Его главным помощником был 28-летний монах Никодим, впоследствии преподобный Никодим Святогорец (1749-1809). Архиепископ дал ему послушание отредактировать и подготовить к изданию книгу "Philokalia". Преподобный Никодим работал в келлии недалеко от Кареи — административного центра Афона. Первые биографы преподобного Никодима, афонские монахи Евфимий и Онуфрий, знавшие его лично, сообщают, что он написал предисловие и краткие жизнеописания авторов. В предисловии преподобный Никодим подчеркивает ценность "Добротолюбия" и определяет его главное содержание как обучение практике "умной молитвы и внутреннего трезвения".
В ней единомышленники и последователи преподобных Григория Синаита и Григория Паламы показали, что "возвещаемое ими учение об "умном делании", об умносердечной молитве как пути к осиянию "Фаворским светом" и соединению с Богом не есть их новоизмышленное "мнение..." но представляет исконную живую традицию, никогда в Церкви не угасавшую и восходящую преемственно к самым ранним "отцам пустыни". В 1782 г. "Philokalia" была напечатана в Венеции в двух частях единой пагинации. Издавалась книга на средства "почтеннейшего и благочестивейшего господина" Иоанна Маврокордата — представителя богатой аристократической семьи. Сборник переиздавался в Афинах в 1893 г. в расширенном виде, в двух томах, а затем, в 1957-1963 гг. и 1982-1992 гг., в пяти томах. Эта книга оказала большое влияние на духовную жизнь Греции и всего мира.
Примерно на 30 лет раньше святого архиепископа Макария Коринфского преподобный Паисий Величковский (1722-1794) разыскивал в афонских монастырях творения святых отцов о внутренней духовной жизни. Первоначально он читал книги только на славянском языке. Для покупки их он постоянно ограничивал себя в пище и одежде или переписывал книги от руки. Постепенно преподобный Паисий Величковский убедился, что некоторые места в славянских книгах совершенно неясны или не имеют даже грамматического смысла. Тогда он стал исправлять славянские книги по другим славянским книгам, но после многих неудачных попыток пришел к выводу, что неясности в славянских книгах связаны с двумя причинами. Первая — плохой перевод с древнегреческого языка на славянский, а вторая — ошибки плохих переписчиков. Поэтому преподобный Паисий задался целью найти греческие подлинники и по ним произвести исправление славянских переводов. Разыскивая необходимые книги, он долго нигде не находил их, поскольку в 18-м веке древнегреческий язык понимали только ученые люди и древние писания святых отцов пришли почти в полное забвение. Иногда "греки отчасти все же, быть может, лукавили перед русским собратом", не желая показывать ему свои библиотеки.
Наконец после долгих поисков в скиту во имя святого Василия Великого, основанном иноками греческого происхождения из Кесарии Каппадокийской, преподобный Паисий обнаружил книги священномученика Петра Дамаскина, преподобного Григория Синаита, преподобного Симеона Нового Богослова, преподобного Исихия, блаженного Диадоха и других святых отцов, вошедшие впоследствии в славянское "Добротолюбие". Иноки этого скита изучили на Святой Горе древнегреческий язык и собрали книги из нескольких монастырей. Через два года после этой счастливой находки из-за препятствий со стороны турецких властей преподобный Паисий вынужден был оставить Афон и уехать в Молдо-Валахию (ныне территория Румынии). Инок, взявшийся переписывать для него святоотеческие книги, ко времени отъезда успел приготовить только некоторые из них. Поселившись в 1763 г. в Драгомирне, в монастыре Святого Духа, преподобный Паисий Величковский продолжил работу по исправлению славянских книг, сличая их с древнегреческими, и переводил новые книги. "Совершенствуясь с годами как в греческом, так и в искусстве перевода, он потом вторично и в третий раз исправлял некоторые книги, стал критически относиться и к греческим, привезенным с Афона оригиналам, которые "в премногих местах явились в орфографии погрешны".
Митрополит Санкт-Петербургский и Новгородский Гавриил (Петров; 1730-1801) глубоко уважал преподобного Паисия, лично с ним общался в 1790 г. и желал издать его переводы святоотеческих книг. Однако старец долго не соглашался, поскольку сильно сомневался в качестве своего труда. Все же он согласился, и его ученик схимонах Афанасий (Охлопов) доставил митрополиту Гавриилу греческую "Филокалию" и перевод старца. По распоряжению митрополита этот труд был отдан на рассмотрение преподавателям Александро-Невской семинарии, а затем — для пересмотра и исправления учителю греческого языка Троицкой семинарии (принадлежавшей Свято-Троицкой Сергиевой Лавре) Якову Дмитриевичу Никольскому (бывшему впоследствии протопресвитером Московского Успенского собора). Синодальными цензорами были архимандрит Мефодий, ректор Московской Духовной академии, и игумен Аарон, настоятель Спасо-Яковлевского монастыря в Ростове. После исправления славянское "Добротолюбие" было напечатано Московской Синодальной типографией в 1793 г., через 11 лет после издания в Венеции "Филокалии" на древнегреческом языке. "Это был, собственно, первый том книги, хотя издатели, не уверенные, видимо, в скором выходе второго, представили его как законченное целое ("Оглавление книги сия, на три части разделяющейся"). Второй том (часть четвертая) вышел, без выходных данных, через несколько лет — на бумаге, датируемой 1797 г.
Среди сохранившихся экземпляров первого издания встречаются как по отдельности первый (со сквозной пагинацией, нумерацией, трех частей) и второй тома, так и конволюты (сопровождения?) обоих (с особой нумерацией страниц второго, то есть части четвертой)". Потом усердным старанием святителя Филарета, митрополита Московского, книга была издана "во второй раз в 1822 г. и в третий в 1832 г".. Надо заметить, что еще до выхода греческой "Филокалии" в 1782 г. преподобный Паисий перевел примерно две трети текстов, вошедших впоследствии в московское издание. Он знал о работе архиепископа Макария и сотрудничал с ним. Возможно, позже преподобный Паисий делал переводы (или многократные сверки) с венецианского издания или преподаватели Александро-Невской и Троицкой семинарий переводили некоторые разделы заново. Во всяком случае из сравнения текстов видно, что часто славянский текст московского издания повторяет греческий венецианского с точностью до порядка слов.